Радовало только то обстоятельство, что обезумевшие от хамства и вседозволенности европейцы закинули вглубь России практически все свои наисовременнейшие силы. Там на просторах русской земли они целиком и остались, так как воевать против захватчиков начали всем миром. После близкого знакомства с «европейской цивилизацией» в виде напалма, фосфорных бомб, «ежовых стрелок» и варварских обстрелов с ударных дронов всего подозрительного русская смекалка родила массу простейших средств противодействия. Пусть и частенько умываясь кровью, но «русские варвары» в очередной раз помножили европейских наполеонов на ноль. Пиздец подкрался к евробюрократам незаметно.

— Товарищ полковник, придется подождать обеда.

— Почему? — Беглов вздохнул. Что за очередная оказия при внешне благоприятных условиях?

Из-за отсутствия угрозы «Призраков» его дроны сейчас могли безостановочно разведывать дальнейший маршрут. Т 21 уже без проблем преодолел пару скроенных наспех засад. Видимо, здесь действовали отряды неумелых резервистов. Сейчас полураздетые тушки дохлых норгов висят в назидание остальным на фонарях вдоль обочин. У трофейщиков ведь не забалуешь, ЧВК не подписывали никаких гуманитарных соглашений и могли с честными глазами творить всяческую дичь.

— Гололед. На ваш штабной кунг и мой Донфэнг нет цепей, а дальше к морю пойдет жесткий серпантин. Моряки же дают прогноз на потепление. Мы потом совершенно спокойно график нагоним безо всяческого риска.

Подполковник открыл планшет и провел на нем все необходимые манипуляции. То есть получил прогноз, оценил температуру дорожного покрытия и смоделировал их возможную скорость.

— Согласен с вашим предложением. Спустимся сегодня до Хергота и проведем тщательную ночную разведку. Где-то рядом с Нарвиком работают наши гвардейцы и морпехи, надо заранее наладить с ними взаимодействие. Боюсь, что егеря могли оставить неприятные сюрпризы.

— Распорядиться насчет обеда?

— Идите, выполняйте!

Временно исполняющий обязанности командира отряда «ушкуйников» тяжко вздохнул. Он бы многое отдал, чтобы вместо банды этих старых придурков оказаться в настоящем боевом подразделении. Но с его контузией еще счастье, что послали хотя бы сюда. Нервный срыв полученный в результате контузии мог в любой момент стремительно перейти в реальное сумасшествие. Пока спасали специальные таблетки. Но все равно по ночам к нему постоянно приходили горящие заживо дети из эвакуационного Тверского конвоя. Неизвестно что за дрянь прилетала на людей с боевых дронов, но горела она лучше любого напалма. Ни сбить, ни затушить этот огонь было невозможно.

Горящие заживо люди кричали уже не о помощи, а просили быстрой смерти. Беглов до сих пор помнит глаза девочки-подростка, которой он выстрелил в лоб. Полные смертной муки и мольбы. Она уже не могла кричать, её связки сгорели начисто. Затем он стрелял и стрелял вновь, только чтобы не слышать рвущие душу крики и не видеть этого адского светопреставления. К утру в его подразделение несколько бойцов сошли с ума, кто-то застрелился, другие кидались в нервных припадках на товарищей, у остальных в душах поселился настоящий ад.

Через несколько дней его ДРГ попалась на пути заблудившаяся команда европейских «миротворцев» — волонтеры, журналисты, блогеры и прочая «свободная» сволочь. Убивали тех небыстро, со вкусом и затейливо. Записали все в подробностях на видео. Потом с помощью трофейной спутниковой техники его связисты распихали эти ролики по всему Интернету, вместе с кадрами о сгоревших русских детях. На следующий день в ЕвроСовете и ООН случилась настоящая истерика. Но плакали не о русских детишках, а о растерзанных «злобными русскими» представителях мирового сообщества. Ролики потом долго и настойчиво удаляли, но первые зерна страха уже были посеяны, как и отблески понимания в какое дерьмо они ввязались. Но расплата была еще впереди.

Двое мужчин в старом застиранном камуфляже перешли через раскуроченную гусеницами улицу, отряхнули ботинки от налипшей на них черной норвежской грязи и задумчиво остановились перед вывеской. Один из них запахнул плотнее куртку и спросил попутчика:

— Вроде нам сюда?

Возле моря в это время года практически постоянно дул пронзительный сырой воздух, потому Есаул придерживал свою любимую папаху рукой. Он еще раз вчитался в вывеску на чужом непонятном ему языке. Только слово drikkested вызывало некий смутный внутренний ответ. Старый сержант и бывший техник по автоматическим системам неплохо понимал по-английски, мог перетереть по делу и на немецком, но скандинавские языки зачастую ставили его в тупик.

— Идем. Тут точно наливают.

Командир звена «И» Филин оглянулся на стоящий около входа броневик военной полиции.

— Надо ли?

— Обязательно! Завтра нас в порт кидают, работы будет, мама не горюй. Мне же выплаченное довольствие жжёт руки так, что мочи нет.

Седовласый сержант только кивнул в ответ своему командиру. Сакраментальный совет о том, что деньги можно было послать кому-нибудь, он засунул себе куда подальше. Не сейчас, да и некому. Все они тут оплывшие горем огарки.

Внутри скудно освещенного бара было все, что обычно бывает в подобного рода заведениях. Длинная стойка прямо по центру питейки, позади нее огромное окошко, ведущее в кухню. Оттуда сейчас вкусно пахло жареной рыбой и свежими булочками. Слева расположилась большая зала со столиками, справа привычные норгам да и остальным скромные развлечения. Караоке, площадка для танцев и несколько бильярдных столов. В принципе заметно, что рюмочная отнюдь не бедствовала даже во время войны. Порт рядом, да и дорожная развилка регулярно приводит сюда клиентов. Хотя в этот час было занято всего несколько столиков. Ну так и время еще раннее.

— Ту ёль, — громыхнул простуженным басом Есаул и начал неуклюже залезать на большой стул. В набитой всяческой всячиной разгрузке такое простое действо отнимало некоторое время. Бармен покосился на вооруженных людей, затем кивнул и потянулся за высокими бокалами. Он даже не спросил какого пива русским наливать.

— Эй, военный, ты почему сейчас в баре, а не на службе?

Трофейщики оглянулись в недоумении. Кто это такой наглый решил на них наехать? Рядом со стойкой возникли ниоткуда два высоких мужика с наглыми отъетыми мордами. На шевроне стоящего чуть впереди молодца был нарисован странный зверь с оскаленной пастью. Напористые взгляды военных полицаев внимательно ощупывали разгрузки гостей заведения.

— Тебе то что за дело, пиздюк накрахмаленный?

Есаул был нынче не в настроении и выражений особо не выбирал.

— Звание быстро и номер части!

— Иди в жопу, залупа ментовская!

У стоявшего впереди мордатого бычары буквально налилось кровью лицо, а руки заходили ходуном. Далее он сделал огромную ошибку, стоившую ему в другой обстановке самой жизни. Полицай сначала скосил глаза в сторону набедренной кобуры и только затем потянулся за оружием. Не был этот полицейский правильно обучен.

— Руки на месте держи, парень, и главное — не дергайся.

Филин говорил нарочито мягко, левой рукой осаживая зашедшегося в горячке командира за плечо. В лоб обоим полицейским синхронно уставились дула двух пистолетов зарубежных моделей. Ловкость, с которой трофейщики выхватили оружие, произвела на нежданных гостей впечатление. Особенно на бармена, тут же нырнувшего куда-то под стойку. Видимо, он не раз становился свидетелем лихих конфликтов.

Краска моментально покинуло лицо мордатого полицейского, но он все еще стоял, упрямо набычившись:

— Охренели в атаке, бойцы? Это же подсудное дело оружием тыкать в военную полицию.

— Ты нам что, каким-то боком представился? — Есаул аккуратно бочком соскочил со стула и с потаённым вздохом скосился на бокалы полные пива, затем тыкнул трофейным Глок 35 прямо в переносицу бывшему менту. — Не пугай пуганых, мальчик! Не тебе тут командовать, сыкло тыловое.