Полковник что-то почуял в выражении глаз Ракитина и выразил общее мнение:

— Ты продолжай, раз начал.

— Не знаю, в курсе вы или нет, но наш юг, как и часть национальных республик пропитана духом взяточничества и кумовства.

Мясников вскинулся:

— Не слишком ли громкие обвинения, Семен?

Но его, как ни странно, остановил Рашид:

— Он прав, Ваня. Проблема назрела и перезрела. У меня родственник в ОБХСС работает, так такое рассказывает! Я бы к словам Семена прислушался. Раз были у людей сомнения, значит, взялись они откуда-то.

Стаханов рубанул рукой воздух:

— Что-то еще?

— Кажется, их второе главное управление занимается контрразведкой?

— Да.

— Очень много в ваши годы будет провалов и откровенных предателей. То есть контора увлеклась прессингом диссиды, инакомыслящих, политическим сыском и прозевала предательство в своих рядах. Или кто-то закрывал на это глаза.

— Серьезное обвинение.

— Да, согласен.

Стаханов тяжело вздохнул и потянулся за чайником:

— Сеня, а фамилии и явки у тебя есть?

— Надо поискать. Хотя это не совсем мой профиль. Вот будущих барыг и олигархов я хорошо знаю. На них собран отдельный архив.

— То есть точнее никак?

— Сейчас не готов сказать. Но знаете — вот какая странная штука. В этом новом теле я начал вспоминать давно позабытое.

— Ясно, — полковник выпил полную чашку и поставил её на стол. — Я почему на этом акцентировал внимание. Ведь это одно из доказательств. Ниточка, за которую можно потянуть. Осторожно потянуть. И вот что, товарищи офицеры. Вы уже поняли, что только что стали носителями государственной тайны? Ответственность ощущаете?

Мясников дернулся:

— Товарищ полковник, если уж я в будущем родину не предал, то сейчас тем более.

Лицо Феткулина заходило желваками:

— У меня пока один вопрос, что делать будем?

Ответил за всех, к удивлению ГРУшников Ракитин:

— Ищем для меня и аппаратуры серьезную нычку и тихонько подбираем союзников.

Мясников лишь крякнул:

— Семен, ты точно в разведшколе не учился? Задатки имеются.

— Иван, в лихие девяностые я проводил расследования криминального мира Северной столицы, прозванной по одноименному фильму Бандитским Петербургом. Если ты считаешь, что это как-то отличается от вашей деятельности за линией фронта, то здорово ошибаешься.

— Етишкины пассатижи! Это, что получается — в родном городе, как в тылу врага? — выразился в сердцах Стаханов и снова крутанул головой.

— Тащ полковник?

— Что товарищ полковник? Работаем! Семен, можете выйти? Нам посовещаться нужно.

— Надеюсь не в выборе леса, где меня стоит закопать!

Стаханов пронзительно уставился на гостя:

— Ну и шуточки у вас там в будущем!

Когда остальные ушли, Мясников тщательно проверил замок и начал прикручивать к двери толстую цепочку.

— Надо бы дверной глазок вкрутить, но мы здесь долго не будем.

— Вы что-то уже решили? — с подозрением посмотрел на старлея Ракитин.

— Пока нет. Мы же только что все узнали, но работа уже пошла.

— Не посвятишь?

Мясников повернулся и окинул гостя из будущего внимательным взглядом.

— Ты этого, не кипишуй! Все нормально! Думаешь, я бы кого попало сюда привел? Я тебе в будущем жизнь спас, Рашид мне не так давно. А полковник, вообще, человек, человечище! Каких даже у нас мало. И что самое ценное в нашем деле — связи у него дай бог каждому. Где его в прошлой жизни только не носило. И даже в МИДе блат есть!

— Хорошо.

— Вот и я говорю хорошо! Ты пока иди на кухню, что-нибудь нам на ужин сообрази. Мы ведь ходили с утра в магазин.

Чтобы не нервничать, Семен занялся готовкой, достал кастрюльку и поставил воду. Сделаем пасту, решил он. Благо вермишель в шкафчике лежала. К его удивлению вдобавок нашлись специи и сушеный лук. Растительного масла не было, потому на сковороде он растопил кусок сливочного, кинул на нее лук, нарезанные сосиски и затем щедро сыпанул специй. Среди банок консервов нашлись томаты в собственном соку. И вскоре они вдвоем уплетали «макароны по-итальянски».

— Ты где так научился вкусно готовить?

— Жизнь заставила, — пожал плечами Семен и начал заваривать чай.

— Ну да, эта сука вьет из нас веревки, — усмехнулся Иван и деловито добавил. — Завтра с утра Рашид пожрать привезет. А там дальше видно будет. Он меня и подменит.

— Охраняете меня?

— Ну а ты как думал? По уму тут бы целую роту в охранение поставить.

— Чего уж роту? Полк с тяжелым вооружением. И обязательно танки.

Мясников с сомнением посмотрел на Ракитина и лишь затем усмехнулся:

— А ты шутник! Ну раз чувство юмора не теряешь, то с тобой можно иметь дело. Я лично считаю, что люди без оного бесполезны во всем.

— Аналогично.

Они разлили чай и достали сладкое, что нашлось в доме. Оба оказались чаехлёбами. Через некоторое время Иван осторожно спросил:

— Сеня, ты меня извини, конечно. Может, лезу тебе в душу непрошено. Но есть у тебя какие-то наметки, что нам дальше делать? У меня, честно говоря, голова просто кругом. За что браться? Кому звонить? Как на гребаном минном поле!

Семен кивнул, взял чашку в руку, вдыхая аромат индийского чая. Здесь он был какой-то особенный.

— Пока нам необходимо тщательно и осторожно собрать узкий круг единомышленников. Затем постараться выйти на человека из вашей организации, что может принимать очень важные решения. Непростые решения.

— Ивашутин? Не так просто до него добраться.

— Можно кого-то из его заместителей.

— Так, подожди, — Мясников уставился на собеседника. — О генерале хорошие отзывы в будущем?

— В целом положительные. На Ивашутина можно надеяться. Но он ведь не один и подчиняется Министру обороны.

— И вхож с докладом к самому Генсеку, — Иван покачал головой. — Точно. Меня же сбивает с толку твоя показная молодость. А у тебя все ходы записаны.

— Если бы так, — вздохнул Семен. — Но кто-то из ЦэКа нам также остро необходим. Но вот кто? Я в здешней политике полный ноль. Ильич вроде хороший мужик, но ведь довел страну до ручки?

— Будем думать. А сейчас давай спать. Рашид рано приедет.

Семен Ракитин смотрел в окно на еще непонятный ему мир прошлого. Как он сможет тут прижиться? Какой будет его судьба в неясном прошлом? Сумеют ли они спасти страну? Как бы то ни было, он уже не один.

Селение Заречье находится между Сколково и Троекуровским кладбищем. Эту «ближнюю» подмосковную резиденцию Леониду Ильичу выделили еще в 1960-м, после его назначения на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. При первой поездке в Заречье он обратил внимание на рабочий кабинет — уютный, но уж очень маленький. В ответ на выраженное удивление по этому поводу Брежнев произнес: «А зачем больше? Мне и так хватает».

Впоследствии, когда Леонид Ильич стал уже генсеком, дача была реконструирована, дополнительно благоустроена. В доме имелись столовая и гостиная, 6 спален, кабинет, библиотека. Элитных жильцов обслуживали 3 горничные, повар, кроме них были еще рабочие, наводившие порядок на территории, где имелись, клумбы, беседки, оранжерея и даже открытый бассейн.

В лесах, окружавших в ту пору дачный комплекс, водилось зверье, поэтому он мог, выкроив даже немного свободного времени, устраивать импровизированную охоту прямо за забором усадьбы. В Будущем рядом с дачей будет проходить МКАД и построены футуристический инновационный центр «Сколково» и элитные комплексы «Сколково-Парк».

Леонид Ильич прошелся по большой комнате и тяжело вздохнул. Вроде бы и воскресенье, один из немногих дней отдыха для первого человека страны. Но что-то его подспудно тяготило. Все после того проклятого сна. Уже почти неделя, как он ему явился, а мысли постоянно возвращаются к тем чертовым «мельницам». Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза не был человеком мнительным, и нарастающая депрессия действовала ему на нервы. Который день без снотворного заснуть не может. А все началось немного спустя событий шестьдесят восьмого.