Идти вечером на ту сторону мы не решились. Не потому, что было темно. Что-что, а ночное зрение у нас обоих было, да и не было на той стороне смены дня и ночи, одна сплошная пасмурность. Нам требовался отдых и сон.

Вертолет вернул нас в Крайск, откуда Птос разнес по домам. Я предлагал Козыреву перенестись к нам и полежать в купели Макоши, но он отказался, пояснив, что если Мария Васильевна узнает — скандала не миновать.

— У нее и без того тем для скандалов хватает, — заметил я.

— На вашу тему она скандалит особенно долго, — хмыкнул он. — Так что простите, Петр Аркадьевич, не получится нам дружить семьями.

— И стоит оно того? — не удержался я. — Она, конечно, красивая, но…

— Да я же не ради нее, — ответил Козырев. — Понимаете, Петр Аркадьевич, это княжество, оно больше мое, чем ее. Фактически я его вытаскивал и после прихода зоны, и после его ухода. Оно мне как родной дом. Уйду я, начнет Мария Васильевна распоряжаться. И что тогда будет?

— Загнется все.

— Ну не все. Она не совсем дура.

— Просто упрямая и признает только свое мнение, — согласился я. — Но в такой ситуации иной раз лучше иметь на таком месте управляемого дурака.

— Анна Александровна очень помогает, — сказал Козырев. — За время жизни с Куликовым приловчилась направлять в нужную сторону. Но всё равно семейной вспыльчивости там хватает. Она сложная натура.

— Не сложная натура, а избалованная девица, привыкшая к вседозволенности, — возразил я. — Но да ладно, не буду вам дальше настроение портить. Встречаемся завтра во столько же?

— Во столько же, — согласился Козырев и посмотрел на вертолет с любовью: — А точно, Петр Аркадьевич, не продадите такую штуковину?

— Точно.

— Эх опять он тяжело вздохнул и взобрался на Птоса. — До свидания Петр Аркадьевич.

Я попрощаться не успел Птос сразу переместился вместе с пассажиром.

Стоило Козыреву отбыть, как появился Валерон.

— Ну как, удалось кого-то подкормить? — озабоченно спросил он.

— Никого подходящего не было, мы только в Прокол и обратно — устойчивость развивали к той стороне.

— Там уже побывали? Значит, запах твой там остался и завтра к тебе выйдет кракелац, — заявил он. — Не забудь взять с собой контейнер.

Ага, чтобы Козырев увидел, кем я подкармливаю кракелацев с целью приручения.

— С чего вдруг он ко мне выйдет? — проворчал я.

— Он тебя запомнил, — уверенно сказал Валерон. — Я бы тоже запомнил того, кто меня подкармливал вкусняшками. Поэтому контейнер не забудь.

— Большой он.

— В твое хранилище не влезет? Значит, надо его расширить.

В результате я грохнул почти все собранное в столице Арсентьевых. Нет, кристаллы просматривал на случай нового интересного навыка, но всё обычное отправлял на развитие пространственного хранилища. Остановился, лишь когда оно достигло уровня, необходимого для вмещения большого сундука Макоши. Двадцать пятого — и всё за счет других, возможно куда более полезных навыков. Но иначе Валерон бы от меня не отстал. Он как вбил себе в голову, что я должен подкормить почти прирученного кракелаца, так и стоял на своем. Заявил, что я должен дать имя и нести ответственность. Не иначе как за всех съеденных данным кракелацем людей. Почему-то на вопрос, не стоит ли его поощрять шоколадными тортами, Валерон оскорбился и заявил, что тортами приручаются плохо. Точнее, совсем не приручаются. Поэтому нужно использовать привычную подкармливаемому пищу. После чего воинственно махнул хвостом и исчез, посчитав инструктаж завершенным.

Контейнер я действительно поместил в пространственное хранилище, а то откроет Козырев случайно, перепутав с контейнером, где хранится еда, — и выйдет очень и очень нехорошо, когда увидит, что там у меня хранится.

На следующее утро мы с Козыревым опять встретились в Крайске и полетели к Проколу.

— Нужно было в вертолете ночевать, — заявил Козырев. — Потеряли время.

— Можно было, но потеряли мы не так много, зато отдохнули точно лучше, чем отдохнули бы в вертолете. Здесь, Алексей Фомич, защита нынче как в убежище, но комфорта меньше.

— Петр Аркадьевич, на первом месте должно быть дело, а не комфорт.

— У нас и так на первом месте дело, — не согласился я. — Разве у вас нет в княжестве вопросов, которые могли решить только вы и которые дожидались вашего прибытия?

— Лучше бы они еще подождали, — вздохнул он.

— Отстраняйте Марию Васильевну от всего, — правильно понял я его вздох. — У нее есть свои дружинники?

— В смысле свои? — притворился он непонимающим. — У нее целая княжеская дружина.

— У вас, Алексей Фомич, — поправил я. — А я про тех, кто присягали ей лично.

— Хотел бы я понять, откуда вы узнали, — проворчал он. — Нет, таких идиотов не нашлось, хотя она и обещания щедро раздавала. Разве что кто-то из новых рискнет? Но опять же собеседование для новых проходит в несколько этапов, до нее не все доходят.

Вот как бывает. Княгиня вроде бы единоличная правительница, а даже своей дружины нет. Поди, и Козырев остался на условиях, что ни одного серьезного решения без него приниматься не будет. Не думаю, что Марии Васильевне это нравится. Она наверняка попытается выбраться из этой зависимости, но это совсем не мои проблемы. Для их решения у Козырева есть Анна Александровна, которая к нам даже выбраться опасается. Потому как если оставить старшую дочь одну, та может такого наворотить, что не дай бог.

У Прокола вертолет нас опять высадил, в этот раз мы были уже с полной выкладкой. И еду с собой взяли, и два взрывных артефакта лежали в моем ранце.

— Ну с богом, — сказал Козырев и опять первым шагнул в Прокол.

Я прошел сразу за ним. Мне времени для адаптации не понадобилось вовсе, а вот Козыреву пришлось минут пятнадцать постоять, привыкая. С этой стороны мы решили не разговаривать, общались знаками, чтобы не привлекать лишними звуками тварей. Дополнительно я на обоих набросил незаметность, после чего мы выдвинулись к намеченной цели.

Сколько придется находиться в дороге, я не знал, но спать мы здесь не собирались, придется идти на бодрящих зельях.

Время суток в этом месте не менялось, часов при нас не было, поэтому ориентировались мы на свои ощущения. Когда отдохнуть, когда поесть, а когда и подраться. Последнее, несмотря на использование незаметности, случалось частенько. Либо навык хуже действовал на этой стороне, либо уровень для тварей был слабоват. Но претензий у меня не было, сыпалось с них хорошо, даже руна выпала. В этот раз с Силой. Ауры я не использовал, хотя о них и вспоминал, но как выяснилось, они не различали друзей и врагов и действовали на всех. А зачем мне пугать или подчинять Козырева?

Хотя утверждалось, что на этой стороне нет убежищ, на одно мы всё-таки наткнулись. Это была полуутопленная в грунте землянка, рассчитанная на небольшую группу и давно не посещаемая. Но все плетения на стенах были в норме, и, оказавшись за дверями, мы смогли с Козыревым даже переговорить.

— Не получится ли так, что нас перетащит куда-то, пока будем спать? — спросил он.

— Предлагаете идти дальше?

— Да, до дольмена. Без ночевок, но с отдыхом. Это убежище на карте отметим. Если что — на обратном пути отдохнем.

Я согласился, и после короткого перекуса мы отправились дальше. Направление определяли по тем отметкам, что были на картах, поэтому я даже не удивился, когда мы наконец увидели дольмен. Отверстие в нем было значительным — даже взрослый человек мог пролезть, но реликвии внутри не было. Внутри не было вообще ничего, кроме утоптанного до каменной твердости земляного пола. Возможно, под ним находился камень, а эта земля была принесена снаружи, но проверять это я, разумеется, не стал. Поиск осколков не выявил поблизости ничего, хотя мне и показалось, что что-то дрогнуло буквально на краю сознания. И если я себе ничего не придумываю, то выявить Поиском осколков можно и эту реликвию. Главное, чтобы нам дали возможность это сделать — тварей рядом хватало.

— И что теперь? — спросил Козырев.