— В крайнем случае мы найдем его еще раз, — решил Валерон и кровожадно облизнулся. — И снятие метки посчитаем злоумышлением, да, Петь? Особо тяжелым, злостным злоумышлением, потому что наши метки снять — это расписаться в том, что что-то против нас имеют и собираются провернуть это втайне. А Долгин точно против нас что-то имеет. Может, его превентивно лишить еще чего-нибудь? Пока я забрал только бутылки и книги.

Забрал Валерон, а в клептомании обвинят меня. Хотя Долгин может и заподозрить призрачного помощника. Но мой официальный — Птос, а его размеры такого не позволяют. Придется ему поломать голову над загадкой.

— Пока у него больше ничего забирать не надо. Ты его уже и без того напугал.

— Чем это он его напугал? — спросил Митя. — Кражей мелких предметов?

Он пощелкал в воздухе клинками, намекая, что если уж пугать, то пугать явно, а не так, что этого могут вообще долго не заметить.

— Тем, что он у себя дома не может считать, что находится в безопасности, — снисходительно пояснил Валерон. — Железяка, это же элементарно. Зачем ты читаешь умные книжки, если так и не научился понимать простых вещей?

— Тебе тоже не помешало бы почитать умных книжек.

— У меня собственных мозгов хватает, — с апломбом сказал Валерон. — Полная голова идеального мозга.

— Который время от времени забывает важные вещи, — напомнил Митя.

Валерон встопорщил шерсть и прорычал:

— Когда это я забывал что-то важное?

— Например, когда я чуть не сдох, использовав второй большой кристалл со сродством к Огню, — напомнил я.

— Это вообще было давно, — сдулся он. — В конце концов, ты и собственной головой должен работать, а не полагаться исключительно на мою. Мои мозги должны работать для получения уникальных возможностей, а не для обычных дел, как Митины.

— Так, — сказал я. — Всё это мы можем выяснять дома. Митя, твои вернулись все?

— Все, — отчитался он.

— Тогда я его забираю, и мы перемещаемся домой, — решил Валерон, наверняка собравшийся и дома пояснять Мите, насколько он более совершенное создание.

Переместились и мы с Птосом, но даже следа Валерона не увидели. Они с Митей уже наверняка сидели в доме помощников и ругались.

— И что теперь? — спросил Птос. — Пойдешь в Прокол? Не получится ли, что ты играешь на стороне Долгина?

— Он на это и рассчитывает, — согласился я. — Планирует отчитываться перед своим покровителем, что защищает вверенную ему территорию.

Причем вверенная была в прямом смысле этого слова. Долгин отвечал за конкретный участок и даже имел привязанную к себе реликвию. То есть фактически являлся князем, но на той стороне. Как я выяснил, был князем и Саморядов, только собирался привязать к себе и вторую реликвию, уже с этой стороны. Можно сказать, практически пришел к успеху, но что-то пошло не так. Являлся князем той стороны и великий князь, а вот какой-то объединяющей структуры у них не было, а здесь ему подчинялись только по причине высокого положения.

Что давало владение реликвией той стороны, Долгин мне не выдал, как и наотрез отказался сообщить, на что она похожа. Настолько резко отказался, что я сразу перестал расспрашивать, иначе выбил бы его из-под своего влияния, если вообще не убил бы.

Единственное, в чем я был уверен: реликвии, если и перепрятали, то недалеко от защищающих их дольменов. Невозможно было отнести реликвию далеко от места, к которому она была привязана. В этом случае она распадалась на отдельные куски и переставала быть цельным защитным артефактом.

Разумеется, информацию от Долгина следовало перепроверить. Он вполне мог внушить себе, что говорит правду, тогда я не почувствовал бы лжи. Или же обладал ложной информацией, которую не проверил, и был уверен, что всё оно так и обстоит. Что-то найдется Козыревым, а что-то наверняка есть в архивах Церкви, к которым неплохо было бы получить доступ. Как это сделать, я до сих пор не понимал.

Кстати об архивах. Ведь у великого князя тоже наверняка есть какие-то записи. Нужно будет поручить Мите их разобрать, а Валерону — извлечь оставшиеся архивы. Мы ведь из дворца вытащили не все, а пока там творится анархия и безвластие, можно успеть утащить и остальное.

Завибрировал мой переговорный артефакт. Звонил Симуков.

— Петр Аркадьевич, — как ни в чем не бывало сказал он. — Проблема. Нужно срочно собраться для совещания. Вы, я и Молчановский. Можете прибыть ко мне немедленно и Михаила Илларионовича доставить?

— Могу, но что случилось такого, что требует нашего немедленного решения? До нового Совета не терпит?

— Если бы, — проворчал он. — Внезапно появились родственники Свягиных с требованиями отдать имущество, движимое и недвижимое. Причем явились к дворцовой охране с требованием еще и подчиниться. Те позвали главного, и тот им сказал, что чтобы они могли что-то там требовать, Свягины должны быть признаны мертвыми, а если у требующих наследство есть тому доказательства, то они обязаны их предоставить, как и реликвию с императорскими регалиями. А уже потом требовать подчинения.

— Правильно сказал, — согласился я. — Не вижу причин для срочной встречи.

Тащиться после выматывающей беседы с Долгиным никуда не хотелось. Голова гудела, а по телу разливалась такая усталость, как будто я не разговаривал, а дрался с толпой тварей в зоне.

— Это только первая ласточка, — мрачно сказал Симуков. — Нужна правовая основа для отказа.

— Национализация, Вячеслав Львович? — предложил я. — Мол, реквизировано всё за преступление против империи.

Которую теперь и империей нельзя назвать по причине отсутствия императора.

— Вы с ума сошли, Петр Аркадьевич, — возмутился Симуков. — Это создаст нездоровый прецедент.

— Но как же с наследниками? Что им помешает опять попытаться наложить лапу лет через пять? Или какой срок по закону для установления смерти?

— В том-то и дело, что ничего не помешает. Нужно законодательно привязать все имущество к лицу, которое выполняет обязанности императора.

— Лицу или лицам? — скептически спросил я.

— Вы сами понимаете, Петр Аркадьевич, что мы тратим на это много времени, и оно должно вознаграждаться.

— Вот именно что тратим непозволительно много времени. Нужно сделать так, чтобы законы принимались Советом князей, а следить за их исполнением и за всеми государственными структурами стал бы назначенный Советом человек не из князей.

Симуков помолчал, потом заявил:

— Он может захотеть захватить верховную власть.

— Может, — согласился я. — Но нужно сделать так, чтобы во главе каждой структуры стояло лицо, подчиняющееся только Совету князей и более над собой никого не имеющее.

— Возможно. Но это не отменяет проблемы с имуществом покойных Свягиных.

— А почему покойных, Вячеслав Львович? У вас есть доказательства этому или вы опираетесь на слухи?

— На слухи, Петр Аркадьевич, — неохотно признал он. — Но про Свягиных ничего не слышно. Вообще. Они как будто сквозь землю провалились. Даже императрица с детьми сбежали, а начальник охраны уверяет, что тайных ходов, которые вели бы из дворца, нет.

— Или он о них не знает, Вячеслав Львович. Там могло быть что-то завязанное на крови, тогда понятно, почему никто до сих пор не нашел проходов, ведущих из дворца.

— Завязанных на крови? Как реликвии?

— Что-то такое.

— Нужно будет предложить начальнику охраны взять этих претендующих типчиков и пройтись по сомнительным местам. А если будут сопротивляться, можно и просто крови нацедить.

Посмертно, как сказал бы Валерон.

— Прекрасная идея, — воодушевленно продолжал Симуков. — К тому же сразу прояснится, действительно ли это родственники или так, седьмая вода на киселе, которые и прав никаких не имеют. И если их кровь ничего не открыла — то они жулики и должны быть заключены под стражу. Так что либо мы найдем потайные выходы, ранее не обнаруженные, либо у нас резко уменьшится количество претендентов на императорское имущество. И всё же с ним нужно что-то решать.