За изготовлением второй меня и застал Валерон.

— Лошадок и экипажи я сгрузил в поместье, — отрапортовал он. — Князя на сладкое оставил. Отдохну до завтра, выгружу всё, распихаю куда можно, а потом примусь с новыми силами за работу.

Он картинно вытер лапой пот со лба, хотя выглядел ничуть не уставшим и до неприличия довольным.

— Ты как лошадей переносил? — удивился я. — Разве они не должны были в тебе подохнуть?

А то в поместье вряд ли обрадуются, если им подбросят лошадиные трупы. Это место продолжало оставаться тренировочной базой, но было сейчас куда менее населенным, чем раньше.

— По одной, в большом сундуке Макоши, — заявил он. — Умаялся. Лошади особо тяжелые. Я чередовал с поиском тайников, пару нашел. Пыточную в подвале дома главнюка восстановили. Твой, который пришел убивать, вообще тощий, ничего-то у него нет.

— Предлагаешь выпустить, чтобы поднабрал жирку?

— С его профессией раньше голову сложит, чем что-то понаберет, — скептически сказал Валерон. — Пусть уж лежит где лежит.

Его фраза напомнила мне про Куликова. Каким бы он ни был плохим, но он — отец Наташи, так что было бы правильным его захоронить, пусть родственницы и желали поскорее выбросить из головы даже память об этом человеке. Но он всё же князь, не может такой человек просто так быть выброшен из истории. Да и записи его о Проколе мне здорово помогли.

Они, сделанные Куликовым лично, и подошли для приготовления зелья, а затем я зарядил артефакт поиска и отправился по маршруту дирижабля, на котором отправился в свой последний полет Куликов.

Найти останки удалось непросто, поскольку тело уже растащили по частям, каждую из которых пришлось собирать отдельно в контейнер, после чего артефакт переставал обращать на нее внимание и указывал на ближайшую следующую часть. При останках не оказалось ничего ценного, даже артефактов — то ли убийца постарался, то ли уже здесь обобрали. И всё же расстояние между кусками Куликова наводило на некоторые размышления.

— По частям из каюты выбрасывали, — подтвердил мои мысли Птос.

— Мне тоже так показалось. Среди исполнителей Черного Солнца встречаются женщины?

— Думаешь, он поэтому оказался без артефактов? — прищурил Птос свои немаленькие глаза.

— Как вариант. А потом нашинковали его навыками. — Я показал на срез кости, не походивший на зубы. — Оружием вряд ли. Оружие даст много крови. Кровь в каюте — улика.

— Похоже на то. Но я не встречал упоминаний женщин среди Черного солнца.

— Антошина любовница? — предположил я. — У него была замужняя из аристократии. Наверняка с магией. Поди наплел что-то? Интересно, что?

Птос повел крыльями с видом: «А оно нам надо?». Нам оно действительно надо не было, поэтому я лишь проверил, что собрал всё, после чего связался с Козыревым.

— Алексей Фомич, здравствуйте.

— Добрый день, Петр Аркадьевич. Что-то случилось?

— Я собрал Василия Петровича в контейнер.

— Что собрали, простите? — раздался ошарашенный голос с той стороны.

— Куликова Василия Петровича, — ответил я. — Анна Александровна не выражала желания его похоронить, но, может, вы займетесь? Хотя бы в склеп поместите.

— Точно он?

— Совершенно точно. Поисковым заклятием нашел. По частям валялся.

— Ох, задали вы задачку, Петр Аркадьевич. Человеком он был отвратительным, Анна Александровна не зря не хотела о нем даже вспоминать.

— И всё же его стоит захоронить. Конечно, я могу похоронить в семейном склепе Вороновых в Святославске, там всё равно уже лежит Антоша, но это будет как-то не комильфо.

— Совершенно не комильфо, Петр Аркадьевич. С такой гнидой, как Антон Павлович, даже такой сволочи, как Василий Петрович, лежать рядом неприлично. Я поговорю с Анной Александровной. Она после смерти мужа уже наверняка успокоилась, может согласится на то, чтобы захоронили в семейном склепе без афиширования. Без согласования с ней заниматься этим не хочу, как и говорить на столь неприятные темы с Марией Васильевной. Она и без того нынче нервная до невозможности.

— Хорошо, жду вашего решения, Алексей Фомич.

Я уже совсем было хотел попрощаться, как он внезапно спросил:

— А как погиб Василий Петрович?

— Предположительно соблазнила женщина, а когда он снял артефакты, убила и расчленила заклинанием. Но это лишь предположительно. Точно могу сказать лишь то, что на костях есть разрезы.

— Прижизненные?

— Я не патологоанатом, Алексей Фомич. Хотите, отвезу к вам и будете рассматривать сами?

— Упаси боже, Петр Алексеевич, — в его голосе послышался испуг. Даже странно для человека, видевшего столько смертей. — Не хотите в Прокол пораньше отправиться?

— Может, и хотел бы, но стоит набрать устойчивость к зоне. На той стороне она будет критичной. Ведь не умереть при пятидесятом уровне еще не значит, что будешь способен двигаться.

— Вы правы, Петр Аркадьевич. Пожалуй, мне тоже стоит заняться усилением, — необычайно радостно сказал Козырев. Не иначе как нашел причину слинять от Марии Васильевны хотя бы на время. — О решении Анны Александровны я вам сообщу.

Тянуть он не стал, связался со мной примерно через полчаса и с тяжелым вздохом сказал:

— Анна Александровна не возражает, чтобы мы захоронили останки в семейном склепе, но против того, чтобы привлекать к этому делу ее или дочерей. Так что, Петр Аркадьевич, давайте тогда тянуть не будем, пока она не передумала. Из склепа уже не выбросит.

— Хорошо, Алексей Фомич. Встречаемся там же? В трактире?

— Там же, — решил он.

Мы прервали разговор, и я задумался, как же мы будем хоронить. Отдавать свой контейнер не хотелось, я и без того для Куликова сделал больше, чем его родные.

— Может, наскоро сбить какой-нибудь гроб? — спросил я больше для себя, чтобы уложить всё в голове.

— Зачем сколачивать? У меня есть, — радостно тявкнул Валерон. — Как чувствовал, что пригодится. У главнюка стоял. Я его вместе с мебелью прибрал.

Не знаю, где главарь Черного солнца подрезал этот гроб, но был он явно уже использованным. Там даже следы земли оставались на поверхности. Но внутри всё было чистым и выглядело новым. Так что я решил, что Куликову там ничуть не будет хуже, чем там, где он лежал, и высыпал из контейнера его останки, а потом распределил их более-менее правильно, усиленно изгоняя из головы мысли, что, стянув гроб, Валерон заранее позаботился обо мне в преддверии похода в Прокол. Мол, если что — у меня уже и приличный гроб есть… Хотя, если бы сказал раньше, я бы ему предложил вернуть туда, откуда взял, или вообще оставить на месте похищения Гуляева. Но для второго варианта, уверен, Валерону не составит труда найти еще один бесхозный гроб.

— Перемешаются, — скептически сказал Валерон.

— А мы осторожно перенесем, — предложил Птос и бережно взял гроб в лапы.

Переместились мы в Тверзань прямо к трактиру. В этот раз я Птоса в невидимость отправлять не стал, поскольку при нем был гроб, да и надолго в трактир заходить не стану.

Так и вышло. Я лишь заглянул в дверь, а Козырев уже подскочил и рванул мне навстречу.

— Где Василий Петрович?

— На улице, в гробу. Нужно кого-нибудь, чтобы отнесли. У Куликовых же склеп тоже при особняке?

— Разумеется. Можно глянуть, что там лежит? Поймите правильно, Петр Аркадьевич, не то чтобы я вам не доверял, но вы могли и ошибиться. Не хотелось бы класть постороннего в семейный склеп.

Я возражать не стал, хотя и сильно сомневался, что Козырев сможет опознать по обглоданным фрагментам патрона. Там и одежду по клочкам невозможно было бы восстановить. Тем не менее крышку он сдвинул, внимательно изучил останки и уверенно кивнул.

— Василий Петрович, упокой Господи его душу. А мы и тело нынче упокоим.

Я предложил позвать хотя бы священника, но Козырев возразил, что тогда не выйдет тайного захоронения и Мария Васильевна точно узнает. Да и не следует тревожить Анну Александровну с настроением, испорченным известием. Он кликнул двух дружинников, я отозвал Птоса, чтобы не нервировать народ и не создавать ненужных городских слухов, и мы тайно (незаметность я использовал и на себя, и на остальных), хотя и не под покровом ночи, но всё равно, можно сказать, подбросили Куликова в семейный склеп, ключ от которого у Куликова имелся при себе. Гроб хоть и бывший ранее в употреблении, на фоне остальных выглядел довольно прилично. И не просто прилично, а намного лучше остальных, бывших раньше, может, и шикарными, но подвергшихся воздействию зоны. Часть вообще рассыпалась в труху, где лежали кости, выглядевшие тоже так, что казалось, тронь — и развалятся. Валерон бы порадовался своей предусмотрительности, но он с нами в Тверзань не захотел отправляться. Отметил гроб и Козырев.