Не раздумывая, подхватываю её под бёдра и легко поднимаю. Марина тут же обхватывает мою талию стройными ногами, словно ждала этого момента.

Её руки мягко и доверчиво обнимают меня за шею.

И в этот миг все внутренние запреты рушатся.

Башню сносит.

Мы теряем контроль одновременно. Вдвоём. Как срывает.

Наши губы жадно находят друг друга, руки скользят по телам, исследуя и запоминая каждую линию и изгиб.

— Я всё ещё злюсь, — летит от неё в перерыве.

Усмехаюсь. Да как же.

Чёрт, и я опять не могу не думать ни о чём другом, как об этом девушке.

Даже не замечаю, как переступаю порог спальни, не отрываясь от её губ.

Вкусно, чёрт возьми, вкусно.

— Я заглажу свою вину.

Опускаюсь вместе с Мариной на двуспальную кровать. Накрываю своим телом, гуляя пальцами по бедрам и проникая под розовый халат, который мельтешил перед глазами всё это время.

И так и просил его снять, что я и делаю, не видя сопротивления.

Видимо, зря мы расстилали диван… Потому что я планирую задержаться здесь.

Марина

Сладко потягиваюсь в постели и чувствую тяжесть на талии.

Непривычно… Кто-то из детей залез на меня, требуя завтрака?

Невольно провожу рукой по своему животу и неожиданно натыкаюсь на чужую ладонь. Тёплые, сильные пальцы спокойно лежат на моём пупке. Приятные на ощупь…

Потому что принадлежат Савве.

Приоткрываю глаза и улыбаюсь, ощущая на шее его ровное, горячее дыхание.

Это снова случилось. Всё настолько пошло не по плану, что я и подумать не могла, что с утра проснусь с Нестеровым в одной кровати.

Или могла?

Вчера, где-то на задворках своего мозга, я частенько ловила себя на мысли, что хочу коснуться его, поцеловать. Но не переспать!

— Доброе утро, — тихо звучит голос Саввы за моей спиной.

Сразу напрягаюсь, смущённо постукивая пальцами по покрывалу.

— И тебе доброе. Как ты понял, что я уже проснулась?

— Перестала храпеть.

Резко вскакиваю на кровати, прижимая простыню к голой груди. Оборачиваюсь и вижу довольное лицо Саввы. Он выглядит расслабленным и сонным, словно довольный кот, только что проснувшийся на солнышке.

— Я храплю? — спрашиваю в ужасе.

— Расслабься, — смеётся он. — У тебя зеркало напротив кровати.

Перевожу взгляд и чуть не хлопаю себя по лбу. Точно, напротив кровати стоит шкаф с зеркалом. Мне всегда это не нравилось. Куда его ни переставь, всё равно утром проснёшься и увидишь своё отражение.

— Фух, — облегчённо выдыхаю я и снова падаю на подушку. Мои волосы тут же накрывают лицо Саввы. Я тихонько хихикаю, наблюдая, как он пытается выплюнуть их изо рта. — Обманщик! Я чуть не поверила. Ты мог нанести мне психологическую травму!

— Извини. Неудачная шутка, — убирает мои волосы с лица, переворачивается на бок и обнимает меня.

От его объятий становится так тепло и уютно, что совсем не хочется вставать. Но часы показывают, что скоро проснутся дети. Нужно идти готовить завтрак. А ещё принять душ после нашего ночного секс-марафона.

Как мы только не разбудили малышню…

— Скажи честно, — тихо произношу, прижимаясь к его плечу. Его рука снова скользит по моей талии, а пальцы, словно случайно, оказываются на груди. Ну точно, мужчины — как дети. — Ты специально это подстроил, чтобы не спать на диване?

— Ай, раскусила, — шипит, сжимая пальцы на груди. От одного этого прикосновения по телу снова пробегает жаркая волна. Мда, надо точно вставать и бежать в душ. — Но я ведь загладил свою вину?

— Ну-у-у-у, — многозначительно тяну, прикусывая нижнюю губу. Мне понравилось. И этот раз был ещё лучше, чем предыдущий. Всё же в кровати намного приятнее, чем в душе. Да, вот такая я скучная. — Придётся ещё пару раз постараться.

У-у-у, всё. Кончился у Марины целибат. Проснулась во мне настоящая извращенка.

Савва тихо смеётся, уткнувшись лицом в моё плечо, но продолжает крепко обнимать.

— Как у вас дела? Рассказывай, что было за то время, что меня не было.

— Дела? Нормально, — всё ещё нежусь в его руках. И тут же распахиваю глаза, позабыв, что из-за отъезда Нестерова так и не рассказала ему о важном происшествии. — Антон со мной связывался!

— И что хотел? — тут же напрягается, привставая на локте и внимательно глядя на меня.

— Мирный договор, — тяжело вздыхаю. — Я хотела обсудить это позже, но раз уж начали… Ничего, если прямо сейчас, в кровати?

— Не тяни, — голос Саввы становится серьёзным и деловым. — Какие условия он предлагает?

— Ему остаётся бизнес, а мне всё остальное: дом, машина. Говорит, что я всё равно ничего не понимаю в управлении компанией, и она мне не нужна. И вот я думаю… Может, стоит согласиться и закончить эту нервотрёпку?

Хотя тогда все мои усилия были напрасны.

— Соглашайся, — неожиданно заявляет Савва.

Поворачиваю к нему голову, выгибая тонкую бровь. Что значит «соглашаться»?

— Разве это не будет означать моё поражение?

— Нет. Зачем тебе эта головная боль? В чём-то Антон прав. Он сам поднимал компанию с нуля. Да, на твои деньги, но своими силами и мозгами. Если он её потеряет или разорится, ему будет адски обидно. Но и тебе это не нужно.

— Не нужно, — вздыхаю. — Но почему-то меня не покидает чувство, что я совершу ошибку, если подпишу договор.

— Нет, нам будет это только на руку, — говорит Савва, да так уверено, что это мигом улетучивает все сомнения. А когда он произносит следующее, вызывает ещё и интерес: — У меня есть одна идея.

— Какая?

— Не привык делиться планами, когда нет ясности. Как только переговорю с одним человеком, буду уверен в своих догадках и тут же расскажу тебе. Договорились?

Нехотя киваю, приняв поражение. Главное, что расскажет.

— Но слушание скоро, — напоминаю ему.

— Дай мне день.

День… Казалось бы, для меня так много. Но с его появлением меня не накрывает паника и дрожь, которую я испытывала без него при виде Антона. Так спокойно, безмятежно, как за каменной стеной.

В браке я давно не ощущала себя так. Тянула всё на себе, была сильной. А тут могу расслабиться, довериться мужчине, что решит все проблемы за меня.

— Хорошо, — поворачиваюсь к нему всем телом, протискивая руку между его бицепсом и грудью. Прижимаюсь, чувствуя жар, в котором хочется сгореть.

Хреново дело. Кажется, я безумно привязалась к этому человеку.

А учитывая, что он оказался отцом моих детей… Мы вряд ли отдалимся. И я не смогу остыть. Но сможем ли мы жить как настоящая семья? Или об этом брежу только я? А для него — приезд по выходным будет нормой?

Опять каша в голове.

Точно, каша!

— Надо вставать и готовить завтрак детям, — морщусь, не желая вылезать из кровати.

— Я обещал им блины.

О, это я могу похалявить с утра? И еще немного понежиться? Не, надо топать в душ.

Стоит нам только заговорить о двойняшках — двери распахиваются, и маленькие голодные птенцы с визгом летят ко мне на кровать. А мы-то голые!

Одновременно с мужчиной подрываемся на кровати. Я прикрываю грудь, а ему ничего и не надо. Пах прикрыт простыней и ладно.

Витя с Викой резко останавливаются, только схватившись ладошками за кровать и собираясь залезть на неё. Округляют свои и так огромные глаза, глядя на Савву рядом.

Мда, вот этого я не ожидала…

— О, Саа! — радостно машет ему рукой Витя, будто ничего и не произошло. — Ты туть! Пинчики пудут?

Фух, кто-кто, а сын о еде.

— А тё он телает в кофати? — серьёзно нахмурившись, вопросительно оглядывает нас дочка.

Мисс-проницательность, чёрт возьми.

— А Савва ночевал у нас в гостиной, — отлипаю язык от нёба и наконец нахожу силы заговорить. — Ему стало страшно, и он пришёл ко мне. Прямо как вы.

— А, — расслабляется дочь, тут же отогнав ревность на задний план. Вика именно ревновала. Не любила раньше, даже когда я с Антоном просто находилась в одной кровати. — Мама хоёсая у нас.