— Это оперативные данные, — кисло ответил Ягодин.

— Ну так засуньте тогда их в задницу!

Хромов вскинул голову:

— Старший сержант, как вас там, Махонин? Придержите, пожалуйста, собственное мнение при себе!

Есаул тут же подпрыгнул со стула и подскочил к майору вплотную и, набычившись, выдавил из себя:

— А вам бы я посоветовал предельно чётко придерживаться протокола, а не вываливать бабкины слухи. Мне сообщить в комиссию недолго.

Хромов заиграл желваками, не привык контрразведчик к такому отношению к собственной персоне, но быстро взял себя в руки и примирительно проговорил:

— Тогда остановимся на эпизоде, что произошел позавчера в доме семьи Клебо. Четыре трупа имеем в итоге вашей миссии.

— Почему четыре? Мы же только троих застрелили.

— Глава семьи после экзекуции покончил с собой, бросился со скалы.

— Ну и хрен ли нам с этих сраных норгов? — насупился Есаул. — Они моего человека убили. Мы вчера еще две подобных семейки в округе разъебашили.

— Ну тут вы сообщили нам вовремя, и тех террористов мы взяли штурмом вместе.

— Позавчера нам некогда было. Стрелял снайпер и очень метко. Та убитая тетка на соревнованиях призы брала. Мы же всю информацию вам на сервер скинули.

— Могли бы и дождаться, — Ягодин сузил глаза. — Вы же штурм удачно закончили, следовало и дальше действовать по протоколу. Зачем самолично казнить?

Пенс как будто очнулся и злобно уставился на контрразведчика:

— Старлей, я был в своем праве. Доказательство налицо, свидетели так же. Чего плодить бюрократию? Это вам бумажки нужны, чтобы начальству жопу подтирать, а нам эффективность. Или тебе эту сучку, что нашего боевого товарища застрелила, жалко?

Старший лейтенант пошел багровыми пятнами и начал вставать с места:

— Да что вы себе позволяете? Да я вас…

Затем Ягодин полетел на пол. Есаул его не бил, а просто толкнул в плечи обратно. Силы в нем было на два медведя.

— Охолонись, молодой! Слышь, майор, ты чего тут целую антимонию развел? Тебе делать, чтоли не хуй?

Хромов выдохнул и с жесткостью в голове проскрежетал:

— Старший сержант Махонин, держите себя в руках. Мы все-таки старше вас по званию.

— Да мне насрать с высокой колокольни! — Махонин демонстративно уселся на стол старлея, сдвинув весь хлам и аппаратуру в сторону.

Старлею пришлось сесть дальше, по его лицу гуляли багровые пятна, но он помалкивал. Больно уж странным получался обычный допрос.

Майор сцепил руки и, стараясь не повышать градус, продолжил разговор:

— Мы здесь потому, что от комендатуры поступил сигнал. Вдобавок мы считаем, что вы могли вызвать нас перед началом штурма. Сами поймите, нам остро необходима информация, а вы застрелили возможного информатора.

— Раньше надо было, майор, шевелиться. Вы тут целую сеть партизан прозевали, а мы, между прочим, потеряли ценного воина.

Хромов оглянулся на Беглова и еле сдержался. Как все-таки тяжело ему работать с этими долбанными стариками. Упертые, свои права четко знают, на кривой кобыле не подъедешь.

— Подполковник, вы же отлично понимаете, что у меня людей на все про все не хватает. Хоть порт зачистили и то ладно. Ну раз у нас разговора по-хорошему не получается, тогда распишитесь в протоколе и свободны.

— Так, сначала его треба почитать, — Есаул перехватил у старлея планшет и уставился в текст. — Э, ребята, так дело не пойдет!

— Почему? — искренне возмутился готовивший протокол Ягодин.

— Согласно параграфу четыре, подпункт два, мы не обязаны ставить ваше ведомство в известность по каждому случаю. Имеем право, но не обязаны. Приказа от комендатуры также не было, так что извиняйте. Тут целиков ваш проёб.

— Но…

— Молодой человек прочитайте еще раз положение о ЧВК. Исправьте здесь, иначе эта бумажка не будет иметь законную силу.

Старший лейтенант глянул в сторону своего начальника, тот скупо кивнул в ответ.

Вскоре довольные ЧВКашники двинулись к выходу, но в коридоре Беглова успел перехватить Хромов.

— Подполковник, на два слова.

Командир Т 21 с неохотой обернулся:

— Чем могу быть полезен?

— Подпол, ты бы унял своих, ведь беспределят. Ни к чему хорошему это не приведет. Нам тут еще работать и работать, а они постоянно создают трудности.

Беглов уставился на контрразведчика своим пронизывающим взглядом и немного погодя ответил:

— Майор, они делают, что должны. Зачищают территорию и справляются с этим, надо сказать неплохо. Очень не советую вам лезть в их дела. Вы, видимо, с такими отрядами раньше не сталкивались?

— Нет, — честно ответил Хромов. — Мы с флотом шли вдоль побережья.

Беглов вздохнул и подошел к майору практически в упор, заставив того невольно сделать шаг назад.

— Тогда вот вам мой хороший совет — не цепляйтесь к людям, не поможет. Они предельно злые на весь белый свет. И лучше им на пути не попадаться.

— Хм, даже так?

— И даже так. Мы выпустили в мир одичавших и опробовавших крови волкодавов. Дайте им выполнить свою работу.

Хромов задумался, майор многого не понимал в этой ситуации, но она ему определенно не нравилась какой-то внутренней неправильностью.

— Ну а потом как, подполковник? После?

— А никак! Нет у нас никакого после.

Беглов ушел не попрощавшись. Майор Хромов еще долго глядел ему вслед. Коридор был длинным. Затем бывший опер управления по организованной преступности Тюменской области тяжело вздохнул и двинулся в кабинет. На его лице играли желваки, а в глазах было темно. Как и темно было их общее будущее. Победа без победы, война без конца. Что же там будет дальше?

— Мужики, слушайте меня внимательно. Я оставляю вам командиром КШМ сержанта Набибулина. Парень пусть и по сравнению с вами молодой, но основательный. Связь и наведение знает лучше меня, да и наблатыкался с вами по пути.

— Норм, — кивнул в ответ Есаул.

После контрразведки они зашли в хорошо знакомый бар. Беглов решил проставиться перед отъездом. Норг-бармен быстро выставил все, что им могло потребоваться. Когда Т21 работала в порту, то они совместно с хозяином бара совершили кучу разнообразных, не самых законных операций. Потому и обедали здесь всегда бесплатно.

— Сейчас получите партию новых барражирующих дронов, плюс решетки для антенны. Так что считай у вас завсегда будет целая батарея под рукой.

— Это хорошо, — скупо ответил Филин и спросил. — Сам куда сейчас?

— На юг, — вздохнул подполковник. — Там нынче жарко. И… — он оценивающе посмотрел на боевых товарищей и решился. — Сами, братцы, туда же готовьтесь. Сил наличных остро не хватает, умываются наши ребята кровью. Сопротивление сильное. Там же сборная солянка. Датчане, голландцы, даже остатки финских егерей. Плюс все, что осталось от норвежской армии.

— Значит, ты был прав, — Пенс повернулся к Есаулу. — Это были самолеты с нашими ранеными. Давно такого количества не видел, как в Швецию вошли.

— Ничего, братцы, добьем гадину и закончим эту треклятую войну. Наши с Прибалтикой сегодня покончили, слышали?

Все оживились. Остатки «прибалтийских тигров» добивали резервисты и «партизаны», то есть добровольцы. Потому там долго и мудохались. Но все-таки нужное дело закончили. Почти не осталось на европейском континенте врагов у России. Зачистка, на которую нарывались евросоюзовцы, подходила к своему концу.

— Всем закрыться! Гоблин, бля, у тебя нога торчит! Норги используют новейшие дроны, — Есаул метался среди покрытых мхом камней, в распадке между двумя грядами, где их застал огневой налет противника. Сам он был одет в трофейный американский комбинезон, поэтому мог ходить без теплоизолирующей накидки. Глаза за щитком боевого шлема со всей тщательностью обшаривали местность. Все ли спрятались за каменными козырьками, ни у кого не торчит наружу задница. На ней глаз нет, не всегда и поймешь.