— Настоящий папа должен быть у всех. И если вы не против, я готов взять эту роль на себя.

Сердце громко стучит от волнения. Я смотрю на Савву и детей, не веря, что это происходит на самом деле.

Он всё им рассказал. Пусть и не так, как я планировала, но всё получилось даже лучше. Сейчас это идеальный исход. Когда дети подрастут, лет до десяти, мы поговорим с ними серьёзнее. А пока то, как Нестеров преподносит ситуацию, меня полностью устраивает.

— Я буду готовить вам завтраки, — спокойно говорит мужчина и берёт их за маленькие, тёплые ладошки. — И читать сказки на ночь.

— Нам мама титала, — тут же поправляет его Витя, серьёзно нахмурив бровки. — Тот похой папа не титаль.

— А я буду, — уверенно обещает Савва. Я знаю, что это не просто слова. Он всегда держит обещания.

— А пасту соколатную купись? — доченька смотрит на него огромными глазами, хлопая длинными ресницами. Ей бы только сладкого поесть!

— Куплю, — улыбается Нестеров. Он явно хочет добавить: «если мама разрешит». Но благоразумно молчит. Пусть пока будет так.

— А в пассейне попаваем? — тут же уточняет сын, с надеждой глядя на Савву.

— Хоть каждый день.

— Тада мосьна, — быстро соглашаются мои малыши, довольные таким выгодным предложением. Продались!

— А мосьна насывать тя хоёсим папой? — вдруг спрашивает Витя.

— Хороший папа? — уточняет тот, улыбаясь.

— Похой у нас усе есть, — серьёзно отвечает сын, и мы с Саввой одновременно пускаем смешок.

— Можно просто «папой», — мягко предлагает им.

— Тада… — Витя наклоняется к сестрёнке и что-то шепчет ей на ушко. Она быстро кивает, и они оба поворачиваются к Савве, широко улыбаясь.

— Поселуй маму! — дружно кричат двойняшки, заставляя меня покраснеть от смущения. И сыночек уже поясняет: — Папа досен селовать маму! Мы в мутике вители!

— Оть-оть! — радостно поддакивает ему доченька.

— Ну что ж, — усмехается мужчина, поднимаясь со ступеньки. — Раз надо, значит надо.

— Да не обязательно же! — пытаюсь протестовать я, чувствуя, как горят щёки. Но этому юристу-мизофобу всё равно, он уже решил угодить детям.

Подходит ко мне в беседку, аккуратно обнимает за талию и быстро целует в щёку. Я застываю, держа в руках нож и огурец. Вот бы сейчас ударить его этим огурцом за такую наглость!

— Засчитано? — спрашивает Савва, поворачиваясь к детям.

Двойняшки радостно кивают и тут же убегают играть, о чём-то оживлённо споря между собой. А я продолжаю стоять в ступоре, не в силах пошевелиться.

— Второй раз за день, — наконец возмущённо произношу я. — Меня целуют без спроса.

— Только не говори, что тебе не нравится, — раздаётся рядом.

Нравится. Очень даже нравится. Но я молчу, сама не понимая, почему не могу признаться в этом вслух.

Меня тянет к этому человеку. Я чувствую, что должна признаться в своих чувствах. Но вместо этого я отступаю, услышав звонок у ворот.

— Слава с Демьяном приехали! — выпаливаю я, бросая всё и торопливо направляясь к выходу.

Надеюсь, это действительно наши друзья, а не неожиданные гости вроде его бывшей жены. Вдруг вся прошлая неделя была лишь затишьем перед бурей?

К счастью, мои опасения не подтверждаются. Во двор въезжает знакомая машина, и из неё выходят наши друзья с детьми.

Я стараюсь забыть о неловкости и переключаюсь на подругу. Вместе со Славой мы заканчиваем готовить салаты, пока дети весело бегают и играют во дворе. Мужчины занимаются мясом на мангале, и примерно через час мы наконец садимся за красиво накрытый стол.

— А какие у вас отношения? — вдруг спрашивает Демьян.

Слава тут же толкает его локтем, прекрасно зная, что происходит между нами с Саввой. Конечно, она в курсе всего, даже того, кто отец моих детей. Мы же подруги, и мне нужно кому-то доверять свои секреты.

— Дружеские, — первой отвечаю я. — И профессиональные.

— Па-а-ап! — в этот момент мимо нас пробегает Вика, держа в руках большого жука. — Смоти, какого насла!

Она подбегает к Савве и с гордостью показывает ему свою находку.

Демьян застывает с вилкой в воздухе, не успев донести её до рта. Через секунду он приходит в себя и произносит:

— Понятно. Вопрос снят.

Я замечаю виноватый взгляд Славы. Конечно, она рассказала мужу обо всём, но я её не виню. Будь у меня такой же надёжный и понимающий человек рядом, как Демьян, я бы тоже делилась с ним всем. Но у меня был Антон, а он совсем другой.

Мы быстро меняем тему и начинаем говорить о всякой ерунде. Вспоминаем мой развод, обсуждаем Антона и то, как легко мы отдали ему бизнес. Савва спокойно и уверенно заявляет, что это лишь вопрос времени, и я ему верю.

Вечер проходит весело и легко. Друзья остаются до самого вечера и уезжают уже в сумерках.

На улице темнеет, но в уютной беседке загорается гирлянда, мягко освещая пространство вокруг. Я начинаю убирать со стола тарелки и вдруг чувствую за спиной тепло и дыхание Саввы.

— Я всех проводил, могу тебе помочь, — тихо говорит он.

— Хорошо, — улыбаюсь, ощущая его руку на своей спине. — Сейчас всё сложу, и понесём, пока дети не разгромили твою гостиную.

Он вздыхает, неожиданно берёт меня за запястье и аккуратно отводит в сторону. Затем осторожно поворачивает к себе и ведёт на небольшую площадку в беседке.

— Ты чего? — удивлённо спрашиваю.

— Пока дети громят гостиную, нам нужно кое-что решить.

— Что именно? — поднимаю бровь и начинаю волноваться.

Неужели он передумал становиться отцом для наших детей?

— Я знаю, что вероятность того, что ты меня пошлёшь, примерно девяносто пять процентов, — говорит он серьёзно. — Но ради оставшихся пяти я всё равно попробую.

— Савва…

— Не перебивай, пожалуйста. То, что я скажу сейчас, я скажу только один раз. Для меня это всё в новинку. Мне страшно снова идти по этому пути, но почему-то я уверен, что с тобой всё будет иначе.

Да о чем? Чего он такой сосредоточенный, серьёзный? Десять минут назад улыбался, провожая друзей.

— Ты другая, Марина. Добрая, искренняя, отзывчивая. Ты не испугалась моих страхов и фобий, помогла мне принять реальность и сделала меня отцом, которым я мечтал стать долгие годы. Я не хочу быть просто мужчиной, который каждый день приезжает к своим детям. Не хочу оставаться просто друзьями. Я влюбился не только в двойняшек, Мари, но и в тебя.

В горле пересыхает, а живот скручивает от волнения и трепета.

Я должна что-то ответить. Пошевелить языком, пошутить, сказать хоть что-то. Но вместо этого я просто смотрю в его глаза и понимаю, что чувствую то же самое. И сейчас самое время признаться в этом.

Да, я тоже влюблена, и не собираюсь это отрицать. Наверное, это случилось ещё тогда, на свадьбе, когда Савва защитил меня от Антона. Я часто после того момента ловила себя на мысли, что хочу видеть его чаще. И как же я была счастлива, когда узнала, что именно он — отец моих детей.

Но сейчас не успеваю даже промолвить ни слова. Сердце начинает бешено колотиться, когда Нестеров достаёт из кармана небольшую бархатную коробочку насыщенного красного цвета.

Он спокойно опускается на одно колено, смотрит мне прямо в глаза и произносит:

— Я говорил, что мы останемся юристом и клиентом до тех пор, пока я не сменю твою фамилию.

Любая другая женщина на моём месте, наверное, испугалась бы. Только что пережив развод, снова прыгать в брак — это безумие. Но у нас с Саввой всё иначе.

— Думаю, статус мужа и жены нам подойдёт больше, учитывая, что у нас уже есть общие дети, — добавляет он хриплым голосом. — Возможно, я слишком тороплюсь, но…

Он замолкает, не находя нужных слов. В его взгляде читается волнение и надежда. Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Ты говоришь это девушке, которая вышла замуж за парня спустя четыре месяца знакомства и отдала ему все свои деньги.

— Дело не в том, сколько мы знакомы, — серьёзно отвечает Савва. — Дело в чувствах.