— Этот шарик, который способен создать каждый из вас, освещает самое большее на сажень вокруг. Как видите, его недостаточно даже для того, чтобы осветить эту небольшую аудиторию. Но мы можем сделать немного иначе.

Он опять что-то сделал, и возле шарика возник зеркальный рефлектор, фокусирующий свет в узкий яркий луч.

— Вот таким простым способом мы можем с помощью крохотного источника света осветить что-то в сотне саженей от нас. То же самое и с вашей энергией — в том виде, в каком она у вас сейчас, вы не в состоянии сделать что-то заметное, но если сфокусировать её на чём-то целиком, результат окажется весьма впечатляющим.

Он одним движением рассеял свою конструкцию и вернул нормальное освещение.

— Вот для того, чтобы вы могли фокусировать свою магию, вашу внутреннюю энергию, которая сейчас находится в форме аморфного тумана, необходимо преобразовать в некую структуру, которая называется формацией. К сожалению, не существует универсальной формации — какие-то приспособлены для артефакторики, другие ориентированы на защиту, очень большая группа приспособлена для разных видов атаки, небольшая, но сложная группа облегчает работу с пространством, и так далее. Много их разных, и вам придётся выбрать для себя что-то одно. Ближайшие три месяца мы с вами посвятим теории — за это время вы познакомитесь с основными формациями и сможете выбрать ту, которая вам наиболее подходит. А затем вы под моим руководством начнёте свою формацию создавать — очень долгий и кропотливый процесс, но лишь после этого вы станете настоящими магиками. Без формации вам будут доступны только фокусы.

— Вы позволите вопрос, почтенный Варик? — поднял руку я.

— Разумеется, Артём, для этого я здесь и нахожусь, — он доброжелательно кивнул мне.

— А как обстоит дело с формациями у великих?

— Вот что интересно: никак не обстоит, — он развёл руками. — Их формации развиты настолько, что их уже невозможно назвать формациями. Какую бы формацию великий ни имел изначально, она в конце концов превращается в некую плотную сетку с практически слившимися узлами. Можно даже сказать, что великий сам превращается в некую формацию.

— И каким образом великий этого достигает?

— Сам хотел бы это знать, — усмехнулся Варик.

— Светлого дня тебе, почтенная Мирна! — поздоровался я, ставя на стол коробку миндального печенья.

А что делать? Враждовать с семьёй учителя мне уж точно ни к чему, вот и приходится слегка так подлизываться.

— Здравствуй, Тим, — ответила она, посмотрев на меня без особого тепла, но и без враждебности. — Хотя ты сейчас вроде Артём?

— Артём Бобров, — кивнул я. — Это моё настоящее имя. У нас с Арной было непростое путешествие, вот и приходилось называться разными именами. Хотя нас всё равно каким-то образом выслеживали.

— Так по настоящему имени и выслеживали, — пожала плечами она. — Или ты считаешь, что другим именем назвался и всё, спрятался?

— Ну вообще-то, именно так я и считал, — озадаченно ответил я. — А что, это не так?

Она снисходительно усмехнулась и перевела разговор на другое:

— Ты знаешь, что Сиги опять подрался?

— Нет, не видел его ещё, — покачал я головой. — Что-то он слишком резко взялся.

— Ты не одобряешь, что ли? — удивилась она.

— Так вот сразу сложно сказать. Если вообще, то не одобряю, но надо его расспросить — может, без этого было никак. Ситуации разные бывают.

— Неожиданно, — хмыкнула она. — Мне казалось, что ты предпочитаешь решать вопросы кулаками.

— Ты поняла совершенно неверно, — категорически отказался я. — Как раз наоборот, я считаю, что чем чаще решаешь вопросы кулаками, тем меньше у тебя остаётся мозгов. Предпочитаю решать все вопросы мирно. Просто не всегда есть возможность решить мирно, и к этому нужно быть готовым. Если тебя подкараулили разбойники, ты же не станешь объяснять им, что они поступают некрасиво?

— Могу и объяснить, — проворчала она.

— Кто выживет, тот всё поймёт, да? — засмеялся я.

Она тоже не сдержала улыбки, и я почувствовал, что её отношение ко мне заметно смягчилось.

— Ладно, — уже совсем добродушно сказала она. — Может, и прав отец, что я слишком Сиги опекаю. Чай будешь?

— С удовольствием, — кивнул я.

— Неси печенье в столовую, я отца позову.

В маленькой столовой ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, ещё до инициации. Я пересыпал печенье в вазочку и достал чистые чашки из буфета. Едва успел собрать на стол, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дельгадо, а за ним и Мирна.

— Доброго дня, учитель, — я поклонился.

— Здравствуй, Артём, — кивнул он мне, слегка усмехнувшись. — Вежливый ты, этого у тебя не отнять. Если бы сидел, так и встал бы, наверное?

Интересный вопрос, и непонятно зачем заданный. Может, он ни с чем не связан, но я бы поставил на то, что Варик, наш препод формаций, подробно доложил Дельгадо обо всём происходившем на занятии. А если ему докладывают даже такие мелочи про меня, стало быть, Дельгадо отслеживает абсолютно всё, что я говорю и делаю.

— Конечно, встал бы, — подтвердил я. — Это знак уважения ученика к учителю. Только здесь это почему-то не принято.

— К своему научному руководителю, который прокатил тебя с защитой, ты так же относишься? — с любопытством спросил Дельгадо.

Он что, всё ещё занимается построением моего психологического портрета? Неужели до сих пор не уверен, что я ему подхожу? У меня мелькнула мысль как-нибудь представить себя с лучшей стороны, но я выбросил её из головы. Вряд ли у меня получится его обмануть — скорее всего, сделаю только хуже. Лучше уж вести себя естественно и надеяться, что он всё-таки не станет меня списывать как неподходящего.

— Да, так же отношусь, — подтвердил я. — Не он же это решал. На самом деле он даже пытался за меня заступиться, но его мнение никого там не интересовало. Да если бы даже и не заступался — он очень многое мне дал, жаль только, что мне эти знания не особо пригодились. И уже никогда не пригодятся, наверное, но это опять же не его вина.

— Обидно пять лет отучиться напрасно?

— Да здесь никакая наша специальность не пригодилась бы, — пожал я плечами. — А образование — вещь вообще полезная. Прививает определённую широту мышления.

Дельгадо улыбнулся и кивнул. Похоже, я прошёл очередной тест.

— Как тебе занятия? — он резко сменил тему.

— У нас только вводное занятие по формациям было, — ответил я. — Рано судить, но мне этот предмет показался очень интересным. А потом у группы были практики медитации, но для нас с Арной они почему-то закрыты.

— Практики медитации — это для слабаков, — махнул рукой Дельгадо. — Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте — на первое время час в день, не больше.

— А нам раскачка источника разве не нужна? — осторожно спросил я.

— Нет же никаких источников — что там раскачивать?

Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.

— Да объясни ему как-нибудь понятнее, папа, — сквозь смех произнесла она. — Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.

— Я вообще не слышал, что у магии есть какая-то теория, — хмуро подтвердил я. — У нас в школе совсем другие предметы были.

— Верно, не подумал, — признал Дельгадо. — В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха — есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит — тогда так и остаётся слабаком.