Вскочила, занесла меч для последнего удара, но не успела опустить. Клинок Ормузда бил без промаха, она отомстила бы за подлость, да не пришлось.

В дыму сражения увидел Арий Конрад, как упала навзничь под вероломным ударом Демира, и бросился на помощь, метнув сноп огня. Но когти Безликого рванули спину серого волка, вцепились в горло клыки, и белое пламя не в жреца ударило, а рядом, расколов землю.

— Что, промахнулся? — захохотал Чёрный Велор, но дрогнула гранитная плита под его ногами, треснула и гулко ухнула вниз, увлекая его за собой.

— Не промахнулся! — мрачно усмехнулась Демира, силясь подняться. — Точно попал!

До самого центра расколол землю луч огня Бессмертного, так велика была сила, призванная спасти любимую. В бесконечную бездну падал верховный жрец бога Сета, так жаждущий абсолютной власти, и угасал в глубокой расселине его последний, предсмертный вопль.

А снежный барс впился клыками в волчье горло, хлебнул горячей крови, торжествуя победу, и вдруг дёрнулся в сторону, замер на миг. То Демира бросила в него последний лучик света, столкнув, помешав пиршеству. Чуть ослаб захват, и волю почуял серый волк, стальные когти ударили барса в живот, погрузились в белую плоть и рванули в стороны. Разлетелись по оплавленной земле куски кровавого мяса, потекли потоки чёрной энергии, будто ручьи болотной грязи, зашипели, истаивая. Дымок пошёл, незримый огонь сжёг серебристую шкуру, и через миг лишь горстка пепла осталась от властелина Ледяных скал безвременья. Налетевший порыв ветра подхватил её и развеял, не оставив и следа.

А раненый волк мчал к любимой. Прыжком перемахнул через расселину, бросился к ней. Большая лобастая голова легла на плечо, чёрный нос уткнулся в щёку. Она открыла глаза, слабые руки поднялись, пальцы скользнули в густую шерсть, мокрую от крови.

— Это ты, волк, — прошептала Демира, — как тогда… как и всегда…

Вой, полный страшного горя, смёл прочь гранитные камни.

— Демира, что ты сделала, Демира?! — Арий Конрад, принявший облик человека, поднялся, взял её на руки.

Истерзанный, окровавленный, едва державшийся на ногах, сам на пороге вечности, он снова видел её уход! Как тогда, у границы Белой пустыни, когда пал на колени пред богиней мрака, моля оставить Демире жизнь.

«От смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!» — сказала тогда Геката, и знал магистр, что второй раз она не уступит.

— Что ты сделала? — простонал он, не замечая слёз на щеках, точно, как тогда. — Что, помог тебе твой обман, Демира?

— Прости! — Её голова бессильно откинулась назад. — Кто-то из нас двоих должен был… Или я… Или ты… Живи вечно, Конрад! — Она улыбнулась, подняла руку, хотела коснуться его волос, но не смогла, уронила ладонь.

Лёгкий парок последнего дыхания сорвался с её губ, остановился взгляд, погас огонь чёрных глаз, и пронзительным холодом ударило в спину магистру, и шелест железных крыл богини смерти острой болью резанул ухо.

Как раз в тот самый миг, когда Ария выбросила в Реку бесконечности золотые ключи, отказавшись от бессмертия и отдав его своей королеве.

Полная луна ярко освещала Долину времени, и Феанор сразу увидел маленькую, занесённую снегом фигурку на мосту. Одна, под бескрайним небом, в центре всей земли. Исполнившая свою миссию, сделавшая выбор, но не сумевшая пройти последние шаги, чтобы покинуть царство ледяного ада.

Откуда только силы взялись! Феанор взбежал на мост, схватил её, встряхнул, освобождая из зимнего плена.

— Ария!

Иней намёрз на её бровях и ресницах, лицо было совсем белым, и царь едва на ногах удержался, пронзённый страшной догадкой. Колени подкосились, болью сжало в груди, и вдруг почувствовал Феанор на щеке лёгкое, едва слышное дыхание девушки и рассмеялся счастливо, облегчённо.

— Просыпайся, царица моя! — Он похлопал её по щекам, встряхнул. — Долго пануешь, милая! Ария! — громче воскликнул он. — Проснись! Идём отсюда! Застынешь!

Она не шевельнулась, крепок был волшебный сон, уносящий в вечность, и вздрогнул царь, понимая, что бессилен вырвать её из лап хитрой медленной смерти.

— Ария! — закричал он, — Ария, очнись! — тряс её, шлёпал, тёр щёки снегом — всё без толку.

Тиха оставалась, неподвижна, не дрогнули длинные ресницы, не приоткрылись бледные губы, и понял Феанор, что от пропасти её отделяет лишь миг.

— Сто якорей в зад тебе, Ария! — заорал он. — Дурная девка, открой глаза! Хватит спать, проснись! Да грудь моя в ракушках, Ария! — Феанор схватил её поперёк туловища, тряхнул с силой.

Лишь голова беспомощно мотнулась в сторону. Так и осталась девчонка висеть бессильно в его руках, не очнулась.

— Да что мне делать, Ария, сожри меня акула? — взревел он в отчаянии и вдруг увидел рубин в её кольце, ухватился за эту надежду, поднял тонкую руку, развернул к свету луны. — Помоги, отец небесный, дочери своей! — прокричал Феанор. — Верни её мне! Инфламма! Риторна!

И ожил уснувший камень! Алый луч вырвался из него, взлетел к жёлтому диску и, отразившись от него, раскрылся веером, рассыпал свет, облил им и Феанора, и Арию, погружённую в заколдованный сон, и мост, и берег реки.

Затянулись раны под светом волшебного кольца, почувствовал царь острова Форс, как возвращаются к нему силы, и Ария встрепенулась, глубоко вздохнула, открыла глаза, прошептала:

— Феанор?

— Нет, Дагон! — рассмеялся он, тормоша её и целуя. — Я знал, что ты вернёшься! Что не захочешь начать жизнь заново!

— Что ты знал, Феанор? — простонала она, встала, расправила плечи. — Ты ничего не знал! Ты лишь надежду хранил в своём сердце, но ничего не мог знать наперёд! Я и сама не знала!

Она взглянула в его прищуренные голубые глаза, и предательски сорвался голос, слёзы подступили к горлу.

— Почему ты всегда кривляешься, Феанор? — прошептала Ария. — Точно паяц площадный?

Сильные руки царя обняли её, прижали к груди, пальцы осторожно коснулись щёк, отирая слёзы.

— Потому что я знал, Ария, — тихо и уверенно ответил он, — я за тобой пришёл. Пойдём. Здесь холодно.

— Домой? — спросила она.

— Домой, — ответил он.

Держась за руки, они спустились с моста. Едва прошли сквозь открытые ворота, как тяжёлые кованые решётки с грохотом захлопнулись за ними, лязгнул металл, зашипел, задымился, раскалился докрасна и сковались створки, став единым целым. Не было больше входа в Долину времени, навсегда отсек смертных от своих владений Всемогущий Кронос.

— Да будет так! — прошептала Ария и низко поклонилась вратам.

— Гляди! — воскликнул Феанор.

В ясном голубом небе ярко светило солнце. Таял снег, с весёлым журчанием текли ручьи, проклюнулись среди камней первые нежные росточки диких трав. Большая белая птица кружила над руинами хрустального замка, и совсем рядом, на проталине, распустился первый синенький подснежник.

— Мы победили, государь! — воскликнула Ария, глядя на него сияющими чёрными глазами.

Он не удержался, схватил её в объятия, поцеловал горячо, и она отозвалась, потянулась навстречу, так искренне, открыто, что земля ушла из-под ног Феанора. Участилось его дыхание, тяжёлым стало, сталью налились руки, до боли стиснули девичий стан; изголодавшиеся губы жадно, будто прохладную воду из родника, пили её поцелуй. Безудержное желание поднялось в нём, нахлынуло с первобытной силой, и Ария почувствовала эту ураганную мощь, испуганно рванулась в сторону. Феанор тотчас же отпустил её, выдохнул, шагнул вперёд, наклонился, набрал воды из ручья, ополоснул пылающее лицо.

Грозная воительница, вступившая в сражение с хозяином Ледяных скал, не устрашившаяся бога времени, посмевшая возразить ему, отстоять своё, она была всего лишь чистой девушкой, боявшейся первой близости с мужчиной. Не нужно пугать её своим напором, всё случится, когда придёт срок, когда отринет она свой страх, сможет ему довериться.

Феанор обернулся, оглядел её, раскрасневшуюся, смущённую, и весело подмигнул:

— Пошли?

Ария подошла, приткнулась лбом к его плечу.