Прекрасно понимаю, что Савва вряд ли сможет составить нам компанию. Но сейчас в первую очередь я должна думать о голодных малышах.

— Неть, — решительно мотает головой дочка, надувая губки. — Тямой!

— Домой? — удивляюсь её предложению. Ведь обычно дети любят посидеть в кафе и полакомиться чем-нибудь вкусным.

— Тя, — поддерживает сестру Виктор, кивая с серьёзным видом. — Катоську с кокеткой.

— Мамина еда самая любимая? — усмехается Савва, стоящий рядом. Он уже снова спрятал руки в карманы брюк, словно посчитал, что достаточно их «выгулял».

— Тыа-а-а, — дружно тянут двойняшки, а Вика тут же добавляет с мечтательным выражением лица: — Пинтики оть усные.

— Кто-кто? — Савва слегка наклоняется, пытаясь разобрать детский лепет.

— Блинчики, — вздыхаю я, улыбаясь. — Те самые, которые ты нам тогда приготовил. Им очень понравилось, они несколько раз просили повторить. Но я не запомнила точную граммовку, и у меня всё время выходило не так вкусно.

Да он у меня детей отбивает своими кулинарными талантами!

Я собираюсь с духом, выпрямляюсь и, спрятав руки за спину, смущённо произношу:

— Если хочешь… можешь поехать к нам. Я быстро что-нибудь приготовлю.

Господи, звучит так, будто я ему предложение руки и сердца делаю, а не просто приглашаю на обед!

Савва на моё приглашение тут же поднимает руку, бросая взгляд на часы.

— Не думаю, что смогу задержаться. У меня сегодня важная встреча, — произносит он с лёгким сожалением в голосе.

— Ла-а-адно, — стараюсь скрыть разочарование, хотя отчего-то мне совсем не хочется с ним расставаться. — Спасибо, что приехал! Нам было весело.

И это правда. За эту короткую прогулку я успела узнать о Савве немного больше. Например, что у него есть собственная компания, офис которой расположен несколькими этажами ниже того места, где у нас была беседа. А та строгая девушка, встретившая меня и попросившая помыть руки, оказалась его двоюродной сестрой. И ещё несколько мелочей, о которых он рассказал вскользь.

Но, если честно, больше болтала я сама. Савва же внимательно слушал и задавал вопросы, особенно интересуясь двойняшками, словно хотел узнать их получше. Или это я опять всё себе напридумывала?

И теперь нам пора прощаться.

— Помашите дяде ручкой, — говорю я детям, беря их за маленькие ладошки. Они послушно машут Савве, а он улыбается и отвечает им тем же.

Мысленно я желаю ему удачи и сил справиться с его болезнью. Затем усаживаю детей в машину и направляюсь домой.

На следующий день я с облегчением выдыхаю, когда Виктор просыпается без соплей и температуры. Но радость моя оказывается преждевременной.

Ещё через день я слышу кашель. Причём кашляют уже оба — и сын, и дочь. Приходится срочно ехать в поликлинику и показывать их врачу. Нас отправляют на больничный, и, как назло, болезнь затягивается на несколько дней.

Завтра суд, а я совершенно не знаю, что теперь делать и как быть.

С тяжёлым вздохом наливаю в ложку сироп и осторожно подношу её к губам Вити.

— Не тю, — капризно отворачивается сын, сидя в постели, укутанный в одеяло по самый подбородок. — Нетюсно.

— Невкусно? — мягко спрашиваю я, поглаживая его по горячему лбу. — Зато в фонтане искупался. Теперь вот болеешь.

Мало того, что сам заболел, так ещё и сестру заразил. Вчера весь день у обоих была высокая температура, и сегодня она не спадает. Я надеялась, что к завтрашнему дню дети поправятся, но, как назло, наше ОРВИ решило разыграться с опозданием. И завтра мне совершенно не с кем их оставить.

Хороших друзей, которым бы я доверила своих малюток, кроме Славы, у меня нет. Антон и его мать пролетают фанерой над Парижем — о них я даже думать не хочу.

Постоянной няни тоже нет — я всегда справлялась сама, а если возникала необходимость, отвозила детей к подруге в центр. Но тогда они были здоровы, а сейчас… Больные, капризные, беспокойные.

Уф, как же не хочется этого делать, но выхода нет. Я пичкаю детей таблетками, ставлю градусники и параллельно набираю номер подруги, надеясь на чудо.

— Привет-привет! — весело доносится с другого конца линии. На фоне слышится шум моря, совсем негромкая музыка и, кажется, даже шелест волн.

Я чуть не хлопаю себя по лбу, вспомнив, что несколько дней назад она рассказывала о своём незапланированном отпуске.

— Отдыхаете? — спрашиваю устало, понимая, что мой последний шанс только что испарился.

— Да-а-а, — мечтательно тянет она, явно улыбаясь. — Никогда не думала, что буду отдыхать без детей. Скучаю по ним жутко, конечно. Но с другой стороны… Так классно пойти куда-то на экскурсию и не думать, что они устанут! И вот сейчас — вечер, шум моря, пустой пляж и мы вдвоё-ё-ё-ём. И главное — не надо готовить ужин!

Я не могу сдержать искреннего смеха, представив её довольное лицо.

— Ты там сильно не переусердствуй. В твоём-то положении.

— Ой, не переживай. Демьян за этим следит. А ты чего звонишь? Как там твои, болеют ещё?

— Болеют, — обречённо выпаливаю, глядя на Вику, которая сидит с градусником во рту и смотрит на меня жалобными глазками.

— Ма, писит! — вдруг кричит она, вытаскивая градусник и протягивая мне.

М-да, ничего хорошего.

— Бедняжки, — сочувственно вздыхает подруга. — Ты просто поболтать или что-то случилось?

— Да хотела узнать, чем ты Костика с Сашей лечила, — вру не краснея. Не хочется забивать ей голову своими проблемами, пусть отдыхает спокойно.

Мы ещё немного болтаем, пока я укладываю двойняшек. Дети, ослабленные болезнью, быстро засыпают. Даже сказку прочитать не успеваю — им хватает короткого мультика, чтобы провалиться в сон.

Попрощавшись с подругой, я на цыпочках выхожу из детской и тихо закрываю за собой дверь, выключая свет.

На часах девять вечера.

В это время уже невозможно найти няню на завтрашнее утро.

Устало падаю на диван в гостиной и закрываю глаза, мысленно проклиная детские болезни. Когда мои малыши болеют, они превращаются в маленьких дьяволят — капризничают, плачут, требуют внимания и позволяют себе слишком многое. И ведь не поругаешь — и так бедняжки мучаются, давясь соплями и кашляя, словно маленькие туберкулёзники.

Выход один — завтра в суд я не поеду.

Но что будет, если я не явлюсь? Ждать ещё месяц? Не знаю. Голова раскалывается от беспокойства.

Может, позвонить Савве? Но не поздно ли уже?

Вдруг, словно прочитав мои мысли, телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от Нестерова:

«Не забудь. Завтра в 8:30».

Он не спит!

Палец машинально нажимает кнопку вызова. Сердце колотится, пока идут гудки.

Наконец он отвечает:

— Да?

— Савва, — виновато выпаливаю я, чувствуя себя ужасно неловко, — а сильно плохо будет, если я завтра не явлюсь в суд?

— Почему? — голос его звучит ровно, но я уже успеваю поседеть от волнения.

— У меня всё же малышня заболела, — вздыхаю, глядя в потолок. Свет от лампы режет глаза, и я прикрываю их ладонью, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Самой бы не слечь… — Оставить их завтра не с кем.

— Хм… — задумчиво произносит он.

— Всё плохо, да?

— Дай подумать.

Я молчу, затаив дыхание и надеясь на чудо. А точнее, на Нестерова. Это нормально, что во всех сложных ситуациях я полагаюсь именно на него?

И беспощадная минута тянется бесконечно долго.

— Давай я посижу с ними, — неожиданно предлагает он.

Савва

Ни одной женщине я ещё не делал подобного предложения. Никогда.

Но Марина становится исключением. И всё потому, что я снова хочу увидеть их.

Меня необъяснимо, почти болезненно тянет к этой семье.

Потому что двойняшки — мои дети. Мои собственные. Неугомонные, шкодливые, невероятно милые и такие маленькие.

Каждый раз, когда я думаю о них, в груди что-то сжимается.

Я и так потерял целых три года их жизни. Наверстать упущенное уже невозможно, но хотя бы проводить с ними больше времени — это то, ради чего я готов терпеть любые неудобства и даже дать себе хорошую затрещину.