— Если ты делаешь что-то, веря, что ничего не получится, то ничего и не получится, — заметила Арна. — Попробуй ещё раз, только не с таким настроением.

Я честно представил, что сейчас произойдёт выстрел. Курок снова щёлкнул, но это опять было единственным результатом.

— Сразу никогда ничего не получается, Арти, — мягко сказала она. — Давай попробуем ещё раз.

Я страдальчески поморщился, но всё же взвёл курок снова, поднял пистолет, целясь всё в тот же ствол, и в этот момент Арна в ужасе закричала:

— Справа, справа! Арти, стреляй же! Стреляй скорее!

Я резко повернулся направо, и там действительно стояла какая-то непонятная тварь с расплывающимися очертаниями. Пистолет уже был поднят — грянул выстрел, и тварь расплылась клочьями.

— Вот видишь! — с удовлетворением сказала Арна. — Всё ты можешь, надо только захотеть.

— Что это было? — в полном ошеломлении спросил я.

— Ты про иллюзию? У меня они толком не получаются, меня же не учили, — грустно ответила она. — Если бы у тебя было время присмотреться, ты, наверное, стал бы смеяться, а не стрелять.

— Ты Владеющая, что ли? — спросил я, начиная осознавать, что никакой опасности на самом деле не было. — То есть, я имею в виду — ты магус?

— Я же тебе говорила, что получила от Матери Символ Благосклонности, — напомнила она. — Ты что, забыл?

— Да помню я, помню, — пробормотал я.

Судя по всему, этот символ имеет какое-то отношение к магическим способностям. Что-нибудь вроде почётной грамоты примерному ученику, наверное.

— Интересно, как посмотрела бы на тебя Мать, — продолжила она.

А вот я не так уж уверен, что мне это интересно. Возможно, эта их мать сразу поймёт, что я ей не сын, и обойдётся со мной, как с мелким вредителем. Как со случайно привезённым в чемодане тараканом.

Я переломил пистолет и достал мой единственный неразменный патрон. Как и ожидал, пуля по-прежнему торчала из гильзы, только на капсюле прибавилось отметин от бойка. Я посмотрел в ту сторону, куда стрелял — в ближайшем чёрном обгорелом стволе ясно выделялось сквозное белое отверстие с расщеплёнными краями. Размер дыры больше подходил какой-нибудь пищали, чем скромной пульке винтовочного калибра.

— А обязательно взводить, чтобы выстрелить? — подумал я вслух.

— Не знаю, Арти, — ответила Арна, решив, что вопрос адресован ей. — Тебе лучше знать. Мне кажется, тебе вообще это приспособление ни к чему, разве что оно тебе помогает сосредоточиться. Ну, я надеюсь, ты разобрался со своим пустолетом, или как ты его называешь, и выстрелить теперь сможешь. Что там с теми зверями? Где они сейчас?

— С пистолетом, а не с пустолетом, — поправил её я и прислушался. — А ты знаешь, они ведь не движутся. Как только мы остановились, так и они тоже остановились.

— Это плохо, Арти, — она помрачнела. — Это значит, что они не охотятся, а следят.

— Зачем им за нами следить? — с недоумением переспросил я.

— В том-то и дело, что зверям это ни к чему, — объяснила она. — А значит, они следят для того, кому это нужно.

— Старший? — у меня тоже сразу испортилось настроение.

— Другого варианта не вижу, — Арна пожала плечами. — Давай попробуем уйти отсюда раньше, чем он нас догонит.

Мы шли быстрым шагом весь день, и к вечеру нам, наконец, удалось оторваться от слежки — впрочем, у меня были серьёзные сомнения, действительно ли нам удалось уйти. Арне я ничего не стал говорить — к вечеру она была совершенно измотана, и мне не хотелось лишний раз портить ей настроение. Если мои сомнения обоснованы, настроение ей испортят и без моей помощи.

На обед мы не останавливались, а перекусили на ходу. Собственно, обедать нам было и нечем — назвать ломоть хлеба с куском завяленного до каменной твёрдости мяса обедом было совершенно невозможно. С едой у Арны дело обстояло ещё хуже, чем у меня, так что завтра нам так или иначе придётся рыбачить или охотиться. Перспектива охоты с моим пистолетом выглядела довольно сомнительно, а вот копьё при некоторой сноровке вполне могло заменить острогу — оставалось только найти подходящий ручей с рыбой. К тому же рыбу можно было на скорую руку разделать и засолить, и уже через несколько часов её можно будет есть на ходу. Мясо же нужно долго готовить, а задерживаться в этих краях мы не хотели ни единого лишнего мгновенья.

У зверей дело с обедом обстояло явно лучше, чем у нас — пару раз один из них куда-то исчезал, а где-то через час опять догонял. Несложно было догадаться, что они по очереди охотились, и, скорее всего, успешно.

Это преследование в конце концов настолько вывело нас из себя, что пару раз мы останавливались и шли назад им навстречу. Оба раза результатом было просто потерянное время — звери тут же уходили от нас, оставаясь на том же самом расстоянии. Бегать за ними по лесу было явно бесполезно, так что мы просто перестали обращать на них внимание, и в результате пропустили момент, когда они отстали. Впрочем, к вечеру мы были настолько вымотаны, что пропустили бы что угодно — я обычный городской житель, а вовсе не какой-нибудь опытный таёжник, про княжну и говорить нечего. По ней было видно, что она смертельно устала, но при этом она ни разу не пожаловалась, и я про себя записал ей ещё один плюсик.

Мы уже из последних сил нашли подходящую полянку для ночлега, доели свои скудные припасы, а затем Арна легла и мгновенно отключилась. Я собрал валежник, соорудил небольшой костёр и остался сторожить.

В сон меня клонило постоянно, и, по-моему, пару раз я действительно ненадолго засыпал, однако дежурство прошло без происшествий. В середине ночи я разбудил Арну и сразу же отключился.

— Арти, проснись! — в голосе Арны было столько тревоги, что я мгновенно проснулся и схватился за пистолет.

На ноги я вскочил, ещё ничего не соображая; обвёл полянку мутным со сна взглядом и сразу же понял, в чём дело. На противоположном краю полянки спокойно, даже расслабленно, стоял мужик с очень знакомым ножом на поясе. Лезвия, конечно, не было видно, но рукоятка очень характерной формы сразу намекала, что лезвие у этого ножа чёрное и покрыто необычайно сложным узором. Рядом со Старшим сидела пара крупных волков, которые, глядя на нас, весело скалились. Нетрудно было догадаться, что именно они и шли за нами вчера.

— Мир, путники! — Старший поднял руки, в которых ничего не было. — Я пришёл всего лишь поговорить. Вы не против, если я подойду поближе? Очень неудобно кричать издалека.

Мы с Арной переглянулись, и он правильно понял наши сомнения.

— Если бы я хотел на вас напасть, я бы напал под утро, когда девушка заснула, — улыбнулся он.

Арна густо покраснела.

— Хорошо, подходи, — вздохнул я. — Что уж теперь.

Он неторопливо подошёл ближе и уселся прямо на траву по-турецки, положив руки на колени.

— Не стоит так напрягаться, путники, — мягко сказал Старший. — Я действительно хочу поговорить и нападать не собираюсь.

— У Старших очень плохая репутация, — проворчал я, тоже усаживаясь.

— Мы все разные, как и любые люди, — пожал он плечами. — У меня вот нет рабов, а мои холопы могут уйти в любое время. Заметь, княжна Стер — в любое время, а не в один-единственный день года, как принято у вас в Корусе. И убивать я очень не люблю. Словом, не стоит судить обо всех нас по нескольким дегенератам.

— Ты знаешь нас, но мы не знаем тебя, — сказал я хмуро.

— И не надо меня знать, — улыбнулся он. — Вы можете рассказать о нашей встрече, и некоторые из моих братьев могут предъявить претензию за то, что я вас не задержал. Мне на эту претензию плевать, но зачем создавать лишнее напряжение? Так что зовите меня просто Старшим. И кстати, я вас тоже не знаю. Про княжну я просто догадался, а вот про тебя даже не слышал. Однако я вижу у тебя на поясе интересный нож, и даже могу предположить, кому он принадлежал раньше.

— Он напал первым, — мрачно сказал я, приготовившись вскочить и драться.