Ну что, ноги в руки! Иннокентий как можно тише вошел в своё купе. Сосед мирно спал. Кеша не волновался, тот его не видел в лицо и рассказать, кто такой Кеша и куда делся никому не сможет. Попутчик и попутчик. Минусы из имеющегося — его хорошо рассмотрела проводница, а у нее память профессиональная. Из плюсов — в эти годы билеты покупались без паспорта. То есть, получается, прямой улики нет.

Васечкин быстро собрал вещи, надел старую куртку и посмотрел на часы, мучительно осознавая то, что только что убил трех человек. Или сильно покалечил. Хотя после выпадения на полном ходу из поезда, шансов остаться в живых у них очень мало.

Руки задрожали, пошел адреналиновый откат. Не хватило еще впасть в ступор. Кеша подскочил к двери, на которой висело зеркало. На лице ссадины. Он схватил портфель, достал оттуда одеколон и платок, протер щеки и лоб, затем более тщательно руки. Подумав, обработал все ручки и места, каких он мог касаться. Хрен его знает, лучше перебдеть.

Поезд начал замедлять ход. Васечкин натянул на голову капюшон, достал тонкие кожаные перчатки, и схватив вещи, поспешил к выходу. Проводница стояла к нему спиной, всё внимание уделяя чем-то озабоченному толстому мужчине.

Похоже, у него пересадка, вот и дергается. На Кешу проводница не обратила внимание. Но больше никаких поездов! Попутками, электричками, только так! Нужно еще купить кепку и какую-то немаркую курточку или пальто, чтобы поменять внешность. Ничего, он еще повоюет!

Вокзал был маленьким, да и не надо ему туда. Вот привокзальная площадь производила впечатление. Заприметив небольшую очередь к междугороднему ЛАЗу, Кеша тут же поспешил туда. Неважно куда, главное, быстро исчезнуть из поля зрения. Он купил у кондуктора билет и прошел в конец салона. Здесь было шумно, но зато тепло. Где-то через полчаса он согрелся и его перестала бить мелкая дрожь. Нет, это безумное столкновение все-таки не прошло для Кеши даром и в дальнейшем вспомнится не раз. Ведь он был буквально в шаге от гибели. Сейчас бы лежал под откосом, взирая на вечное небо остекленевшими глазами. Иннокентий передернуло.

«Герыч, сука! Найти и удавить!»

В небольшом тихом городке, Кеша решил выйти, чтобы пройтись по магазинам и перекусить. Живот уже сводило от голода. Но как во многих подобных провинциальных поселениях все основное располагалось на центральной площади. В промтоварном нашлась простая куртка, которую Кеша тут же натянул на себя. Кепки также пользовались среди местного населения спросом. И если бы не фирменные ботинки, то Иннокентий не сильно выделялся из толпы. Но обычно на обувь смотрят женщины. Им нравятся почищенные ботинки. Непонятно почему, но они делают по ним вывод о мужчине, как о человеке. Странная логика.

В блинной удалось неплохо перекусить. Две порции блинов с припеком, со сметаной и мясом, два горячих чая, и молодой человек снова пришел в норму. Васечкин вышел на улицу взбодренный и попытался выяснить, как выбраться из этого городка, ведь он понятия не имел, где оказался. Ну а у кого во все времена можно выведать все? Вы правы, у бабуль, что торгуют семечками! Они вездесущи, и все знают. Купив пару кульков с семечками, из подсолнечника и тыквенных, Кеша вскоре получил расписание автобусов и наилучший маршрут до столицы.

Через сорок минут сытый и довольный собой он щелкал семечки в автобусе, что пилил до Александрова. Конечно, сплевывал их не на пол, а свернутый из газеты кулек, не вызывая возмущения соседей. Другой газетой Кеша прикрывался, вдобавок натянув кепку пониже. Очень на самом деле удобно. И продается пресса везде. Заодно он посмотрел, какие новости были представлены ТАСС. Ведь скоро на работу.

Внезапно ему стало грустно. Все-таки родному городку образца тысяча девятьсот семьдесят пятого года он искренне благодарен. Почти год провел в нем, стараясь вылезти из той задницы, в которую попал не по своей воле. Даже стало, жаль, что теперь ему туда и вовсе не вернуться. А если его найдут в Москве? Нет, руки коротки! На крайний случай можно сбежать далеко-далеко. Страна огромная. Сахалин, Ташкент, Батуми, Клайпеда. Выбор еще более широк, чем в России будущего. Да, в конце концов, перед ним целый мир, которого он уже не боится. Васечкин внезапно ощутил, что стал сегодня другим человеком. Более жестким и целеустремленным. Хотя на фиг такой квест сдался!

В Александрове он неожиданно для себя остановился у парикмахерской. Жаль, но придется расстаться с модными патлами. Парикмахер, пожилой армянин неожиданно понял его идею, сварганил нечто вроде модной в начале девяностых «площадки». А что, модно и прилично! И совсем другой человек! Он подошел к автовокзалу, узнал время отправления автобуса на Москву. Еще три часа. Затем Васечкин посетил туалет, где заперся в кабинке. Как и везде в общественных туалетах здесь было грязновато. Но деваться некуда. Постелил газетку, а нее поставил мешок и портфель. Затем вспомнил важное:

«Вот дурак!»

Он еще не избавился от бумажников! Документов в них не оказалось, лишь билеты и деньги. Последние Васечкин забрал без всяких мук совести. Трофей! Видимо, сказалась привычка играть и поступать так в компьютерных играх. Или хотелось компенсировать неудобства и лишние траты. Пистолет лежал в спортивной сумке, немного оттягивая её своим весом.

Он был заряжен, но без запасного магазина. Зачем пистолет ему? Первым порывом было желание выбросить оружие, но затем Кеша отчего-то передумал. Почему? И сам не знает. И это настораживало. Кеша оставил пистолет, завернул в майку и сунул в мешок с зимними шмотками. Васечкин вышел на площадь, огляделся и направился в сторону кафе. Там удобнее ожидать отправления автобуса, заодно можно перекусить и подумать. По пути он осторожно избавился от опустевших бумажников. Позвонить, что ли Веронике? Сказать, что опаздывает. Тут наверняка почта недалеко.

Мимо проносились столбы, они проезжали слабо освещенные перекрестки, впереди заревом огней вставала столица. Место, где куется будущее.

Командировка в Арктику была как нельзя кстати. Зимние фоторепортажи выполняют в марте или апреле, когда настоящая суровая арктическая зима позади. Да и что прикажете делать здесь фотокорреспонденту полярной ночью, когда морозы за пятьдесят. И они скорее убьют напрочь казенный фотоаппарат и пленку, чем у тебя получится снять репортаж. Поэтому полярная зима на снимках — это практически весна, когда достаточно солнца, а градусник днем не падает за отметку минус двадцать.

Низко висящее над горизонтом яркое солнце пригревало, хоть загорай! В меховой куртке с капюшоном, меховых штанах и шапке, на ногах пимы, выданные работниками станции, Кеша даже вспотел, пока сюда дополз.

Он выбрал удобное место среди вздыбившихся торосов на берегу, чтобы сделать общий снимок затерянного в сугробах Заполярья поселка, который расположился в устье реки, впадающей в Северный Ледовитый океан. Иннокентий не мог понять, зачем люди живут в таких экстремальных условиях, где банальный поход в туалет становится целым испытанием. Да, он не был избалован жизнью, вырос в маленьком городишке «с ограниченными удобствами», но всему есть предел.

Чу! Вроде впереди что-то промелькнуло. Васечкин замер, внимательно вглядываясь вдаль: как будто кусок льда передвинулся сам собой.

— Твою ж мень!

Иннокентий нырнул за торос и замер. Еще бы. Куском «льда» оказался медвежонок. Пусть он сам и не представляет никакой опасности, но вряд ли медвежий детеныш здесь один. Где-то рядом обязательно бродит его мамаша. И даже такой здоровяк, как Васечкин для нее лишь потенциальный корм. Кеша прислушался и осторожно выглянул из укрытия. Сейчас медвежонок предстал во всей красе. Принюхиваясь к воздуху, он повернулся к фотографу боком.

«Такой кадр уходит!»