Леонид Ильич в ответ широко заулыбался. Он тут же сел за руль и с энтузиазмом подтолкнул Никсона на пассажирское сиденье. Глава личной охраны президента побледнел, когда увидел, что его подопечный садится в машину. И они помчались по одной из узких дорог, идущих по периметру вокруг Кэмп-Дэвида. Американец мог только воображать, что случится, если джип секретной службы или морских пехотинцев вдруг появится из-за угла на этой дороге с односторонним движением. В одном месте был очень крутой спуск с ярким знаком и надписью: «Медленно. Опасный поворот!»
Даже когда Никон когда ездил здесь на спортивном автомобиле, нажимал на тормоза для того, чтобы не съехать с дороги вниз. Когда в этот раз они приблизились к спуску, Брежнев мчался со скоростью 50 миль в час. Никсон резко подался вперед и закричал — : «Медленный спуск. Притормозите. Очень опасно!». Но Генсек не обратил на мои слова никакого внимания.
Картина маслом: правители обеих крупнейших сверхдержав мира сидят в одном автомобиле, который несется на большой скорости по крутым виражам совершенно незнакомой водителю дороги. К слову, американскому президенту запрещается самому садиться за руль автомашины. Что же произошло дальше? Вот что потом написал Никсон в воспоминаниях:
— «Мы достигли низины, пронзительно завизжали покрышки, когда Брежнев резко нажал на тормоза и повернул».
Автомобиль слегка занесло, но все обошлось благополучно. По словам А. Добрынина, американский президент «перенервничал, когда чуть было не ударился головой о ветровое стекло», а потом выглядел «потрясенным». Какой русский не любит быстрой езды!
Завершив поездку, Брежнев невозмутимо сказал Никсону:
— Это очень хороший автомобиль. Он отлично держится на дороге.
— Да вы отличный водитель! — с легкой дрожью в голосе ответил тот. — Я никогда бы не смог повернуть здесь на такой скорости!
Был даже в СССР анекдот на эту тему — «Решил Брежнев покататься и уселся на место водителя. А его гаишник остановил. Посмотрел внутрь и отпустил. Его приятели спрашивают, мол, кто там был, а он им: „Не знаю. Но водитель у него — Брежнев!“».
Никсон плеснул в стаканы виски и подал один из них своему визави. Леонид Ильич еще удивился, когда ему перед неофициальным обедом подали аперитив — виски с содовой. Брежнев стал ждать, что сейчас должны принести и закуску, как и положено по русской традиции. Но её не принесли, генсек недоумевал и ждал закуску:
«Ну что это они — подают выпивку без закуски. Если пригласили пообедать, так надо к столу. Там и выпьем».
Переводчик пояснил Леониду Ильичу, что у американцев есть традиция: перед обедом для аппетита, что-нибудь выпить без закуски. После Брежнев сказал:
«Ну, раз такой обычай, тогда ладно».
— Давай, Леонид, — поговорим о том, о чем не следует знать публике.
В комнате кроме глав государств присутствовали лишь переводчики. Оба были бледны, слишком уж большая тайна витала сейчас в этом самом защищенном в мире помещении. Брежнев спрятал улыбку. Потому что она во многом и была виной того, что потепление отношений состоялось. Прагматичный выбор в стране, где недавно превалировала идеология.
— Ну что ж, поговорим. Наши договоренности в силе?
Никсон неспешно кивнул. Слишком серьезный сейчас предстоял разговор. О тайне, которую ведали оба руководителя, контролирующих почти весь мир, знали не так много людей. Но влияние на мировую политику она оказывала огромную.
Из протокола встречи на высшем уровне. Для общего ознакомления читающей публики с языком той эпохи.
Л. И. БРЕЖНЕВ.
Г-н президент, я хотел бы прежде всего передать Вам самые добрые пожелания, приветы, теплые чувства всех моих товарищей в Москве. Незадолго до моего отъезда мы провели заседание нашего Политбюро, где подробно обсуждали общее состояние советско-американских отношений и перспективы их развития на будущее. Обсуждали мы возможные результаты нынешней встречи. При этом все мы были абсолютно единодушны в отношении той главной основы, на которой должна состояться наша с Вами встреча.
Всё это позволяет мне сейчас сказать, что я прибыл к вам с хорошими чувствами и добрыми намерениями и что я возлагаю большие надежды на наши предстоящие переговоры. Конечно, не все вопросы будет легко разрешить, определенные трудности в ряде областей еще остаются, однако, будучи оптимистом, я всегда говорю, что в конечном счете нет безвыходных ситуаций. При обоюдном желании всегда можно договориться.
Р. НИКСОН. Я разделяю Ваши общие настроения в связи с нашими предстоящими переговорами. Пока мы с Вами беседуем наедине, хочу выразить признательность за Ваши уважительные высказывания в мой адрес, о которых мне рассказывали. По-моему, мы должны с Вами признать, что мы стоим во главе двух наиболее могущественных государств мира, и поэтому, хотя впредь между нами и могут возникать те или иные разногласия, важно, чтобы мы сумели сотрудничать друг с другом ради общих целей. Главное состоит в том, чтобы между мною и Вами установились дружественные взаимоотношения. Если мы с Вами будем сотрудничать, мы сможем изменить мир к лучшему.
Р. НИКСОН. Могу сообщить вам, что в беседе с генеральным секретарем мы поговорили об общей атмосфере нашей встречи и подчеркнули большую роль личных взаимоотношений для достижения взаимопонимания и упрочения отношений мира между нашими странами. При наличии таких взаимоотношений и при условии хорошей предварительной подготовки можно надеяться, что мы сумеем провести хорошую встречу на высшем уровне.
На этой первой беседе я хотел бы предложить генеральному секретарю по праву гостя высказать свои соображения по общему вопросу — о состоянии и перспективах наших отношений.
Л. И. БРЕЖНЕВ. Думаю, что нам сейчас нецелесообразно возвращаться к давней истории советско-американских отношений. Говорю об этом не потому, что эта история не заслуживает внимания, а потому что, как это было в прошлом году в Москве, мы должны постараться сэкономить время и сосредоточиться не на истории, а на настоящем и, главное, будущем наших взаимоотношений.
Однако я должен все же сказать два-три слова и об истории. В прошлом отношения между нашими двумя странами развивались неровно. Было в них и хорошее, особенно в период совместной нашей борьбы против фашизма, но потом дела пошли, к сожалению, по другому пути, по причинам, о которых я сейчас говорить не буду, потому что Вы их хорошо знаете.
Я глубоко верю, что все, что нами было достигнуто тогда в Москве, направленно к одной цели — упрочению всеобщего мира, улучшению наших взаимоотношений. Мы тогда не мерились силой друг с другом, а приняли ряд хороших документов, которые пользуются единодушной поддержкой нашего народа и, насколько я знаю, американского народа. И в нашей стране, и в Америке, и в большинстве других стран прошлогодняя встреча была охарактеризована как историческая. […] Уверен, что и нынешняя встреча будет иметь не меньшее значение, как, впрочем, и новый визит в Советский Союз президента Никсона в 1974 году. Могу вам сообщить, что в беседе наедине я пригласил президента совершить такой визит, о чем надеюсь позже сообщить официально в одном из своих выступлений.
Р. НИКСОН. А я могу сообщить, что принял это приглашение.
Л. И. БРЕЖНЕВ. После нашей первой встречи прошел год. Для нас очень важно, что в Советском Союзе люди самых разных профессий в своих письмах, адресованных ЦК КПСС и мне лично, единодушно одобряют итоги встречи и поставленные нами цели. Это означает, что я прибыл к вам, опираясь на большую поддержку своего народа.
Таким образом, если взять истекший год, то у нас есть все основания сказать, что мы положили конец старой истории и заложили начало новой истории. Именно поэтому прошлогодняя встреча характеризуется как историческая уже нынешним поколением людей, а будущие поколения, может быть, назовут ее даже эпохальной. А именно так и будет, если мы сможем общими усилиями избавить народы от ужасов войны и обеспечить им подлинно мирную жизнь.
Все мы с вами в юности изучали историю. По существу, это была история войн и конфликтов: один фараон воевал с другим, один король — с другим и т. п. Существовала Римская империя, которая потом пала, была Австро-Венгрия, а потом и ее не стало. Значит, мы изучали историю войн, а теперь хотим, чтобы новые поколения изучали историю мира.
В беседе с Вами наедине, г-н президент, мы коротко обменялись мнениями о значении доверия. Это действительно важный фактор. К сожалению, холодная война породила недоверие между нашими странами. Теперь, когда путем обоюдных усилий мы добились улучшения советско-американских отношений именно на основе доверия, важно, чтобы оно существовало не только между нашими руководителями и народами, но и между всеми государствами.
Недавно я на одном примере еще раз убедился в том, сколь большие изменения произошли за последнее время в международном политическом климате. Как Вы знаете, я был в ФРГ с официальным визитом. Там еще живы многие из тех, кто воевал против нас во Второй мировой войне. Я, как Вы знаете, тоже — участник войны, и тем не менее меня там исключительно хорошо принимали. Это убедительно свидетельствует о значении доверия в отношениях между государствами.
Позвольте теперь поблагодарить Вас, г-н президент, за все, что делали и делаете в интересах осуществления нашей московской договоренности о предоставлении Советскому Союзу режима наибольшего благоприятствования в торговле. Я говорю об этом сейчас, так как без решения экономических вопросов просто трудно добиться упрочнения политических отношений и роста доверия.
Кстати, отмечу с удовлетворением, что ряд частных соглашений уже начал осуществляться, в том числе и договоренность о строительстве в Москве так называемого торгового центра.
Не могу не выразить удовлетворения развитием связей между нашими странами в различных областях, в том числе в сельском хозяйстве. Не так давно в США побывал наш министр мелиорации сельского хозяйства Алексеевский, который, помимо письменного отчета, много рассказал мне лично о своих впечатлениях. Хочу поблагодарить Вac и американских ученых за то, что ему была предоставлена возможность посмотреть много интересного в США.
В общем картина получается неплохая. Идут деловые переговоры с американцами. И я думаю, что, если Вы благословите ваших деловых людей на расширение сотрудничества с нами, а мы своих, — дела пойдут хорошо в интересах дружбы между нашими странами. Правда, советско-американская торговля носит пока несколько однобокий характер, но об этом мы будем иметь возможность поговорить подробнее позже.
В своем докладе на Пленуме ЦК я весьма недвусмысленно высказался в пользу установления долгосрочных экономических связей с США. Мы должны торговать с вами, как я люблю говорить, не галстуками и пуговицами, а масштабно.
В беседе с американскими сенаторами я задал вопрос: что плохого в том, что Советский Союз готов поделиться своим национальным богатством с США — дать Америке 1 триллион куб. м своего природного газа. Это, конечно, не значит, что я начал лично торговать газом. Я говорил об общем подходе, о принципах, исходя из необходимости дать новые импульсы развитию торгово-экономических отношений с США.
Р. НИКСОН. Все мы высоко ценим Ваши теплые слова о состоянии и перспективах развития наших отношений. Хочу прямо сказать моему другу Брежневу, что к нашим предстоящим встречам я подхожу с теми же чувствами. Если обратиться к недавней истории, то можно вспомнить, что 13 лет тому назад здесь, в Белом доме, состоялась первая советско-американская встреча на высшем уровне, когда президент Эйзенхауэр встречался с тогдашним руководителем Советского Союза. Чтобы правильно понять и оценить тот сдвиг, который произошел в наших отношениях, полезно вспомнить о том, какая поразительная перемена наблюдается сейчас по сравнению с настроениями и намерениями, господствовавшими тогда. При этом следует отметить, что в то время США обладали значительным превосходством над Советским Союзом в области ядерного оружия. Сегодня же мы с вами относимся друг к другу, как равный к равному. Я не думаю, что это плохо. Я исхожу из того, что хорошие отношения между двумя самыми могущественными государствами в мире могут быть построены на основе равенства силы и взаимном уважении.
Хочу далее сказать, что в вопросах развития экономических связей между нашими странами моя позиция будет полностью позитивной. Я исхожу из того, что крепнущее экономическое сотрудничество между Советским Союзом и США пойдет на пользу и Советскому Союзу и нам.
Я хотел бы завершить нашу первую беседу двумя замечаниями. В практическом смысле то историческое соглашение, которое мы с Вами подпишем в пятницу, в глазах многих людей окажется не более чем общими словами, без какого-либо реального прогресса в области ограничения стратегических вооружений. Я надеюсь, что в эти дни мы сможем поговорить с Вами о путях достижения нового прогресса в этой области в ближайшие месяцы.
И, во-вторых, в связи с заявлением генерального секретаря о широкой поддержке совместных советско-американских инициатив в Советском Союзе я хотел бы заверить его в том, что в нашей недисциплинированной системе, где существует и активно действует оппозиция, огромное большинство нашего народа, нашего конгресса, все те, кто присутствовал сегодня при Вашей встрече, поддерживают эту линию. Если бы это было не так, мы с Вами не могли бы сегодня иметь эту беседу. В этой связи хочу сказать Вам: не обращайте слишком много внимания на сенатора Джексона, он не представляет большинства нашего народа.
Л. И. БРЕЖНЕВ. Не упоминайте даже этой фамилии. Я не хочу здесь говорить каких-либо оскорбительных слов, но давайте рассмотрим, что такое национализм в хорошем смысле этого слова. Националист — это человек, который в положительном плане заботится о своем народе, о своем государстве. Если же говорить о Джексоне, то не эти чувства движут им. Он не выражает национальных чаяний американского народа. Если наша политика и политика вашего государства будет направлена на те цели, которые мы перед собой ставим, то есть на упрочнение мира, дружбы и сотрудничества, то это значит, что она приобретает интернациональный характер, а за это выступает 99 процентов населения земного шара. В этом заключается различие между нашей линией и линией Джексона и ему подобных. А все остальное — это эквилибристика, ходьба по проволоке веером.
Р. НИКСОН. Мы еще перевоспитаем Джексона. Благодарю Вас за интересную беседу и надеюсь, что остальные наши беседы пройдут в столь же конструктивном духе и будут отмечены столь же дружественной атмосферой.
