— Да, не дала мне испугаться, ещё и согрела, — усмехается Нестеров. — Чтобы я без неё делал?

Рассказывать сейчас детям правду о том, кто их настоящий отец — не вижу возможности.

Запрыгнут ещё на Савву, а он там бедолага без одежды.

Да и резко так нельзя. Надо подготовить их. И попросить совета у Славы, как у детского психолога, как их подготовить к этой информации. Может я зря переживаю и в их возрасте им вообще плевать? Хотя сыночек частенько спрашивает о папе, вгоняя меня в тоску.

— Мы кусять отим, — заявляет Вика, вырывая меня из мыслей.

— Та-та, пинтики путут?

— Будут, — кивает Нестеров, но сам не знает, что делать.

— А вы зубы почистили? — включаю строгую мать. Они отрицательно мотают головой. — Вот сначала зубы, а потом завтрак! Быстро-быстро в ванную!

Они ради еды разворачиваются и меняют направление. Наперегонки бегут в ванную комнату под наши облегчённые выдохи. Но надолго я не расслабляюсь — пинаю Нестерова и соскакиваю с постели, поторапливая его. Иначе маленькие голодные коршуны вернутся раньше, чем мы успеем одеться.

Савва

— Ты сегодня приедешь? — любопытно спрашивает болтушка. В её голосе слышится улыбка. — Я испекла огромный пирог, боюсь, мы сами не справимся.

— Только вечером, — отвечаю, глядя по сторонам по пути к ресторану. — Сейчас еду разбираться с фирмой твоего благоверного.

— Может, наконец, объяснишь, зачем тебе были нужны эти бумаги? — спрашивает с тревогой. — Надеюсь, я не ввязалась ни во что противозаконное?

— Даже если и так, у тебя будет лучшая защита, — шучу, стараясь её успокоить. Она, как жена владельца всего лишь достала для меня нужную информацию.

— Поверю на слово, проверять не хочу, — вздыхает она.

Останавливаюсь напротив двери и пока не захожу внутрь.

— Ладно, вечером увидимся, расскажу, как прошла встреча.

— Какая ещё встреча? — удивляется Марина, но я уже отключаюсь и убираю телефон в карман брюк.

Поправляю перчатки, о которых Марина, надеюсь, никогда не узнает. Пока я не могу спокойно прикасаться к общественным поверхностям без чувства дискомфорта.

С Мариной и детьми — другое дело, с ними я расслаблен и спокоен. Но в одиночестве всё ещё тяжело.

Хотя прогресс есть. Недавно я впервые ночевал в отеле без предварительной обработки номера по моим стандартам. Это уже маленькая победа.

Переступаю порог ресторана и направляюсь к заранее забронированному столику. Май Пятницкий уже ждёт меня. Он оказался даже пунктуальнее, чем я.

Проверяю часы — я пришёл на десять минут раньше, а он уже здесь.

Отодвигаю стул и замечаю, как Май бросает взгляд на мои перчатки. Он знает о моей болезни, но иногда относится к ней несерьёзно. Впрочем, он нормальный человек. Обычный мужик, который поднялся сам, без богатых родителей и влиятельных связей.

— Давно ждёшь? — начинаю разговор с прелюдии.

Слово «прелюдия» невольно вызывает в памяти Марину. В последнее время мне нравится растягивать удовольствие, не торопиться.

Дожил, млять.

— Только пришёл, — отвечает Май и отпивает кофе из чашки. Он выглядит напряжённым и сосредоточенным, постоянно поглядывает на часы. Это на него совсем не похоже. Обычно он весёлый, добродушный, семейный человек. О жене и сыне может говорить часами.

Как говорится: влюблённый орёл — уже не хищник.

— О чём хотел поговорить? — спрашивает он, возвращая меня к делу.

— Есть одна компания, — начинаю я, но тут же к столику подходит официантка и протягивает меню. Я отодвигаю его в сторону. Без Марины я не могу спокойно есть в кафе. Нет эмоционального комфорта, нет аппетита. — Компания занимается добычей и обработкой металлов. Тебе, как ювелирному гению, это должно быть интересно.

Май задумчиво чешет щетинистый подбородок и смотрит куда-то мимо меня. Он явно не здесь мыслями. Это снова не похоже на него.

Зря теряю время? Вообще-то я решил помочь ему, сделать выгодное предложение. Хотя мог бы и сам всё провернуть.

— У меня есть документы, которые быстро приведут эту компанию к банкротству, — продолжаю я. — Ты сможешь выкупить её по дешёвке, закрыть долги и получить рабочую лошадку.

На самом деле, после отказа Марины от своей доли, я и сам могу легко купить компанию Романова. С таким компроматом она скоро будет стоить копейки. А Романов будет рад избавиться от проблемного бизнеса.

Но мне это не нужно. А вот Пятницкому компания идеально подходит. Так я помогу и ему, и себе.

— Слушай, — он подаётся вперёд и морщится, словно от зубной боли. — Мне сейчас не до этого. Голова совсем не варит. С женой проблемы. После банкротства поднимать эту дохлую лошадь нет никаких сил. Кусок, конечно, лакомый, но не потяну.

— Без проблем, — киваю я, понимая его состояние. — Я первым делом пришёл к тебе. Думал, заинтересует. Но ничего страшного. Есть ещё пара человек, которые с радостью купят компанию Романова.

Он резко выпрямляется и удивлённо поднимает бровь:

— Романова? Это того смазливого, у которого жена блондинка?

— Без жены. Просто смазливого. Но да, это тот самый Антон Романов.

— Беру, — неожиданно резко соглашается он.

Я удивлённо взмахиваю папкой:

— Даже не посмотришь, что внутри?

— Плевать, — он нервно постукивает пальцами по столу и делает большой глоток кофе. — Я выкуплю его компанию. Хоть завтра.

— Завтра вряд ли получится, — усмехаюсь я. — Дай мне неделю. Может, две.

— Неделю, Нестеров, — он смотрит на меня с напряжением и нетерпением. — Мне это позарез нужно.

Странно, что одна фамилия произвела на него такой эффект.

— Почему вдруг передумал? — кидаю между делом.

Выражение лица тут же меняется. Сжимает крепко зубы, до бегающих желваков.

— Моя жена устроилась к нему на работу. Мы сейчас разводимся. Впрочем, это уже мои проблемы.

— Если понадобится хороший юрист, — усмехаюсь, — я к твоим услугам.

— Возможно, понадобится. Хотя надеюсь, до суда не дойдёт.

— Как знаешь, — я убираю папку на край стола. — Позвоню, когда всё будет готово.

— Буду ждать, — он снова смотрит на часы и быстро встаёт из-за стола.

Я вспоминаю, что у него есть сын. Любимый сын. Оставит его жене? Не похоже на него. Но я не задаю вопросов. Не люблю лезть в чужие дела и ценю, когда не лезут в мои.

Пятницкий уходит первым. Я остаюсь в кафе, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Заказываю чашку кофе и назначаю встречу с человеком, тесно связанным с Романовым.

Несколько часов пролетают незаметно. Когда я выхожу из кафе, уже вечер.

Задержался. Надеялся, что потрачу меньше времени.

И сейчас хочется принять душ и переодеться. День выдался насыщенным.

Разблокировав машину, сажусь за руль и, отъезжая от парковки, звоню Марине:

— Я освободился. Сейчас заеду домой, а потом сразу к вам.

В прошлый раз мы договорились, что не будем сразу говорить двойняшкам, что я их отец. Сначала дети должны привыкнуть ко мне. Мы будем чаще гулять, общаться, и когда наступит подходящий момент, расскажем им правду.

— Сегодня лучше не приезжай, — вздыхает Бессонова.

Я резко напрягаюсь, сжимая руль сильнее:

— Что-то случилось? С детьми всё в порядке? Романов объявился?

— Нет, всё нормально, — успокаивает она. — Просто у нас воду отключили. Совсем. Даже полы помыть нечем, не говоря уже о том, чтобы искупать двойняшек.

Засада. Я, конечно, привык к мелким, но без воды совсем плохо. Эти засранцы недавно испачкали мне штаны вареньем. Хорошо, что были запасные.

Засранцы, но любимые.

— И надолго это? — спрашиваю я, хмурясь.

— Говорят, на двое суток. Там какая-то серьёзная поломка.

— У-у-у, значит, через два дня я увижу трёх потрёпанных домовят?

— Скорее уж бомжей, — хоть и не вижу, но представляю, как Мари закатывает глаза. — И пахнуть будем соответствующе.

Я усмехаюсь и качаю головой:

— Ладно, собирайте вещи. Заеду за вами, поживёте пока у меня.