Изменила. Во второй раз.

Скандал, развод.

Материал остался на хранение, на всякий случай. Если я так и не избавлюсь от болезни, но ребёнка захочу. Хотя бы для того, чтобы видеть его.

А может, он бы помог мне победить свою башку, которая каждый раз сопротивляется.

Кто, если не собственный ребёнок, поможет мне вправить мозги?

Огромная мотивация. Тяга к своему партнёру. Только любовь. Но в неё я давно не верю. Особенно к женщинам. А к своему продолжению, своей плоти и крови…

Когда-нибудь я пересилю себя. Решусь.

Но у меня всё ещё проблемы с головой.

Останавливаюсь у кабинета владельца клиники. Стучусь и, услышав «Войдите», переступаю порог.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — говорю холодно. Не скрываю своего недовольства и презрения к тому, что происходило в клинике.

Если нашлись свидетельства врачебной ошибки, всё закончится в скором времени.

Найти компромат на Романова не составит труда. Незаконным методом, но кто узнает? Главное, что у Марины будут доказательства измены её мужа.

И всё.

Мы разойдёмся.

Я наконец-то обрету покой и избавлюсь от взбалмошной девицы, которая вносит смуту в мою жизнь.

И перестану смотреть на её детей с завистью и одновременным умилением.

— Одна из них точно хорошая. Вторая — не уверен.

Интересно, но мне это не нравится.

— Присядешь? — указывает на кресло.

— Постою.

— Лучше тебе сесть.

— Аршавин, — поторапливаю его, поглядывая на наручные часы, — давай поторопимся. Время — деньги.

Хоть они меня и не интересуют.

— Ладно, — откидывается на спинку кресла. — Первая новость. Хорошая. Я нашёл причастных к этому случаю. Врач уже уволился, работает за границей, но готов дать показания. Ему угрожали, поэтому он на нашей стороне.

Хм, повезло.

— Но есть «но»? — выгибаю бровь.

— Нет, не «но». Считай, твой суд выигран. Но плохая новость касается донора.

— Мне плевать, — хмыкаю. Какая разница, от кого Маринины дети? Главное, что её.

Хотя, возможно, ей это может быть важно. Должна же она знать, кто отец? Возможные наследственные болячки или что-то типа того?

— Ладно, — всё же передумав, кидаю. — Есть его дело? Ты можешь мне его дать?

— Это незаконно. Но я понимаю ошибку нашего медицинского центра и несу за это ответственность. Поэтому информацию о нём предоставлю.

Он протягивает мне папку, и я тут же забираю её. Просматриваю чисто из интереса. Какому мужику повезло иметь детей от болтушки-красавицы?

Всего одна страница?

Хмурюсь, завидев имя.

— Ты мне зачем мои документы дал? — поднимаю взгляд на Никиту. Перепутал? Да, я был донором. И отдал свой биоматериал на хранение. На всякий случай. Пока проблемы с головой не решатся. Лежит да лежит.

— Потому что, — напряжённо продолжает владелец центра, — материал, который использовался для подсадки Романовой — твой.

Марина

Сладко потягиваюсь в кровати и мычу от удовольствия.

Боже, выспалась! Ещё и чувствую себя прекрасно.

Либо похмелье настигнет меня чуть позже, либо вчерашний вечер пройдёт для меня безболезненно.

Приоткрыв один глаз, поглядываю на электронные часы на тумбочке.

И тут же подрываюсь с постели, восклицая:

— Завтрак!

Я проспала!

Дети наверняка уже проснулись, гремят кастрюлями в холодильнике в поисках еды. А её там нет!

Я ничего не готовила, вчерашний день мы провели на свадьбе.

Выпорхнув из кровати, бегу сразу на кухню.

Тишина…

Неужели не одна я проспала сегодня?

Аккуратно заглядываю в детскую и не могу сдержать улыбки от двух сопящих довольных мосек. Ну и набесились же они вчера с другими детьми, что сегодня спят без задних ног.

Но мне же лучше.

Спокойно направляюсь в ванную, чищу зубы, умываюсь и проверяю сообщения в мессенджерах.

От Романова висит несколько сообщений.

«Думаешь, победила?» — читаю первое. Сжимаю зубами зубную щётку, чтобы куда-то деть злость.

Умеешь же ты испортить настроение, придурок.

«В любом случае тебе не доказать мою измену. Будем делить всё пополам».

Неужели так быстро сдался? На него не похоже.

Нестеров так на него повлиял?

Возможно. Мне и самой рядом с ним спокойно и не страшно. От него веет надёжностью, безопасностью. После вчерашнего я вообще стала бесстрашной и никак не реагирую на эти сообщения.

Савва пообещал мне, что он всё решит.

И я ему доверяю.

Интересно, как у него сегодня дела? Съездил ли он уже в клинику? Есть ли хорошие новости? А узнал ли он, кто является отцом моих детей?

Последнее, думаю, волнует только меня. И даже если ему и сказали, он проигнорирует этот факт. Может, стоило попросить его узнать для меня эту информацию?

Мне-то всё равно, кто их отец, но… Всё же биоматериал того человека мог использоваться без его согласия. Должен же он узнать, что стал отцом двух распрекрасных детей!

А если там какой-нибудь алкаш, что сдал своё семя, чтобы получить деньги?

Бр-р-р! Не надо нам такого счастья.

Но всё же когда Нестеров позвонит?

Со вздохом заканчиваю гигиенические процедуры и спешу готовить завтрак. А то сейчас проснутся два маленьких оголодавших коршуна и повиснут на мне, как птенчики, требуя от матери еды.

Но стоит мне только выйти в гостиную, на меня уже таращатся две пары голубых глаз.

Не успела…

— Мама проспала, — виновато каюсь перед ними. — Животики сильно хотят кушать?

— Тютють, — сонно отвечает Витя, зевнув. Вика потирает глазки и отрицательно мотает головой.

— Подождёте, пока я пожарю блинчиков? У нас есть ещё замороженные творожники. Что будете?

— Фу, тфолок, — в унисон кричат мои капризули. Едят они их только по праздникам. Точнее, когда мама злая и им страшно капризничать.

— Значит, блины, — тяжело вздыхаю и не успеваю сделать и шага, как раздаётся дверной звонок.

Ой, кто там?

Хватаю малышей за плечики и подталкиваю в сторону ванной.

— Быстро умываться и чистить зубы. Я пока гляну, кто к нам пришёл.

Дети с интересом поглядывают на дверь, но послушно идут в ванную.

Я же на цыпочках, почти не дыша, оказываюсь в коридоре.

Может, это Романов? Пришёл ругаться? Не знаю, откуда он мог узнать, где я живу, но уже накручиваю себя.

Смотрю в глазок и выдыхаю.

Фух, это Савва.

Стоп, кто?

Не раздумывая, распахиваю дверь, встречая на пороге своего юриста. Я так рада его видеть, что меня не заботит то, что я в домашнем халате, под которым только нижнее бельё. Но он же об этом не знает!

— Привет, — выпаливаю в удивлении вместо привычного «Здравствуйте». Говорю же, я рядом с ним чувствую себя необычно. Будто мы знакомы уже несколько лет.

И заметила я это только вчера.

— Я без приглашения.

— Да ничего, — тараторю, отпрыгивая от двери. — Войдете?

Коротко кивает, заходит в квартиру. Но не торопится разуваться. Взглядом бегает по интерьеру, словно что-то разыскивая. Или заметил, что я немного поработала над дизайном, и теперь тут стало уютнее?

— Вы сейчас в центр поедете?

— Я оттуда, — отвечает напряжённо.

Странный он сегодня. Как будто подменили. Вроде не злой, не сердитый, но какой-то… скованный? Сосредоточенный?

— Есть известия? — спрашиваю и тут же слышу шум из ванной. Точно! Завтрак для детей! — Мы можем поговорить на кухне? Надо приготовить завтрак.

— Есть, — отвечая, он всё же снимает ботинки. Замечаю, что он сегодня налегке, без какой-либо сумки. Но в своих излюбленных перчатках.

Эх, а руки у него красивые… А он их так скрывает.

— Спасибо большое, — благодарно улыбаюсь ему. По пути на кухню залетаю в гостиную, хватаю чистое полотенце с полки и стелю на стул в кухне. Вдруг он присесть захочет, а не сможет! — Я на всякий случай.

Кажется мне, он бы засмеялся, но сегодня жутко серьёзный.

Напрягает.