Безуспешно.

Замечаю только то, как Савва хватает девушку за запястье, не давая до себя дотронуться. И тянет её в сторону ворот, выводя на улицу.

Да, у них явно не радужно закончились отношения.

Они пропадают за пределами участка, а я начинаю нервничать и переживать.

Допиваю своё шампанское, наливаю и пью ещё один бокал, не забывая оставить Нестерову. Оно ему сейчас понадобится. Или пойти поискать чего покрепче?

Не знаю, чёрт возьми.

Время тянется мучительно долго. Я вся извелась, ожидая услышать хотя бы крики. Но вокруг стоит напряжённая тишина.

Наконец минут через десять Савва возвращается. Он выглядит напряжённым и злым, даже злее, чем раньше. Первым делом его взгляд падает на мангал. Я уже сняла мясо, не дав ему сгореть.

— Я пока схожу в дом, — бросает он, проходя мимо меня.

Не нравится мне его состояние. Как будто надрывное.

Я понимаю, что он идёт мыть руки после того, как схватил её за запястье. Это вполне обычно для него.

Но почему на душе так беспокойно?

Хочется пойти за ним, поддержать его после нелёгкой встречи, но осекаю себя.

Дай ему побыть одному, Марин. Он всего лишь пошёл мыть руки.

Думаю об этом — а ноги сами несут меня за ним.

Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Я помню, что у него была ванная на первом этаже, прямо у входа в дом. Везёт, что дверь открыта, и…

Савва соврал. Он не моет руки, а стоит в душевой прозрачной стеклянной кабине. Стягивает с себя футболку, кидает на пол и берёт гель для душа, намывая свои руки, тело.

Она его трогала? Даже под футболкой?

На секунду желудок скручивает от представленной картины.

Как будто почувствовав на себе мой взгляд, Савва неожиданно оглядывается через плечо, поймав меня с поличным. Смотрит из-под полуопущенных ресниц ледяным и равнодушным взглядом.

— Ты немного увлёкся, — улыбаюсь, вновь растерявшись. Мужчина продолжает тереть свои руки, да так быстро, агрессивно, будто хочет стереть кожу. Лишь бы вымыть всю грязь с ладоней, оставленную после его бывшей жены.

— Решил освежиться, — выпаливает, ни капли не смутившись. Разворачивается ко мне широкой обнажённой грудью и рельефным прессом. И в любой другой ситуации я смутилась бы, но… Не здесь.

Тревожно до жути.

Он даже после общественного кафе держался. Весь тот путь, что мы ехали до дома. Да, ворчал. Да, ругался. Но не тянулся к салфеткам. А тут… Как будто прорвало.

— Сейчас, пять минут — и пойдём есть, — произносит, словно пытаясь меня спровадить. А я, наоборот, делаю шаг вперёд, стараясь действовать аккуратно, без давления.

Но не выходит.

Я не знаю, что делать. Слава не говорила мне о подобных… приступах?

С виду всё кажется таким обычным, но это не так.

Мы будто отдалились. Опять. Всё доверие и открытость пропали.

— Ты перестарался, — отзываюсь всё так же спокойно, нежно и, остановившись перед душевой кабиной, тяну к нему руки. Помочь смыть эту пену, остановить его и привести в чувства. Он переборщил. На светлой коже появляются красные линии от ногтей. — Давай помогу.

Я ожидаю чего угодно. Что он пошлёт меня, огрызнётся, прося не лезть не в своё дело.

Но не того, что отдёрнет свои ладони, не давая до них дотронуться.

Удивлённо вскидываю на него вопросительный взгляд.

В последнее время он ни разу не отстранялся от меня. И тем более от моих рук. Терпел, что бы я ни делала.

Да он сам говорил, что он может дотрагиваться только до меня и моих пальцев.

А тут…

Тяжело вздыхаю, бросив попытки помочь. Руки плетьми падают вдоль тела. И следующие слова сами вылетают из горла:

— Так это всё из-за твоей жены?

Савва

Горячая вода водопадом падает на плечи, растекается по всему телу, но ни капли не даёт протрезветь. И только Марина передо мной заставляет остановиться, перестать царапать предплечья, оставляя на них полосы от ногтей.

— Так это всё из-за твоей жены? — тихо, но решительно летит от Мари.

Как будто видит меня насквозь.

— Да, — не скрываю очевидного.

— Расскажешь? — наклоняет голову набок, искренне переживая. — Я хочу тебе помочь. Ты сам не свой после встречи с ней.

Мне станет намного легче, когда я помоюсь и снова выкину Аглаю из своей жизни.

— Потом.

— Нет, сейчас, — напирает на меня. Знает, что я отмахнусь и уйду от темы?

Ставит ладони на стенки кабины с двух сторон, загораживая мне единственный выход.

— Я тебя не выпущу отсюда.

А сил хватит?

Сбавляю напор воды и смываю пену с рук, вновь нанося гель на ладони.

Чёрт, не хочу выворачивать душу. Но эта девушка так просто от меня не отстанет.

— Я познакомился с Аглаей случайно, — вспоминаю те дни, что давно похоронены в моём мозгу. — У нас всё быстро завязалось.

И я влюбился, как мальчишка, впервые испытав те крышесносные чувства, когда думать можешь только о любви.

Наши отношения длились полгода, и я сделал ей предложение.

Всё было идеально. Заботливая жена, что готовит завтраки, гладит рубашки. Головокружительный секс, внеземная любовь. Я был на седьмом небе от счастья.

До одного момента.

Поцелуй в щёку останавливает меня на пороге и не желает отпускать на работу. Обнимаю любимую за талию, притягиваю к себе. Пальцами нащупываю пояс халата и подаюсь вперёд, чтобы напоследок насладиться женой.

— Нет-нет, — останавливает меня, отстраняясь и тяжело дыша. Красные щёчки выделяются на белой коже лица, поддевая меня еще сильнее. — Иди. У тебя процесс. Опоздаешь, и я буду чувствовать себя виноватой.

— Ладно, — не спорю с ней, коснувшись её очаровательной щёчки. — Буду поздно. Есть проблемы в офисе, буду разгребать документы.

— Приготовлю на ужин жареной картошечки с мясом, — подбадривает меня.

Ещё один поцелуй — и я с трудом выхожу из квартиры.

Поглядываю на часы — чертыхаюсь и тороплюсь на работу.

В офисе раздаю указания, проходя между рядами.

— Что за срач на столе? — брезгливо смотрю на заваленный фантиками стол. Там же три бумажных стаканчика из-под кофе. — Я со свиньёй работаю или с юристом?

— Уберусь, шеф, — стыдливо прячет глаза Миша.

— Чистюля-шеф, — доносится откуда-то шутливый голос.

Закатываю глаза. Люблю порядок и терпеть не могу бардак. И остальных приучаю к подобному. Это вырабатывает дисциплину.

Прохожу мимо своей секретарши, что пять минут назад прибежала в офис и, явно не позавтракав дома, жуёт свой пончик. Со вздохом смотрю на неё, спрашивая:

— Ты хоть руки помыла после метро?

Она молча сглатывает и отрицательно качает головой.

— Салфетками протёрла, — бубнит с набитым ртом.

Когда люди научатся мыть руки в банальных ситуациях? Потрогал собаку — помой руки. После туалета — то же самое. Обычная гигиена.

Тогда я не придавал этому значения. Спокойно мог есть в кафе, ездить на метро, если в городе были сильнейшие пробки. Был обычным человеком без особых трудностей в жизни.

Вернувшись в свой кабинет и приступив к работе, опять матерюсь. Из-за любимой жены забыл взять нужные документы. Придётся возвращаться раньше. Ну что ж, сделаю Аглае сюрприз.

Входная дверь закрыта не на замок, и я тихо захожу в квартиру, чтобы не испортить момент. Представляю, как всё будет. Она испугается, стрельнет взглядом из-под ресниц, а потом попросит успокоить её. И после дойдём до спальни.

Но нет. Застываю в гостиной, смотря в нашу спальню с открытыми дверьми.

Аглая. Сидит верхом на мужике ко мне спиной. Скачет на нём, пока чужие пальцы лапают её задницу, сжимая до красных следов.

— Аккуратнее, — с придыханием отвечает она, продолжая своё родео. — Вдруг муж синяки увидит? У меня он нежный.

— Долго ты собираешься водить его за нос?

— Грубее, — доносится от неё вместо ответа. Длинные волосы покачиваются в такт её движениям, и я до боли в пальцах сжимаю ладони в кулаки.