Женщина покачала головой:

— Вы большой оригинал. Художник?

— Фотограф. А что, это имеет значение?

Блондинка усмехнулась, став еще более притягательней, и отошла от иконы, как раз к ней подошла новая экскурсионная группа.

— Вы говорили, как человек художественно вовлеченный. Это чувствуется сразу. В «Троице» разбирается далеко не всякий. Она стоит особняком от остальных икон.

— Может, перейдем на ты?

— А ты нахал. Тебе об этом раньше не говорили?

Кеше отчего-то было легко разговаривать со смешливой незнакомкой. Он продолжал её бессовестно разглядывать.

— А ты всегда разговариваешь с незнакомыми мужчинами?

Опытный взгляд фотографа отметил, что несмотря на обилие золота на руках, свадебного кольца на пальце не было. Легкий и грамотно нанесенный макияж, модная прическа, фирменная одежда. Настоящая москвичка, деловая и знающая себе цену!

— Только когда они мне интересны!

— Получается, я попал в эту авторитетную когорту?

Васечкину было весело и внезапно приятно общаться с незнакомкой. Блондинка кокетливо повернула голову:

— Пока не разобралась.

— Помочь?

— С тобой просто невозможно общаться! Раздеваешь глазами на людях…

— И не только. У меня сильные руки!

Тонкая ткань тенниски практически не скрывала бугристые мышцы. Кеша ими честно гордился. Он полностью воспользовался физическими данными реципиента. Каждое утро начиналось с разминки и таскания тяжестей.

— Молодой человек, а это уже за гранью вежливости! Мы же еще даже незнакомы.

Кеша дурашливо подал руку:

— В чем проблема? Иннокентий Васечкин!

Блондинка прыснула:

— Это просто невозможно! Сочетание такого имени и фамилии! Ты меня дурачишь?

— И вовсе нет. Так уж вышло.

Женщина покачала головой:

— У меня все проще. Вероника Смирнова.

— Будем знакомы. Вот сейчас я могу тебя куда-нибудь пригласить?

Экскурсионная группа, стоящая около иконы, внезапно резво ломанулась дальше и их на минуту прижало друг к другу. Иннокентий нежданно ощутил, что дико вожделеет эту дурашливую женщину. Аж до дрожи в коленках. Что такое на него нечаянно нашло? Вероника, видимо, почувствовала его нынешнее состояние. Ёе зрачки расширились, а дыхание сбилось.

— Вот это поворот, Иннокентий. Только познакомились и уже зовешь на интимное свидание?

— Да я…не так. Извини, — он нехотя отодвинулся. — Просто желал предложить в кафе, мороженое там…

— Шампанское?

— Пусть будет так. — Вблизи она оказалась на голову ниже его. И судя по реакции, Веронике подобное соотношение радовало. Есть барышни, которым вынь да подай высокого мужчину. Ну, пусть будет так!

Они вышли из музея, Кеша заявил:

— Я сейчас закончу одно дело.

Он подскочил к «РАФику», все уже практически собрались, и попросил Михалыча помочь:

— Будь другом, закинь мой кофр Геннадьевичу. С меня причитается. Пленки для проявки лежат вот здесь отдельно.

— Лады. Я баранку одну возьму? — пожилой водитель еле заметно кивнул в сторону лестницы, где стояла в ожидании Вероника. — А ты, смотрю, не теряешься, орел. Такую кралю в музее снять!

Васечкин лишь улыбнулся в ответ и махнул сибирякам рукой:

— Ребята, завтра фотографии будут готовы. Бывайте!

Вероника с любопытством проводила взглядом микроавтобус:

— Это кто?

— Ученые с Новосибирского Академгородка. Приехали к нам по обмену опытом. Я сопровождал их.

Вероника покачала головой:

— Так ты ученый или фотограф?

— Это государственный секрет! Куда пойдем?

— Сначала к парковке.

А вот дальше Кешу заставили обтекать. Вероника уверенно подошла к сверкающему свежей краской «Москвичу −2140» и открыла ключом дверь автомобиля. Васечкин застыл на месте.

«Вот это поворот. Как в кино!»

— Молодой человек, так и будем стоять?

Иннокентий перевернулся набок, пошарил рукой по кровати и лишь затем открыл глаза. Никого рядом не было.

«Ушла и даже не толкнула на прощание!»

Не говоря уж об ином способе разбудить здорового и голодного до сладкого мужчины. Но Вероника Смирнова была женщиной своенравной, мужиков рядом с собой редко терпела, и сама в итоге оказалась безмерно удивлена, что с Кешей они подозрительно быстро сошлись накоротке. Так наш провинциал и прописался в самом центре Москвы. Что для него и оказалось дело неожиданным. Нет, что-то такое планировалось, но случилось, как всегда, случайно.

Не слишком много у него в последнее время случайностей?

— Быть этого не может! Я с мужчиной в постели через неделю после нечаянного знакомства.

Вероника никак не могла отдышаться. Кеша задал жару, так башку у него срывало редко. Новое тело или химия? Он и в том будущем замечал, что с некоторыми девушками кувыркаться было предельно приятно. Но списывал это на темперамент. Другие, ничего, кроме желания вытурить их за дверь, не вызывали. Хотя бывали красивей и эффектней. Как так?

— А что тут удивительного? Не с женщиной же лежишь?

— Кеша! Ты временами несносен! Что за пошлятина?

— Французы так не считают. Не видела их эротический фильм «Эммануэль»?

Вероника приподняла голову, блеснув глазами:

— Иннокентий, откуда у вас такие занимательные познания? Страшно представить, что я встретила этого развращенного ловеласа около великого Рублева!

— К чему излишняя патетика, дорогая? Не желаете продолжить разврат?

— Самый идиотский вопрос за этот вечер.

— Кто-то сейчас будет жестоко наказан!

— Ай!

Это получились воистину сумасшедшие ночи. Вероника оказалась женщиной горячей, но… неопытной. Иннокентий уже привык, что советские дамы в области эротических фантазий и тем более их практических воплощений здорово отставали от потомков. Куда им до разврата двадцать первого века! Да и сексуальные революции восьмидесятых и девяностых ждали их еще впереди.

Поначалу Кеша вовсе не подозревал, что поймал «птицу счастья». Ему просто понравилась эта холеная и знающая себе цену московская бабенка. Так надоели страшные совдеповские тетки и комплексующие юные создания. Кокетки, «динамо», просто неинтересные и безвкусные гражданки.

Вот почему его тогда так привлекла мадьярка. Жаль, что в этом времени им нельзя было побыть подольше. Даже в Венгрию смотаться было не так просто. Жди турпутёвку и еще разрешения от партии и органов. Как можно говорить о свободе для всего мира, если тебя тупо не выпускают заграницу. Даже в так называемую страну социалистического лагеря. Хотя хорошее сообщество словом «лагерь» не назовут. Что же тогда строят Кремлевские бонзы? И почему так боятся за советских граждан?

Некоторые реалии Союза конкретно подбешивали. А тут нарисовалась такая интересная интрижка.

И вот сейчас он лежит посреди просторной койки в новенькой двухкомнатной квартире дома под номер тридцать корпус два по Грохольскому переулку. Квартира принадлежала маме Веронике. Вернее, ей жилище дали от государства в виде награды за работу долгие годы. А молодая дочка была в жилище просто прописана. То есть получила бесплатно и жила припеваючи. Иннокентий за прошедшие недели понемногу смог выведать информацию о семье новой пассии. А она вовсе не была такой простой. Пусть и не элита.

Папа заседает в министерстве, зав какого-то главка. Мама возглавляет одно из отделений близлежащего НИИ имени Склифосовского. Много работает, сделала отличную карьеру, потому с дочкой занимались бабушка и дедушка. Тоже люди явно непростые. Сама Вероника, кстати, не праздная мажорка, а имеет красный диплом МГИМО и довольно престижную работу в одной внешнеторговой организации. Их роман закрутился постепенно. Богатая невеста с приданым на поверку оказалась. Квартирой и положением.