Демира пошла в дом, улыбаясь, радуясь приходу весны и расположению к ней Хрюши, и тому, как назвал он её ласточкой, и тому, что настоящие ласточки прилетят вскоре.

Хрюша

Булат зашивал прореху в рукаве кафтана, кололся иглой, ойкал и бранился себе под нос. Демира окликнула его, подошла, присела рядом.

— Где ты ходишь, непуть? — возопил бедняга. — Помоги, а?

— Я зашью, — пожалела его воительница, — а ты воды в баню наноси.

— А чё я сразу? — вскинулся Булат. — Мыться вся орава будет, а воду таскай я?!

— Вперёд, кривые ноги! — Незримо выросший за спиной Халзан поднял брата за шиворот и отвесил под зад крепкий пинок.

Пробормотав ругательство, меньшой, однако, возражать не осмелился, подхватил стоящее у дверей большое ведро и вышел на улицу.

— Что ж ты так его? — вздохнула Демира. Взяла кафтан задиры, посмотрела на неумелое рукоделие, покачала головой, оборвала нитку и взялась перешивать.

— С ним только так и надо, — уверил Халзан и предложил: — Молока выпьешь?

— Давай, — кивнула Демира.

Он принёс кринку, кружку, налил, на стол поставил. Демира взяла, отхлебнула да фыркнула, обрызгав лицо белыми каплями, вспомнила, как атаман в коровью лепёху ступил. Небось, той бурёнушки молоко и пьёт, что Хрюше подарков под ноги накидала.

— Чего ты? — удивился Халзан.

— Пустое! — отмахнулась она и вернулась к шитью.

Он сел, наблюдая, как порхает игла в её проворных пальцах, укладывая ровные, опрятные стежки.

— Затишье кончилось, — сказал вдруг, — ещё день... От силы два дня безделья, и понесётся. Не сегодня завтра облавы ждать.

— Откуда знаешь? — Демира опустила иглу, взглянула так, будто желала проникнуть в самую глубь его сознания.

— Чуйка, — ответил Халзан. — Уже раз так угадывал. Зря баню-то затеяли. Потом бы сразу от кровищи помылись.

— Ещё раз помоемся, — не огорчилась Демира, — было бы что отмывать.

Он ничего не ответил, молча смотрел, как она шьёт. Взял пустую кружку, задумчиво повертел в руках. Демира перехватила её, со стуком поставила на стол.

— Надо караул удвоить! — воскликнула. — Пусть эту ночь и следующую стерегут в оба! Скажи атаману!

— Скажи! — Халзан улыбнулся невесело. — "Брат, у меня чуйка!" Было уже так один раз.

— И что? — Демира отложила шитьё, жадно всматриваясь в его глаза.

— И то! — отрезал Халзан. — Хрюша сказал, это запуки старушечьи!

— А потом?

— А потом облава была! Не тут, не в Кирхуке. Давно, год прошёл.

— Ну! — Она нетерпеливо тряхнула головой. — Так и сейчас скажи ему!

— Ты скажи, а? — предложил Халзан. — Ты же с ним... — и осёкся, не договорил.

Демира перегнулась через стол, положила руки на его сцепленные в замок пальцы и крепко сжала.

— Что я с ним, Халзан? — спросила, зло щуря чёрные глаза.

— Да... — он стушевался, опустил голову, — ничего.

— Раз ничего, тогда и нечего! — Она резко встала, перешагнула через лавку и пошла к себе.

Пока рубаху чистую доставала, аж передёргивалась, вспоминая, что Халзан сказал, головой упрямо мотала, точно отгоняя непрошенные мысли. А в бане успокоилась. Сидела на полке, вытянув ноги, млела в горячем пару, думала. Прикидывала, как же со стороны глядятся учения с Хрюшей, что брат его подумал про них такое... А что? Дальше врать себе, что Хрюша не волнует её, интереса не вызывает?

Стараясь не задеть закопчённую стену — баня по-чёрному топилась, — Демира слезла с полка, лениво потянулась. Взяла лыковую мочалку, смочила в щёлоке. Мылась неспешно, растягивая удовольствие. Сполоснув волосы, замерла над лоханью с водой, рассматривая своё отражение. Дотронулась до носа.

Хрюша. У Хрюши нет носа. А как это, когда нет носа? Как пятачок у свиньи. Два провала на лице, длинные дырки ноздрей и между ними перегородка хрящика.

Указательным пальцем Демира подтянула пипку носа вверх, всмотрелась. Вот так. Как у свиньи пятачок. Только у атамана страшнее, вчистую же срезан нос, до самых щёк. Потому и Хрюша.

Демира вздохнула. Шагнула к лавке, взяла рушник, принялась вытираться. За дверью громыхнуло что-то, да так, что она подскочила в испуге. Снаружи упало, брякнуло, послышалась брань, кто-то заорал, обороняясь. Наскоро обмотавшись утиркой до подмышек, Демира приоткрыла дверь и выглянула.

Халзан волок от бани Булата, держа его за шиворот, как нашкодившего пса, и наддавая под зад коленом. Незадачливый соглядатай вырывался и вопил на весь двор:

— Чё, убыло бы с неё? Только посмотрел же, и всё! Какой вред-то от глаза?

Подошёл Хрюша, огромный, сильный, и молча свесил меньшому братишке леща.

— Не надо! — не выдержала Демира. — Заколотите дурака совсем!

Хрюша и Халзан обернулись, на миг застыли, увидев её, едва прикрытую льняным холстом, с разбросанными по плечам мокрыми волосами.

— Марш назад! — рявкнул начальник.

— Застудишься! — добавил его брат.

Демира послушно шагнула обратно, но, затворяя дверь, не удержалась, обронила сердито:

— Раскомандовались, умники!

И вослед ей донёсся стон измученной Булаткиной души:

— Какая же она красивая!

— Ты тоже ничего, — пробормотала Демира, надевая на влажное тело рубаху, — но попытай удачи в другом месте.

Она вернулась в дом и застала братьев, обсуждающих всё то же. Взъерошенный Булат горячо доказывал старшим, что баба без любви и ласки, что цветок без дождя, вянет.

— Ты последняя капля воды, которую она ждёт! — язвительно рассмеялся Халзан.

— А чем я плох? — растопорщился Булат. — Никто покуда не жаловался! А ваша Демира балована!

— Ступайте, мойтесь, — позвала балованная, подойдя к ним, — а то ж уйдёт весь жар. Народу-то много, всем баня потребна.

— Потрёшь мне спинку? — Шустрый негодник мгновенно оказался рядом и приобнял её за талию.

— С радостью! — согласилась Демира и шутя, но крепко дёрнула его за ухо. — В другой раз!

— Да что ж такое-то? — взвыл Халзан, хватая брата за кафтан и оттаскивая в сторону. — Горбатого могила исправит!

Хрюша стоял поодаль и молча смотрел на них, презрительно кривя губы.

— Не ори на него, — попросила Демира, — он не виноват, то жизни закон. Молод, горяч, весна...

— Вот! — обрадовался Булат. — Она понимает!

— Чего же не идёт с тобой? — подначил его Халзан.

— А кочевряжится! По-бабски! — нашёлся хитрец.

— Караул надо удвоить, — Демира повернулась к Хрюше.

— С чего вдруг? — удивился он. — Солдаты в городе? Соглядатаи доложили, тишина мертвецкая! Ни души!

— Халзан сказал, предчувствие...

Хрюша насмешливо оглядел брата, потом Демиру и дружелюбно предложил:

— Так и вставайте в дозор ночкой, кто ж вас неволит? Ходите от дома до леса, морозьте задницы! Холода ночами бодрые, не заскучаете! Предчувствие у них! — фыркнул. — Пророки! Пошли! — кивнул братьям. — Баня стынет!

— Я тебя предупредила! — сказала Демира.

— Что? — Он обернулся, посмотрел на неё так, точно впервые увидел. — Ты меня предупредила? Когда отрядом командовать станешь, тогда и будешь принимать решения! — ответил как отрезал. — Опасаешься облавы, ступай и карауль до утра! А я понапрасну людей студить не стану! И так по весне через одного хворые! Тот кашляет, этого жар мает! Мне сильные воины нужны, а не мозгляки сопливые! В баню всех и зелена вина с перцем по чарке! И спать до утра! Самых крепких в караул определю! И ты спать иди! — приказал напоследок. — Занедужишь после бани — пеняй на себя!

Демира не стала спорить, повернулась и пошла к себе, хоть и закипала внутри серая пена досады.

Она долго не могла уснуть, лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту, когда услышала тихий стук. Неслышно поднялась, взяла шерстяной плат, набросила на плечи, открыла засов. На пороге со свечой в руке стоял Халзан. Смутился, увидев её в нижней рубашке, опустил глаза.

— Входи, — Демира посторонилась, пропуская его в комнату, и закрыла дверь.