— Вот если не будет возражать, тогда снабдим тебя оружием.

— А еще я хотела бы сменных аксессуаров на голову. Бантик — это хорошо, но Ниночка растет, и мне скоро неприлично будет появляться рядом с ней без шляпки. А лучше — нескольких сменных.

У меня как раз оставалось немного металла механизмусов и алхимические красители разных цветов, поэтому я решил не отказывать так уж сразу, предложил:

— Варианты шляпок на бумаге с Ниночкой изобразите и по цветам подумайте, чтобы не пришли ко мне потом с претензией, что цвет не подходит.

— Мне бы тоже цвет сменить, — вздохнула Мотя. — К розовому так мало что подходит. А в красном я вообще буду выглядеть вульгарно. Мне нужен базовый цвет, белый или черный.

— Я подумаю, — коротко ответил я, последний раз примерил насадки и отправил вдохновленную Мотю радовать хозяйку, успешно покорявшую в данный момент сердце будущего жениха.

Последнее мне казалось уже делом почти решенным, помолвка — так уж точно. Вряд ли Юрий Владимирович откажется от предоставляемой возможности. Щепкины и Молчановские в родне резко укрепляют его собственное положение. Оно, конечно, и без того было прочным, как у князя, кого приняла реликвия, сочтя достойным. Но дополнительное усиление и родственные связи не повредят.

Перед ужином было решено выводить княгиню из целительского сна. Даньшина предупредила, что делать это лучше при знакомых пациентке людях, чтобы сознание за них зацепилось. Строго говоря, для этого подходил только Поварков, которому княгиня полностью доверяла. В отношении нас с Наташей я вовсе не был уверен, что княгиня обрадуется. Мне казалось, что она передо мной постоянно отыгрывает какую-то роль, имитируя родственные чувства. Впрочем, откуда им было взяться, если я даже не напоминал ее сына, бывшего поначалу любимчиком, а потом по настоянию семьи выгнанного из рода?

Но вариантов не было. Кроме как пригласить дочь, которую не факт что княгиня захочет увидеть и которая затребует за свое присутствие астрономическую сумму. Вообще, как я убедился, родственными чувствами не страдал никто из Вороновых.

Княгиня открыла глаза резко, как будто лишь ожидала, когда соберется побольше зрителей, а вовсе не находилась под воздействием целительской техники. Взгляд у нее тоже был ясный, не сонный, как бывает, если только проснулся, но не понимаешь ничего. Она понимала. И помнила.

— Антон? — спросила она тоже громким ясным голосом.

— Похоронен он в склепе в Святославске.

— Не в нашем, в Камнеграде? Он же Воронов, — позволила она прорваться возмущению.

— Он вошел в род Куликовых, — напомнил я. — Они отказались заниматься его похоронами.

— Неблагодарные люди. — возмутилась она. — После всего, что для них сделал Антон, так с ним поступить.

— Вам кажется удивительным, что после того, как он несколько раз их ограбил, они вышвырнули его из рода и отказались хоронить? — удивился я. — Больше Антон для них ничего не сделал. Или вы знаете что-то, чего не знаю я?

Вряд ли Антоша делился с бабушкой своими планами по покушению на старшего Куликова. Хотя всё возможно, она бы одобрила, чего, разумеется, никогда не сказала бы нам.

Княгиня открыла было рот для перечисления, но сразу же закрыла, сообразив, что приводить в качестве примера то, что Антоша женился на Марии Васильевне, как-то странно. В сложившейся ситуации этот пункт был скорее против, чем за. А больше ничего хорошего Куликовым Антоша не сделал. Разумеется, если вообще считать этот брак хорошим делом.

— Неважно, — выкрутилась она. — Я не раскрываю доверенные мне тайны.

— То есть Куликовы знают не обо всех кражах? — позволила себе насмешку Даньшина.

— Что здесь делает эта женщина? В моем доме ей не должно быть места.

— Это не ваш дом, этот дом мой. И Екатерина Прохоровна здесь тоже живет. Она выводила вас из того тяжелого состояния, в которое вы попали после смерти Антона.

— Могли бы кого получше пригласить, — раздраженно сказала княгиня. — Все так и норовят на мне сэкономить. Никакого уважения.

— Зачем мне приглашать кого-то другого, если вас вел лучший целитель страны? — спросил я. — Но я пригласил целительницу для дальнейшего вашего сопровождения. Она будет вашей компаньонкой и оказывать помощь при необходимости.

— Надсмотрщика, значит, нашел. А если я откажусь?

— Ваше право, Мария Алексеевна, — пожал я плечами. — С нужными параметрами компаньонку было найти очень сложно. Без работы она не останется. Я заплачу даме за беспокойство и верну туда, откуда она приехала. Или если она захочет остаться, найду ей работу здесь.

— Всё продумал, — кисло сказала она. — А если я не хочу компаньонку, а хочу видеть родные лица рядом?

— Ваша дочь отказалась заботиться о вас бесплатно и без предоставления ей жилья в Святославске, — ответил я. — А мы с Наташей вам родными никогда не были.

— Я старалась, — сказала она и внезапно села на кровати. Признаться, довольно легко, для своего возраста. Потянула к себе халат, лежавший на кровати, и накинула на себя. — Но ты слишком похож на мать. Вороновского в тебе мало.

— И хорошо, — заметила Даньшина. — Приличным человеком вырос.

— Кто бы говорил. — Она поморщилась потерла лоб и требовательно сказала: — Я хочу домой. Немедленно.

— Немедленно не выйдет, — ответил я, — но за пару часов доставлю. С компаньонкой будете знакомиться или мне сказать, что с вами она не едет? Тогда будете сами искать и оплачивать себе специалиста. Я с вами нянчиться не собираюсь.

Она оскорбленно поджала губы и посмотрела на меня так, как будто заботилась обо мне с самого рождения, а я ответил черной неблагодарностью.

— Давай посмотрю на твою кандидатуру, — процедила она. — Может, меня и устроит.

После этого мы покинули ее спальню, все, кроме Поваркова. Княгиня заявила, что не чувствует себя в безопасности без охранника. Зачем было собирать остальных, я так и не понял, спросил у Даньшиной.

— Подействовало же, — удивилась она. — Пациентка сразу пришла в сознание и вернулась к своему обычному состоянию. А что оно у нее мерзкое по определению, тут уж не целительское воздействие нужно.

Компаньонка, ожидавшая рядом, отправилась знакомиться со своей подопечной, и из спальни раздался недовольный княгинин голос, которая сразу же принялась критиковать всё, на что падал ее взгляд. Но требования выйти вон и не возвращаться не последовало, из чего я сделал вывод, что кандидатура признана годной.

Подтвердила это и сама компаньонка, сообщившая, что княгиня настроена возвращаться домой немедленно.

Как мне ни хотелось переложить эту почетную обязанность только на паучка, пришлось сопровождать родственницу лично. Компаньонке я выдал артефакт для связи и сообщил номера мои, Наташи и Даньшиной — чтобы при необходимости быстро сообщить обо всех проблемах. А что они у княгини будут — в этом я не сомневался. Она слишком скандальная особа с крепким здоровьем.

Есть у нас она отказалась, и вскоре мы вылетели вчетвером: на передних сиденьях мы с княгиней, сзади компаньонка и Поварков.

— Как жаль, что Антон умер столь молодым. Его ждало великое будущее, — заявила княгиня, когда тишина в салоне стала уже совсем давящей.

— Не стоит идеализировать умершего, — возразил я. — Антон свою жизнь пропивал и проигрывал в карты, более ничем не интересуясь. Даже воровал он, чтобы покрыть свои карточные долги. Какое у него могло быть великое будущее? Грабителя императорской сокровищницы?

— Так ее говорят, уже ограбили, — сказал Поварков. — Писали же, что пропала Хартия.

— А еще реликвия и императорские атрибуты, — подтвердил я.

Княгиня от удивления приоткрыла рот.

— Этого не может быть, — уверенно сказала она, когда пришла в себя. — Императорская сокровищница считается самым защищенным местом. Не было ни одного случая ее ограбления.

Потому что никто не обращал внимания на щели между полом и дверью.

— Предполагают, что и это не было ограблением, а ценности вывезены императорской семьей, готовившей платформу для отступления, — озвучил я официальную версию.