– Рэут помешал. А вы говорите, его не было.

– Не было, и ты это ещё поймёшь, – упрямо сказала Лени.

– Да, это так же верно, как твоё предсказание. Вот я и нашла вас, – улыбнулась я ей, – так ты предсказала, сестра?

– Да, нашла. – Лени скинула плащ.

Я посмотрела на пускающего слюни уродца.

– Ты ждёшь жалости, Лени? – спросила я. – Я предлагаю тебе больше, помощь. Что ты скажешь на то, чтобы присоединиться к труппе Вика? Помнишь, ты мечтала…

– Я мечтала. Только не об этом. В тех мечтах, где я уезжала с Виком, я собиралась играть на сцене принцесс! Я хотела, чтобы Вик полюбил не тебя, а меня! – закричала моя сестра. – Разве можно меня полюбить? Или я похожа на принцессу? Ответь, Дная, сколько нужно смелости, чтобы меня поцеловать?

– Если бы я могла что-то изменить.

– Ты можешь! – заверещала Лени. – Отдай мне своё тело! Ты же любишь меня сестра? Тогда отдай!

И в это время Безликий воспользовался моим разрешением взять мою силу.

Я вдруг оказалась на земле, глупо проворонив удар «тётушки». Упав с лошади, я настолько сильно ударилась головой, что едва не потеряла сознание. В памяти тут же возникли образы той проклятой охоты, на которой погиб отец. И я не справилась. Страх, что всё повторяется снова, выбил из меня возможность сопротивляться. Я почувствовала, как немеет моё тело, как нечто пытается вытеснить меня из него. Зато Рюк не растерялся. Удар его силы был направлен на Лени, но «тётушка» приняла его на себя. Однако для этого ей пришлось оттолкнуть Лени, и сестричка на мгновение упустила меня из виду. Это дало мне шанс. Я успела подняться и перехватила новый удар сестры, поразившись его мощи. Впрочем, я была не в лучшей форме. От удара моё сознание стало раздваиваться. Я была и в прошлом, и в настоящем одновременно. Рюку пришлось сражаться с ведьмами в одиночку, и он делал это, ругаясь сквозь зубы. Ведьмы оказались сильнее, чем мы ожидали. На что я рассчитывала, когда вот так запросто явилась сюда? Как же я была наивна, полагая, что Лени смирится с судьбой, которую я выбрала для неё. Нет, Лени хотела другого. Она хотела стать мной. Она хотела забрать себе любовь Вика. И она хотела этого так сильно, что её заклинания становились всё мощнее. Ведь она была не просто ведьмой, она была ещё и магом. Я забыла об этом, и это оказалась непростительная ошибка.

Заскрипела и рухнула сосна, Рюк с лошадью повалились на землю, придавленные деревом, из которого тут же начали расти ветви, сооружая для главного королевского мага настоящую клетку. Теперь я осталась одна. Призванный мною огонь охватил одну из ведьм. Вереща, она упала на снег, катаясь по нему с визгом и воем. «Тётушка» и Лени даже не взглянули на подругу, они хотели заполучить меня. Я защищалась, одновременно прикрывая Рюка от их атак. Понимая, что не в силах захватить моё тело, Лени призвала хранителей этого места. Должно быть, она заранее заключила с ними договор, и те подчинились ей, потому что моя сестра была благородной.

– Вот мы и сражаемся с тобой, сестра! – крикнула я, прикрываясь от атаки одного из хранителей, но он всё же успел прокусить мне руку. Кровь на снегу смотрелась ярко и празднично.

– Убей её, слышишь, убей! – Рюк рвался наружу, но вместо уничтоженных им ветвей вырастали новые. – Дная, ты же проиграешь. Убей!

– Она уже проиграла! – крикнула ему Лени и рассмеялась.

Я почувствовала, как воздух начинает звенеть, извещая о приближении демонов. Эту ловушку Лени приготовила заранее. У меня был только один способ остановить сестру. Убить её. Но я бы никогда на это не пошла. Лени знала это и теперь смеялась, стоя на первой ступени лестницы. Она запустила в действие древнее заклятие этого места. Лени легко вбежала на первые десять ступеней. Земля подо мной задрожала и стала оседать. Послышался рёв, и я почувствовала, как нечто потянуло меня вниз…

Неожиданно Лени замерла, охнула и стала оседать на снег. Призванные ею хранители старого замка тут же потеряли интерес к битве и, охая, побрели к камням, чтобы снова уснуть. Рёв стих, земля снова стала твёрдой. А я увидела, как на груди Лени расплывается красное пятно. Заметив это, «тётушка» бросились бежать. Я не преследовала её. Рюк выбрался из-под дерева, которое снова стало обычной сосной. Вскинув рог, который висел на его боку, маг затрубил. Я не смотрела на него. Я поднялась с земли и медленно, очень медленно обернулась. Позади нас стоял Рони и сжимал в руках арбалет, который когда-то принадлежал отцу.

Я снова перевела взгляд на Лени: она уже лежала на снегу, и тот становился алым. Я бросилась к ней, но не успела. Сестра была мертва. Только глупый уродец ещё дышал и смотрел на меня по-собачьи умными глазами, в которых плескалась боль.

Потом он с трудом разлепил беззубый рот и прошептал:

– Я куколка. Из куколки появится бабочка. Прости нас.

Подошёл Рони и выпустил в него стрелу. Губы уродца растянулись в жуткой улыбке, и он умер.

– Так будет лучше, – сказал Рони.

– Он прав. – Рюк похлопал меня по плечу. – Мы бы не смогли одолеть их иначе.

Я понимала, что это так. Что, возможно, они правы, что Лени всё равно бы не согласилась вести жизнь шута. Но меня настолько переполняла боль, что я не ощущала ничего другого. Мне захотелось упасть на снег и завыть.

Рони почувствовал это.

– Не теряй лица, сестра, ты же будущая королева, – сказал он.

Теперь мне захотелось убить брата. Но, по крайней мере, ярость высушила слёзы. Брат был прав, мне нельзя было терять лицо.

Послышался стук копыт, часть учеников скакала на зов Рюка. Главный королевский маг взял коня одного из магов-егерей, его собственный погиб под сосной, и повёл охотников по следам сбежавших ведьм. Я опустилась на колени рядом с Лени и погладила её по седым волосам.

– Представь, что это не наша сестра, – сказал Рони. – Ты же видишь, ничего общего. Лени была красивой. Лени была доброй.

«Это облако похоже на бабочку», – вспомнила я слова сестры.

Я всё же заплакала. Оставшиеся с нами маги отвернулись. Королева не должна плакать. Рони подошёл и накинул мне голову капюшон моего змеиного плаща. Я плакала молча, не вздрагивая, не причитая. Так как учила меня плакать моя мать-тень, иногда специально причиняя боль.

Тоска внутри меня всё росла и росла. Я подняла взгляд и увидела перед собой лестницу, уходящую в хмурое зимнее небо. Лестницу, возвращающую мёртвых. Я вскочила и бросилась к ней.

– Держите её! – заорал Рюк и первый бросился за мной. Он сбил меня с ног и повалил на снег. Я отшвырнула его прочь, но маг снова повалил меня на землю. Я зарычала, чувствуя, что теряю человеческий облик.

– Рэут, – шепнул Рюк мне на ухо, – подумай, что бы сказал Рэут.

И я перестала бороться.

Рюк отпустил меня. Я лежала в снегу у подножья лестницы. Моё лицо было поцарапано о камни, рука, прокушенная хранителем, кровоточила и болела. Я поднялась на ноги, окинула взглядом всех присутствующих на поляне. Мужчины отвели взгляды. Я, не говоря ни слова, пошла к своей лошади. Рюк нашёл нужное слово, чтобы выбить из меня все эмоции. И я сейчас думала только о том, насколько разрушительно то, что мы чувствуем. Я ненавидела собственное сердце.

Лени завернули в плащ и увезли. Я села на коня и отправилась обратно в Великий город.

Я нисколько не сомневалась, что оставшихся ведьм выследят и затравят. Но это больше меня не волновало. Рюк не повторит старых ошибок.

Я сидела в своей комнате, не было сил даже переодеться. Служанок я выгнала сразу же, как вернулась. Я сидела и смотрела в одну точку. Тело словно онемело, в груди застыл ледяной ком.

Когда дверь открылась, я ожидала увидеть Неора, но вошёл незнакомый мне менестрель. Не говоря ни слова, он сел у камина и заиграл. У меня не было сил его выгнать, у меня не было сил даже пошевелиться. Сначала я даже не слышала, что он играет, а потом ледяной ком в груди начал таять. Музыка вытягивала из меня боль и яд, теперь я была более чем уверена, что ведьмы успели отравить моё тело. Это сделала Лени, а вина перед ней только усилила эффект. И когда слёзы появились на моих глазах, менестрель запел. Он пел о проклятой лютне, о верности, что сильнее, чем любовь, и о любви, которая лишь ранит. Он пел о том, что все мы теряем. И мне казалось, что в его глазах пляшет огонь.