— Я тоже об этом думал, — кивнул я. — Полностью с тобой согласен. Слушай, Леран, мы тебе ещё не надоели с глупыми вопросами?

— Да не такие уж они и глупые, — засмеялся он. — Не надоели. Я когда-то преподавал в Обители, привык к вопросам студентов. Сейчас скучаю по тем временам, но мне пока не разрешают к преподаванию вернуться.

— Ну если не надоели, то мне давно не даёт покоя вопрос насчёт стражей, которые охраняют ресурсы секторалей. В Дельфоре ресурс — это магия, в Мерадии — кристаллит и так далее. Мне говорили, что чем ценнее ресурсы, тем сильнее стражи, но я этого не понимаю. Как сектораль решает насколько ценные у неё ресурсы, и какие стражи для них нужны? Даже если сектораль действительно разумна, как она поддерживает баланс, и зачем ей вообще нужно этот баланс поддерживать?

— Вовсе не глупый вопрос, — одобрительно откликнулся Леран, — и прямо напрашивается. Удивительно, почему люди так редко над ним задумываются, даже магики. Наверное, с детства привыкают к мысли, что мир так устроен, и больше не обращают на это внимания. А ты вот задумался. Умение задать правильный вопрос и увидеть новое в привычном — это главное для учёного. Подумай о научной карьере, у тебя может получиться.

Научную карьеру я уже пробовал, и мне хватило, спасибо. Пусть это осталось в другом мире и сейчас уже никакого значения не имеет, а всё равно до сих пор обидно. И снова окунаться в это совершенно не хочется.

— В общем-то, могу и рассказать, — продолжал он, не дождавшись от меня радости по поводу моих научных перспектив, — но парой слов здесь не обойтись. Ответ будет длинным.

— Нам два дня ехать, — напомнил я.

— Верно, — улыбнулся он. — Времени у нас хватит. Но замечу, что ты и сам о многом мог бы догадаться, если бы вспомнил, что всё вокруг нас — это материальное воплощение душ. Весь наш мир — это всего лишь отражение духовного плана. Это невероятно важный факт, но почему-то все его игнорируют. Да и я в вашем возрасте тоже воспринимал это как что-то абстрактное и не относящееся к реальной жизни. Это действительно неважно для простеца, и даже для слабого магика, но для того, кто собрался подняться высоко, нет ничего важнее этого знания.

— У нас было введение в высокоэнергетические преобразования, — сказал я.

— Да? — удивился он. — И что вы умеете?

— Умеем создавать металлическую иголку.

— Маленький предмет простого состава без явно выраженной структуры, — понимающе кивнул он. — И насколько успешно?

— Не особо успешно, — признался я. — У меня плохо получается подобрать подходящую душу предмета, так что иголка быстро разрушается.

— Да, правильно понять суть предмета — это главное. Здесь может помочь только постоянная практика. Однако для первокурсника это всё равно достижение выдающееся. Но мы немного отвлеклись. Ты знаешь, как великий создаёт сектораль?

— Великий Дельгадо как-то сказал, что он не создавал Дельфор. И что создать сектораль вообще не в силах магика.

— Великий Дельгадо всегда говорит правду, — кривовато усмехнулся Леран, и у меня появилось ясное ощущение, что Дельгадо он сильно не любит. — Но в разговоре с великим надо обязательно помнить, что правдой является именно то, что он сказал, а вовсе не то, что ты из его слов себе вообразил.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — медленно сказал я. — Правдой является только явно сказанное, а не подразумеваемое. И что, многие таким образом обманываются?

— Словами Дельгадо? — хмыкнул он. — Многие. Ты бы очень удивился, если бы узнал, как много людей верят в то, во что они хотят поверить.

Похоже, мне надо повнимательнее относиться к разговорам с Дельгадо. Интересно, почему Леран всё это мне говорит? У него явно просто огромный зуб на великого, и он определённо знает обо мне гораздо больше, чем пытается показать. Во всяком случае, совершенно ясно, что он знает про моё ученичество.

— Так вот, великий Дельгадо действительно не создавал сектораль. Он создал зерно секторали и вселил туда подходящую душу. Однако сектораль, даже в виде зерна — это не иголка, в которую можно вселить душу волевым усилием. С душой секторали можно только договориться и заключить сделку. Но чем можно заинтересовать душу?

— Энергией? — предположил я.

— И только энергией, — Леран расплылся в улыбке. — Приятно общаться с умным студентом. У великого, разумеется, не было, и не могло быть такого количества энергии, чтобы заинтересовать сектораль. Однако здесь надо вспомнить, как душа может получать энергию. Во-первых, естественным накоплением, но это путь долгий. А ещё?

Я сразу же вспомнил облако, которое на моих глазах поглотило меньшее облако, и чуть было не поглотило меня.

— Поглощением других душ?

— Правильно, Артём! Хищники развиваются проще и быстрее, потому что они паразитируют на чужих усилиях. Сектораль не может прямо поглощать другие души, потому что у неё нет прямого доступа к духовному плану, зато она может создавать зверей и принудительно вселять туда другие души — в точности, как это делает магик, создавая ту же иголку. Потом этого зверя убивает охотник — и куда идёт его душа? Вот в этом и состоит суть сделки секторали с её создателем: великий обязуется её кормить. Охотиться на духовном плане рискованно, там хватает хищников и посерьёзнее, а здесь секторали гарантируется и кормёжка, и полная безопасность. Так что создать свою сектораль совсем несложно — отказа не будет. При наличии достаточной энергии для создания зерна, конечно.

— Неожиданно, — только и смог сказать я.

— А отвечая на твой вопрос, зачем сектораль соблюдает баланс, то здесь всё просто. Для неё выгоднее сильные стражи, которые дадут ей сильные души. Но что произойдёт, если они будут слишком сильными?

— Добыча ресурсов перестанет окупаться, и люди уйдут, — догадался я. — Приток душ прекратится.

— Вот теперь ты знаешь маленький и грязный секрет великих, — с удовлетворением заметил Леран. — Другой вопрос, сделало ли это тебя счастливым?

— Нет, определённо не сделало, — покачал я головой. — Но знать это стоит. И я обещаю, что Дельгадо не узнает, что ты мне это рассказал.

— Лучше будет, если он вообще не узнает, что ты это знаешь, — усмехнулся Леран. — Для тебя лучше, мне-то всё равно.

Определённо Леран сильно не любит Дельгадо, и к тому же слишком много обо мне знает. И рассказывает он мне всё это, конечно, не просто так. Надо бы это как следует потом обдумать.

Разговор с Лераном настолько меня увлёк, что я даже не заметил, как суета вокруг утихла и фургон начал двигаться. Может быть, и дальше бы не замечал, если бы тент пассажирского отделения был закрыт, но с откинутым тентом трудно было не заметить, что пряничные домики городской окраины остались позади, и дорогу обступили мрачноватые вековые ели. Дорога тоже изменилась — мостовая тёсаного камня закончилась, сменившись бетонными плитами. Капитально построенная дорога — явный признак высокой цивилизации; у нас вот в Рифейске за город ведут исключительно грунтовки, разве что самые важные регулярно подсыпают гравием.

Лес выглядел довольно неприветливо, и совсем не был похож на декоративный лес рядом с городом — даже на ту часть, что для охоты, что уж говорить про публичный лес с мощёными дорожками и беседками со столиками-жаровнями. Мрачно выглядел лес, угрожающе, и даже интереснейшая беседа с Лераном не давала о нём забыть. А разговор с Лераном был интересным не только своим содержанием — чем дальше, тем больше меня занимал вопрос: почему он вообще это всё мне рассказывает? Даже если эта информация не была секретной, она точно не была общедоступной. Люди никогда не делятся подобными сведениями просто так, чтобы занять время в дороге. Всегда есть какая-то цель и какая-то выгода, и меня, разумеется, интересовало, какую выгоду он собирается с меня получить. Впрочем, эти соображения меня нисколько не останавливали — с какой бы целью он ни разоткровенничался, стоило узнать от него как можно больше, пока есть возможность.