Плюс фактор неожиданности. Постоянное предположение неизвестного в состоянии боеготовности не то же самое, что отражение заведомой атаки. Ну а профессионализма «Медведям» было не занимать. Если уж спецы из столицы к ним в командировки учиться ездят. Вот и сейчас такие также сидели на приземистых машинах. Получали настоящий боевой опыт. И первое испытание на прочность прошли успешно. Новичков все-таки к ним не шлют.

— Командир, «Ужа-1» подбили!

— Потери?

— Два легких.

— Принято. Это Стрига. Всем — движение на перекресток! Отбой связи.

Оставив боевое охранение в виде двух взводов, Стрига повел роту разведки в сторону дамбы. Именно на ней с еще имперских времен стоял небольшой поселок и находился своеобразный перекресток шоссе местного значения и старой узкоколейки. Железка давно не работала, но автомобильная дорога вполне себе использовалась, как рокадная в логистике северного, нависающего над Чернорусьем фланга. Вот на нем его людям предстояло встать грудью под пули.

Так не в первой!

— Сколько еще?

В означенное время спутниковая связь исправно заработала и, Стрига начал принимать сигналы из штаба. На экране в полосах помех виднелось лицо Добермана. Именно он руководил всей операцией. Главкома ждали дела на передовой, где в этот день шла яростная контратака срочно переброшенных к выступу германских панцеров. Европа уже не стеснялась, стараясь жестким накатом откинуть чернорусов обратно на исходные позиции. Вот, наверное, кипешь царил в рейховских штабах! Неумытое мужичье тевтонов опрокинуло.

— Расчетное время прибытия шесть минут.

— Принял.

— Как у вас дела?

— Потерял три машины. Раненых уже увезли на эвакуационных лодках. Держимся. Спасибо за поддержку.

— Принял. Отбой связи.

Если быть честным, то если бы не поддержка новейших вертолетов, что спрятались за густой завесой помех, то им пришлось бы кисло. Но, видимо, штаб Корпуса и этот момент просчитал. И самое смешное, что вертолетный полк нынче принадлежит Чернорусью вполне официально. Кто и как это смог провернуть, было непонятно. Никак покупку через счета в Картвели провели?

Факт оставался в том, что укрепрайон жемайтского егерского батальона оказался сожжен начисто, а техника уничтожена. Зачистка развалин для опытных спецназеров «Медведей» было делом привычным. А вот многочисленные наемники к бою накоротке оказались не готовы. Кишка у них была тонка встретиться с врагом лицом к лицу.

Одно дело стрелять издалека, пользуясь технологическим превосходством над противником, другое — идти «в ножи». Пленных не брали, ни к чему. Офицеров взяли в тихую еще разведчики. Сканды уже неслись в наш тыл на болотных лодках, и судьба их была незавидна. Во всяком случае, так казалось комбату. Что-то такое зрело последний год внутри Росского общества. Неистовое ожидание кровной мести. Европа еще не раз содрогнется от ужаса, что она же и породила.

Стрига проводил взглядом четыре ярких хвоста. Ракеты уверенно шли к цели. Поговаривали, что здешнее ПВО именно эту новейшую модель росских ракет перехватить не в состоянии. Ну что ж, поверим им на слово.

— Это Стрига. Всем — уходим! Взрываем все и уходим. Отбой связи.

И в самом деле, пора! Свежая порция информации, прорвавшаяся сквозь частокол помех со спутников, дала представление о том, что творится вокруг них. С Востока подходили подразделения патрульного батальона, а с севера выдвинулись резервы в виде франкской механизированной группы. Против них им никак не устоять. Скоро и авиация подтянется. Росский самолет РЭБ, летящий в Варяжском море альянсовцы только что начали яростно глушить.

По пути обратно комбат то и дело оглядывался назад, как будто ожидая увидеть в небе гриб ядерного взрыва. Но даже после разрушения блоков АЭС такое невозможно, в отличие от радиоактивного заражения. Стрига знал, что проектировали и строили станцию росские, еще имперские инженеры. Они, скорее всего, и консультировали командование при планировании этой акции. Странно, но почему-то именно среди них, старых имперских кадров так много помощников их Республики. Это так они воплощают свои неутоленные мечты о возрождении Империи? Того, более гуманного к людям строя? Или это последний «привет» разрушителям их Родины?

Так или иначе, но их помощь порой была бесценна. Особенно в самые тяжкие месяцы обороны в первую голодную зиму. Созданные буквально на коленке технические решения республиканцев сводили на ноль передовые технологии, массово передаваемые жемайтам Европой. Тот накат, пусть и с большими потерями им тогда удалось отразить. Затем власти Конфедерации опомнились и выстроили на всех дорогах жесткую цепь пограничных пунктов.

Военную помощь стало получать несколько сложнее. Но все равно она прорывалась. Туповатые офицеры таможни зачастую не могли разобрать, военное ли назначение имеет невзрачная коробка с электроникой внутри. Сертификаты говорили о медицинском оборудовании, гражданской связи. Её не грех и пропустить для «гуманитарной» отчётности. Эффективные против летаков гладкоствольные ружья пусть и со скрипом, но проходили, как гражданское оружие.

Так и жили.

Грязные, в болотной тине, испачканные жидкой грязюкой, «медведи» слезали со своего странного транспорта на относительно крепкую почву под ногами. Кто-то из бойцов тяжко валился прямо на жухлую траву, кто-то спешно закуривал. Послышался первый смех, дружеские подначивания. Люди, как могли, выпускали пар. Стрига шел и улыбался. Привычные для него звуки после тяжелого рейда. Самое главное — ему еще в пути передали последнее сообщение от командования. Цели поражены, на той стороне воцарилась дикая паника. Задача выполнена!

— Митяй, включаем?

Связист батальона вопрошающе уставился на приданного им представителя роты звестников. Бывший инженер, изобретатель и разработчик программного оборудования немолодой по возрасту лейтенант отлично понимал важность текущего события. Да и парень молодец, выдержал рейд и привез поистине сказочный по силе воздействия материал.

Бывший блогер поднял на республиканца счастливые глаза и попросил:

— Еще минутку для монтажа можно. Вдруг наши в кадр попали?

Связист ухмыльнулся:

— Ну да. Эти могут везде своими епалами хлопать. Не торопись, время у нас еще есть. Сейчас оно есть.

И снова вся Европа привычно прильнула к экранам мониторов, планшетов и смартфонов. Тела убитых наемников, их показания на камеру, стартующие со странных вытянутых, как гусеницы машин ракеты, кадры их удара по атомной станции. Такой оперативности не могло позволить себе ни одно СМИ в мире. Паника, воцарившаяся в городе атомщиков. Растерянные лица правителей европейских государств. Эта операция стала последним предупреждением. Намеком на то, что умирать все будут вместе.

Чернорустрим постепенно становился главным информационным окном планеты. Западный мир начал проигрывать битву за умы его сограждан. Буря грянула, когда её не ждали!

Как управляется мир и разгораются войны? Дипломаты лгут журналистам и верят своей же лжи, читая ее в газетах.

Антуан де Сент-Экзюпери.

Они сидели на углу девяностоградусного поворота, потом шли десять метров серой зоны, снова поворот, и там уже затаился противник. Пару дней назад ляхи дерзко штурманули опорник «миротворцев», заняли его и, теперь вклинившись в их линию обороны, отсекли примерно километр окопов. Альянсу до зарезу нужен был успех. Пусть и такой маленький. Это на севере чернорусы перли вперед, на южном фланге все оставалось по-старому. Пусть здесь было суше, сказывалась близость лесостепи, но и ветер доставал сильней. Вот и сейчас к извечной дилемме — что делать прибавились замерзшие руки и остывающие ноги.