— С пунктуальностью у вас всё хорошо, — спокойно, с ноткой веселья в голосе произношу. Но слышится так, словно хвалю его.

— Организованность — двигатель всего, — чопорно отвечает, поглядывая на только что закрытую им же дверь. Опять весь деловой — в рубашке и брюках. Он носит что-то другое? — Поменяла замки?

— Да, на следующий день.

— Молодец, — довольно хмыкает, возвращая на меня всё внимание. — А шкаф? Поменяла?

— Да, — киваю в очередной раз, как болванчик. Словно перед учителем отчитываюсь за домашнюю работу. — Только там дело было не в кривом поле.

Узнала я об этом в тот день, как ко мне приехал новый шкаф. Убирая старый, двое мужчин сообщили о странности — одни боковые ножки были короче двух других. Странно? Безумно.

Пересмотрела камеры — и правда. В одну из поздних ночей кто-то приходил в магазин. Сигнализация не сработала, значит, у него были ключи. Это не Антон, нет. Мужчина был в толстовке с капюшоном, закрывал лицо. И с инструментами. А мой бывший муж настолько рукожопый, что банально индукционную плиту включить не мог.

Сама обо всём догадалась.

— И вы мне об этом не сказали, — кидаю с лёгкой претензией, уперев руки в бока.

— Не хотел тебя пугать, — делает несколько шагов вперёд, подходя ближе. — Но раз ты сама узнала — обратилась в полицию?

— Да, я отдала записи, пусть сами разбираются.

Поэтому эта неделя была для меня насыщенной. И даже об этом инциденте я говорю спокойно. Конечно, когда узнала — испугалась. Уже мысленно переехала в другой город. А потом… словно выгорела.

Занялась своими делами, и теперь это происшествие выглядит для меня как дурной сон.

— Редко встретишь сообразительных женщин.

— Ну хватит, — угрюмо отзываюсь, поджав в обиде губы. Несерьезно, но и не слишком шутливо.

Мне за весь человеческий женский род уже обидно!

— Ладно, ладно, — вдруг улыбается, смягчившись. На секунду мне кажется, что его рука совсем немного взмывает в воздух, и Нестеров хочет что-то сделать. Но так же быстро она опускается. — Но для меня это и вправду в новинку.

— Разрушаю ваш маленький мирок. Это такая честь для меня! — чуть ли не пританцовываю на месте. У меня вот отличное настроение, в отличие от него!

Всматриваюсь в его расслабленное лицо, искры в глазах. Не такой он теперь и угрюмый, как минуту назад.

— Пошли, что там у тебя? — подгоняет.

— Точно, — бью себя легонько по лбу. — Первым делом — рубашки.

Я разворачиваюсь и возвращаюсь обратно в мастерскую. На столе лежит упакованный заказ, который и пододвигаю ему.

— Здесь одна хлопковая и одна муслиновая. В подарок. Померьте, и, если что-то будет неудобно, я заберу на доработку и поправлю.

Знаю, что он этого не сделает, но вырывается само.

— Я сделаю это… — вдруг неуверенно звучит от него, — дома.

Сказал как отрезал.

Но не спрашиваю, почему он так решил. И так знаю. Хоть они постиранные и выглаженные — наверняка это надо сделать повторно.

— Спасибо, я оплачу обе. Сколько?

Достаёт телефон для перевода.

— Нет уж! — укоризненно машу перед ним пальцем. — Ты с меня пока и копейки не взял! И я не возьму!

— Пока что.

— Вот и я пока что, — передразниваю его и тут же всплескиваю руками. — Так-с, ладно! Что у нас дальше по плану? Заказ на детскую одежду? Я подготовила несколько моделей. Погоди.

Быстро убегаю в магазин, хватаю наряды с полок и тащу обратно. Показываю модели и спрашиваю:

— Что хочешь?

— Давай мы будем опираться на твой вкус, — кашляет, прочищая горло. Судя по взгляду, в детской одежде он не разбирается. — Положусь на твой профессиональный взгляд мамочки двух детей. Если что, это подарок на день рождения. Парные наряды. Какие хочешь.

Хм…

Невольно представляю двух малышей в костюмах в виде перчаток. А из головы и плеч торчат пальчики.

Зато сразу понятно, от кого подарок!

— И что ты опять там смеешься? — вздыхает он.

— Ничего, — пытаюсь убрать улыбку с лица. — Я тебя поняла. Давай хоть покажу, какие есть идеи. Давно хотела сделать, но руки не доходили.

Хватаю планшет, сажусь на стул. Присесть ему не предлагаю по очевидным причинам.

Быстро нахожу дизайны и поворачиваюсь к нему, разворачивая в его сторону экран.

Тут же застываю.

Нестеров наклонился вперёд, отчего сейчас я практически дышу в его щёку. А это нормально, что он стоит так близко? Думала, мизофобы не любят, когда кто-то находится так близко.

Вдумчиво всматривается в картинку.

— Еще есть? Перелистни.

Послушно выполняю и всё никак не могу расслабиться. Да чего он так близко?! Я ж его плечом сейчас задену!

— Этот. Этот мне нравится больше.

Вглядываюсь в дизайн. И улыбаюсь. Отчего-то я не удивлена, что он выбрал именно это. На фотографии девочка и мальчик. Это фотосессия в бежево-белых приглушённых тонах. У мальчика брючки на подтяжках, кепка-козырёк и карманные часы на цепочке. На девочке красивое платье, бусы и вуаль на голове.

— Но ты ведь понимаешь, что это не для ежедневной носки? Скорее для съёмки.

— Да, — выпаливает неожиданно быстро. — Хочу именно это. И фотосессию.

Последние слова произносит с каким-то предвкушением, огоньком.

Аж самой захотелось малышам такое сделать и заказать съёмку… Но! Нельзя! Пусть другие детки обрадуются!

— Хорошо, запомнила, — делаю у себя отметочку в голове и улыбаюсь. И почему мне кажется, что, когда дело касается детей, Савва словно становится другим? На секунду увидела в нём трепет…

Дурость, Марин, дурость.

Резко встаю из-за стола, забыв, что Нестеров стоит рядом, и буквально бьюсь макушкой о его подбородок.

— Ой-ёй-ёй, — хватаюсь за темечко. Но тут же забываю о себе и уже машинально тянусь к нему. — Тебе не больно? Погоди, мама сейчас…

Резко осекаюсь, когда он хватает меня за ладонь.

И нет, меня волнует это сейчас меньше всего.

Что я ему сказала? Мама сейчас пожалеет?

Всё, я точно свихнулась с детьми.

Но думаю, так было у каждой женщины, ставшей мамой! Невольно, находясь рядом с ними, даже забываешь про существование мата в своём лексиконе. А из всех взрослых угроз остаётся только: «сегодня без мультиков».

Какой стыд…

— Прости, — пищу от неловкости. Мы всё ещё стоим друг напротив друга. Ощущаю его всем телом, но не могу сделать и шага назад. Со всех сторон подперли: стул, стол, Савва.

Который сейчас держит меня за пальцы, несильно сжав их. И не отпускает.

Боже, он меня сейчас убьёт, да? За то, что попыталась до него дотронуться.

Поднимаю на него виноватый взгляд.

Хочу извиниться, но слова не выходят из горла, когда чувствую то, как он нежно проводит большим пальцем по моей ладони.

Савва

Подбородок слегка ноет, но я не обращаю на него никакого внимания.

Марина едва не прикоснулась ко мне.

И я не знаю, чем больше расстроен: что я её остановил или что не могу почувствовать на подушечках пальцев бархатистость её кожи.

Я, как всегда, обращаю внимание на её руки.

Фетишист хренов.

Да, я всегда обращаю внимание на ладони и пальцы собеседника. Это уже привычка. Особенно когда скрываешь свои.

И её руки мне понравились. Ещё в нашу первую встречу.

Аккуратные, красивые, светлые. А по виду ещё и нежные.

Помню, какой приятной на ощупь была её кожа на плече. Здесь наверняка грубее.

Впервые жалею, что я в перчатках.

На секунду возникает желание снять их. Дотронуться до подушечек её пальцев. И от этого непроизвольно глажу её по ладони, большим пальцем проводя по линиям.

Это хорошая возможность пересилить себя, потравить своих тараканов. Сделать один шаг к исцелению, приблизиться к желаемому.

Метод борьбы с мизофобией максимально прост для окружающих — всего лишь нужно наступить себе на горло, перебороть страх загрязнения. Трогать то, чего ты боялся все эти годы, и не бежать намывать ладони с мылом. Принять, что в этом нет ничего опасного.