Завибрировал артефакт. Со мной связался Козырев. Мы обменялись приветствиями, и он сообщил:

— Петр Аркадьевич, нашел я кое-что. Возможно, вам будет интересно.

— Не возможно, а точно. Всё, что касается этого вопроса, мне интересно, — обрадовался я. — Даже крупица информации ценна.

— Там отнюдь не крупица, — хмыкнул он. — Когда появитесь?

— Могу прямо сейчас отправиться, — ответил я, глянул на ругающихся Молчановского и Симукова и поправился: — Наверное. Уточню.

— Прыгайте. Предлагаю встречу в трактире на северной окраине. Я сейчас как раз туда иду, и там вполне прилично кормят. Марии Васильевне вам на глаза лучше не попадаться.

— Да я и сам не жажду с ней общаться.

— Вот и славно, — сказал Козырев и почему-то тяжело вздохнул.

Наверное, тоже не жаждал общаться с Марией Васильевной, но деваться ему было некуда.

Я попрощался с Козыревым. Отключил переговорник и спросил:

— Господа, есть ли необходимость в моем дальнейшем присутствии?

— Надо бы вопрос с похоронами решить… — задумался Молчановский.

— А что решать? — удивился Симуков. — Свягиных — в склеп. Начальника охраны — его родственников. Помпезного прощания не будет, тихо всех распихаем по местам, и всё. Нужно, чтобы о них как можно скорее забыли, причем на ноте: «Хотели привязать реликвию — оказались недостойны».

— И всё равно есть определенные тонкости, — заспорил Молчановский.

— Господа, я всё же откланяюсь. Возникло неотложное дело, и сегодня придется много перемещаться. Если будет необходимость во мне — связаться у вас есть возможность. Любое ваше решение по захоронению Свягиных поддержу.

— Не уверен, что его удастся принять сегодня, — заметил Симуков, со скепсисом, глядя на Молчановского.

— Вы собираетесь тянуть до тех пор, пока дворец не провоняется полностью? — съехидничал Молчановский. — Не вы ли настаивали, чтобы и духа Свягиных здесь не было?

Решив, что они могут ругаться и без меня, я попрощался и ушел. Во дворце возможностей для перемещения не было, так что я выехал на автомобиле на площадь, где сказал водителю рулить в особняк, а сам отправился на встречу с Козыревым. Причем ко мне неожиданно присоединился Валерон. Как выяснилось, всё это время он шарился по дворцу.

— Ностальгия замучила, — заявил он. — Мы в княжестве Куликовых провели столько прекрасных дней.

— В Дугарске, — напомнил я.

— И что? Это княжество Куликовых. Там, между прочим, наша бывшая собственность стоит. Проверить надо.

— Зачем?

— Мало ли, — ответил Валерон и запрыгнул передо мной на Птоса. — Двигаемся.

Птос не двинулся, ожидая моей команды. Валерон попрыгал на нем, но без толку.

— Валерон, давай без этих ненужных инициатив, — предложил я. — У меня к тебе будет просьба здесь.

— Какая? — он насупился и обиженно смотрел то на меня, то на Птоса.

— Во-первых, проверить, что там с плохой энергией у Хикари.

— Всё с ней хорошо, — прервал он меня. — Я каждый день проверяю. Почти переработалась.

— А во-вторых, подумать, что делать с Ольгой Юрьевной и Александром Федоровичем. На реликвии их пускать нельзя, в контейнерах долго держать нежелательно.

— У нас есть знакомый кракелац, — сразу предложил Валерон. — Если уж ты взялся его подкармливать, то стоит продолжать.

— Тогда с тебя выяснить, где найти нашего знакомого кракелаца.

— Издеваешься, да? — оскорбился Валерон.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты отдохнул до завтра. Завтра мне нужна будет твоя помощь. Без тебя никак. А если ты будешь проверять чужую недвижимость, можешь устать.

— Так бы сразу и говорил, — воодушевленно тявкнул Валерон и исчез, явно отправившись домой в Камнеград.

Теперь уже скомандовал старт я, и Птос перенесся в Тверзань. Там пришлось еще немного полетать до северного трактира. Хорошо хоть с его поисками проблем не возникло: одно жилое здание на квартал. И не очень оживленное — когда я вошел внутрь, кроме Козырева никого не обнаружил.

— Петр Аркадьевич, присаживайтесь, — помахал он мне рукой. — Если есть будете, то рекомендую пироги с грибами. С мясом здесь всё на солонине, специфическое.

Я прикинул, хочу ли есть, и понял, что хочу. Картина из дворца в памяти уже размылась, а голод прихватил крепко, так что взял пироги, а самовар и заварник с чаем уже стояли на столе Куликова.

— Что у вас там в столицах нового?

— Нашли великого князя и императорскую семью в полном составе, — ответил я.

— Да вы что? — удивился Козырев. — И что с ними теперь будет?

— Похоронят. Мертвых всегда хоронят. Императрица с детьми умерли уже давно, а император и великий князь — непонятно. Они реликвию пытались привязать, но та их высушила.

Козырев аж ко мне подался в изумлении.

— Как высушила?

— Бытует мнение, что реликвия может такое сделать с претендентом, которого посчитала недостойным.

Козырев скептически хмыкнул.

— Тогда бы половина князей полегла.

— Это официальная версия.

— А неофициальная?

— А неофициально я вам скажу, что реликвии иногда убивают претендентов, поэтому не все князья их привязывают.

— Связано ли с этим увеличение количества искажений, Петр Аркадьевич?

Я пожал плечами.

— Для этого точно нужно знать, кто привязал, а кто нет. Сколько искажений было в их княжествах. Но мне кажется, увеличение искажений связано не с привязкой, а со слабостью реликвий.

— Слабостью реликвий… — задумчиво повторил Козырев. — И какая у Куликовых?

— Мы же с вами усиливали, — напомнил я. — Хватит и на следующего претендента если ничего экстраординарного не случится. Можете и сами усиливать если чего-то опасаетесь.

Потому реликвия потребляет энергию нелинейно. Я подозреваю что зависит от напора энергии Скверны, которые реликвия блокирует и не пускает в области, заселенные людьми. И вполне может быть, что после большого количества искажений реликвия потянет энергию из следующего претендента.

Пока Козырев обдумывал мои слова, принесли блюдо пирогов с грибами. Грибы, разумеется, были из тех, что сушились летом, а сюда везлись вязками. Но даже с таким исходником получился неплохой результат, с жареным лучком и картошечкой. Грибы тоже, кажется, были отварены, а потом поджарены. Результат мне понравился. Но насладиться едой не дал любопытный Козырев:

— А полностью варианта умереть при привязке избежать можно?

— Можно, — ответил я. — Я же вам уже сказал: кормить реликвию перед привязкой пока она не перестанет принимать жизненную силу жертв. И зачем я вам это говорю? Вы для меня человек посторонний, отец Марии Васильевны вообще неоднократно пытался меня убить. И своими руками, и чужими. И на супругу мою покушался.

— Больно зол был князь, Петр Аркадьевич. Он Наталью Васильевну видел за подконтрольным человечком. И вы понимаете почему. После брака с вами Наталья Васильевна перестала быть полезной семье.

Похоже, Козырев был не в курсе клятвы, иначе говорил бы по-другому.

— Понимаю. Но не могу принять, Алексей Фомич, — отрезал я.

— О как, — вздохнул он. — А как-нибудь решить вопрос с усилением реликвии можно?

— Можно, — согласился я. — Но мне еще за восстановление не заплатили.

— Полноте, Петр Аркадьевич, ваш отчим на спекуляции недвижимостью в этом княжестве состояние себе сделал.

— Состояние он себе сделал намного раньше, — ответил я. — И заметьте, состояние он сделал себе, а не мне. Разве что я получил деньги с тех зданий, что купил сам.

— За бесценок.

— Так и доход я с них получил не огромный, — возразил я. — Алексей Фомич, скажу прямо: если это нужно вам — я сделаю бесплатно, по случаю. А если Марии Васильевне — то сами понимаете.

— Мне, — прямо сказал он. — В Совете князей представлять княжество буду я.

— Сильное заявление, Алексей Фомич. В любом случае вопрос с реликвией несрочный, он может подождать. У меня на очереди восстановления. Это, знаете ли, тоже требует и сил, и времени. А потом мы с вами собирались в Прокол.