Строго говоря, если бы Молчановского подкараулили не тогда, когда он летел в вертолете, то убийцы могли бы достичь своих целей, поскольку показали владение сильными заклинаниями.

— Нужно созывать внеочередной совет и предъявить на нем Рымникова, — предложил я. — После чего потребовать ответа от императора. Предупреждаю, что информация о клятве императрицы была получена от человека, на которого я не могу сослаться.

Молчановский смутился.

— Тут вот какое дело, Петр Аркадьевич: перестарались мои люди в Святославске. Можно только труп предъявить, а труп более никому ничего не скажет. Увы, труп доказательством являться не может, разве что его на месте преступления бы получили.

— Что ж они так…

— Когда пытаются добиться правды, а ее охраняет клятва, так часто бывает.

Осуждение сразу же пропало. Можно подумать, у меня такого не случалось. Здесь восхищаться надо, что вообще чего-то добились, а не возмущаться, что добились мало. Главное что? Что Молчановский получил подтверждение своим словам, а остальное вторично.

— В любом случае рука напавшего у меня есть. Информацию можно затребовать от целителей. Мы не можем оставить покушение на князя безнаказанным, даже если оно исходит от представителя императорской семьи.

— Тем более что оно исходит от представителя императорской семьи, — поправил меня Молчановский. — Так что? Созывать внеочередной Совет?

— Причина есть. И очень веская, — признал я.

— Черт-те что происходит, — проворчал он. — Где ж это видано, чтобы император выступал против собственной страны?

— Возможно, император считает, что без князей, неподвластных ему, империи будет лучше? — предположил я. — А возможно, он и понятия не имеет, что происходит.

— В любом случае это не самый хороший правитель, — жестко сказал Молчановский. — Если учесть, что он даже реликвию к себе не привязал… Какой он император вообще?

— И что вы предлагаете? — заинтересовался я. — Если убрать императора, изменения будут не самые хорошие. Нужна некая надстройка, регулирующая взаимоотношения между княжествами.

— Я это прекрасно понимаю, — в сердцах выдохнул Молчановский. — Но нынешний — это и не император. Это вообще недоразумение. Зачем нам такой?

— Князья тоже разные бывают, — заметил я. — Вон Гуляев приехал ко мне с возмущением, что я восстанавливаю реликвии не по списку, должен был его реликвию восстановить, а восстановил вашу.

— Гуляев — известный дурачок, — снисходительно сказал Молчановский. — У него когда еще реликвия целая была, из долгов не вылезал, постоянно дурацкие прожекты пытался реализовать. Как один провалится, за другой берется. И денег туда вливал… А ведь зона при княжестве была самой прибыльной, известная мастерская целительских артефактов работала. Мог бы развивать это направление, а лез туда, где ничего не понимает. Как сейчас делает Алексей Александрович.

Разговор опять вернулся к императору, поэтому я предложил:

— Может, стоит ввести что-то типа регентского совета при нем? Без одобрения которого не выходили бы дурацкие указы.

— И как помешает регентский совет новым покушениям на князей? Если только вывести все структуры из-под управления императора и поставить во главе их выбранного князьями человека.

— Что-то типа канцлера? Боюсь, императору это не понравится.

— Никому не понравится, когда его права ограничивают, — согласился Молчановский. — А что делать? На вас покушаются, на меня покушаются, еще наверняка есть случаи, о которых мы не знаем.

— Князь Куликов погиб по дороге домой, — сообщил я. — Летел в дирижабле — и не долетел. Реликвия нынче привязана к его дочери, сестре моей супруги.

Молчановский неодобрительно покачал головой. Привязку реликвий к женщинам он не одобрял, что было известно.

— Лучше бы к ее супругу, — резюмировал он.

— К моему кузену? Княжество бы разорилось окончательно. Антон совершенно не умеет соизмерять потребности и финансы. Он бы проиграл княжество сразу, как получил бы над ним власть.

— Дурацкий брак, — проворчал Молчановский. — О чем только думал Василий Петрович, соглашаясь на него.

— О том, что получит управляемого зятя? — предположил я.

— Итак, Куликов — это уже третий случай, — резюмировал Молчановский. — Можно еще вспомнить Симукова, которого хотели вывести из игры более изощренным способом, подкинув ему труп сына великого князя. Покушение? Однозначно покушение. Тем более что его еще и ограбили при этом. Ладно деньги и ценные вещи но и архив вывезли, представляете? Вячеслав Львович мне жаловался, что вывезли архивы и возвращать не желают. Говорят, что нет их у них, испарились.

— Какой ужас, — фальшиво посочувствовал я.

Симуковские архивы лежали у меня и были очень полезны. Информация там собиралась по всем князьям и довольно полно.

— С Симуковым не получилось вот так, исподтишка, — вдохновенно продолжил Молчановский, — решили покушениями своего добиться. Этого так оставлять нельзя.

Я покивал. Другой моей реакции было уже не нужно. Молчановский привык произносить речи, придумывая подтверждение декларируемых тезисов на ходу.

— А Беляева он вообще не хотел признавать, — спохватился Молчановский. — Помните? Собирался своего человека поставить. Нет уж, кто владеет реликвией, тот и князь.

Говорил он еще долго, вдохновенно, но я всё равно устал от пустой болтовни, поскольку предложений не было, а шло обличение императора и его происков, факты, это подтверждающие, зачастую были просто притянуты за уши и не имели никакой связи с обсуждаемым вопросом. Поначалу я хотел Молчановскому дать возможность выговориться, но потом понял, что он слишком разозлен и возбужден, чтобы быстро остановиться.

Я притворился, что со мной связались по переговорному артефакту, извинился перед собеседником и «ответил на звонок», после чего сказал Молчановскому, что увы, дела призывают меня в родное княжество, но мы непременно поднимем этот вопрос на ближайшем Совете.

— Я инициирую досрочный, — решительно сказал Молчановский. — А пока, Петр Аркадьевич, не могли бы вы выполнить мою просьбу.

— С удовольствием, Михаил Илларионович, если она осуществима.

— Я хотел попросить вас взять к себе на время моего внука, поскольку он сейчас в Святославске, а там охрана куда слабее, чем здесь. А сюда его брать некуда.

Вид Молчановский имел хитрый и явно переживал не об удобстве внука и его безопасности, а о его знакомстве с моей сестрой, которая пока жила у нас. Собирался застолбить за своей семьей перспективную невесту. Против я не имел ничего, поэтому легко согласился. Да, Молчановский наверняка планировал использовать приданое Ниночки для восстановления княжества, но это будет и Ниночкино княжество, а управляли им куда успешней, чем гуляевским.

Молчановский через парный артефакт связался со своим человеком в Святославске, тот передал артефакт внуку, и Молчановский переговорил уже с ним, упирая на перенимание опыта в восстановлении княжества после отхода зоны. Не знаю, охотно или нет, но Павел согласился. Я связался с Наташей и сообщил о госте, которого скоро доставлю, после чего переместился в Святославск.

Вещей у внука Молчановского оказалось не слишком много, собрался он быстро. Его я переправил первым, переместившись сразу за ним. Он стоял там, где спустился с Птоса, и восторженно оглядывался.

— Совсем не видно, Петр Аркадьевич, что здесь недавно была зона.

— У нас и не было таких разрушений, как у вас, Павел. Но город малонаселен, хотя дороги мы расчистили. Основное восстановление пойдет по весне.

Прибыли мы перед самым ужином, поэтому Молчановского-младшего мы успели разве что разместить и наскоро ему показать, что у нас где в доме. Паучков я попросил отслеживать его передвижения на случай, если у гостя внезапно окажется шпионская миссия.

Эпичная встреча случилась совсем скоро. Павел уже был в столовой, когда туда влетела раскрасневшаяся Ниночка, сопровождаемая Мотей. Мотя безудержно болтала, напоминая, что ни щипцы, ни утюг я так для нее и не сделал, и неплохо было бы хозяйке о том побеспокоиться.