И мне безумно захотелось этого. Я потянулась к Тауру, но он оттолкнул меня.
– Этого я никогда не сделаю.
– Почему? – вырвалось у меня. Мои щёки пылали. Как же мне было стыдно за мою слабость!
– Потому что ты дорога мне. И я помогу тебе.
Дальше до самых скал мы шли молча, но я время от времени кидала быстрые взгляды на младшего из Ветреных братьев. Он был настолько красивым, что мне не верилось, что он может действительно полюбить меня. И в то же время мне очень хотелось верить его словам.
Лес закончился, казалось бы, непреодолимой преградой. Скалы, выросшие на нашем пути, выглядели неприступными, они стояли перед нами настоящей стеной и тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. На скалах то там, то тут виднелись оберегающие надписи и рисунки. А с камней и из расщелин на нас таращились куклы. Целая армия кукол. Некоторые из них уже сгнили, превратившись в грязные выцветшие тряпки. Другие были совсем новые. Какие-то из них казались наивной неумелой поделкой, а иные пугали до жути, напоминая настоящих детей.
– Что это? – вздрогнула я, невольно прижимаясь к Тауру. Тот обнял меня за плечи.
– Стражи, – пояснил младший. – Есть поверье, что такие куклы оберегают от зла. Наверняка местные жители считают, что за скалами обитает нечто зловредное, вот и хотят таким образом отгородиться.
В том месте, где кукол было больше всего, я заметила выбитую в камне лестницу.
– Смотри, – указала я Тауру.
Тот спросил:
– Ты уверена, что хочешь идти дальше?
– Если я не пойду, кто это сделает за меня? – откликнулась я, совершенно не рисуясь. Я пришла сюда не только чтобы помочь несчастным девушкам. Я здесь ради Рони.
Осторожно, стараясь не раздавить кукол, я запрыгала по камням. Лестница привела меня к небольшой расщелине; протиснувшись в неё, я ахнула от восторга. Скрытые в скалах, сливаясь с ними, стояли развалины древнего замка. Изогнутые узкие коридоры, изящные формы стен и колонн, частично разрушенные огнём драконов и ветром, пустые окна, смотрящие в никуда, небо вместо крыши… Развалины настолько слились с окружающим их пейзажем, что, наверное, были ещё прекраснее, чем сам замок в момент своей славы. Но это величие было олицетворением одиночества, пустоты. И мне сразу вспомнился Рэут.
Любуясь развалинами, я плакала одновременно от восторга и боли. Касаясь стен замка, скользя по остаткам мозаики на полу, я пыталась представить, каким он был в момент своего расцвета. Замок казался безумным сном. Мне чудилось, что я уже была здесь когда-то давно, видела его во снах. Вряд ли это было так, но то, что я его никогда не забуду, – это точно. А потом у меня прямо под ногами образовалась пустота, из которой доносился шум моря. Ещё один шаг – и я бы упала вниз. Но и пустота, и море казались лишь частью замка. Я даже не испугалась.
– Море, – ахнула я от восторга. – Почему никто не рассказал мне о море?
Ветер растрепал мои волосы, освежил лицо холодным дыханием. Ветер позвал меня за собой, и мне захотелось, раскинув руки, броситься вниз. И, обратившись в птицу, никогда не покидать это место.
– Тебе о нём рассказывали старик и трактирщик. – Таур взял меня за руку. И его прикосновение тут же обрезало мне крылья. Я сжала ладонь младшего.
– Но…
– Это место называют общей могилой. Во время войны с эльфами маги сбрасывали их тела со скал. Чем не общая могила? Но это не море, просто очень большое озеро. Эльфы когда-то назвали его Озером Потерянной мечты. Это место невозможно найти или увидеть, не минуя скал. Говорят, дорогу к нему находят лишь те, кто хочет избавиться от своей мечты. Достаточно пройти сквозь скалы, взять камень и, подумав о мечте, бросить камень в воду. Как маги сбросили эльфов. Очень символично.
– Разве есть люди, которые добровольно хотят избавиться от мечты? И разве я сама хочу этого?
– Есть мечты, которые только ранят, толкают человека к безумству, лишают покоя. Ведь мечта не обязана делать счастливым. Цель мечты не в этом.
– А в чём?
– Заставить совершенствоваться. Твоя мечта из таких – ты хочешь помочь брату. Но в глубине души она тяготит тебя, и очень сильно. Дная, сейчас ты можешь взять камень, подумать о своей мечте и сбросить её в воду.
– И что тогда будет?
– Ты станешь свободной. Свободны только люди без желаний и надежд.
– Но разве не мечты дают нам крылья?
– Только сбывшиеся мечты окрыляют нас. А те, что умерли в нашем сердце, не став на крыло, отравляют нас ядом безнадёжности.
Недалеко от берега я заметила что-то похожее на островок, на котором росло старое ветвистое дерево с красными листьями. Это дерево напомнило мне Священный лес. Напомнило брата.
– Нет, Таур, я не брошу свою мечту, – прошептала я, рассматривая дерево и островок. Среди ветвей я заметила гнёзда воронов. И рассмотрела ещё кое-что. В извилинах коры виднелся силуэт эльфа. Он был частью дерева, словно вырос вместе с ним.
– Как такое возможно? – Я указала Тауру на вросшие в дерево и обтянутые кожей кости.
– Вероятно, среди сброшенных в воду эльфов оказались и живые. Они создали из своих тел остров и, используя силу растения, попытались сохранить жизнь одному из своих соплеменников. Но, видимо, опыт оказался неудачным. Дерево поглотило эльфа вместо того, чтобы спасти.
– Или… или им удалось! Две жизни срослись в одну, порождая нечто новое. Я должна узнать, как они это сумели.
В этот момент я не думала о девушке, из которой медленно вытягивали жизнь, не думала обо всех жертвах Тёмных. Я хотела знать, как это может помочь Рони. Ведь не зря же Рэут послал меня сюда.
– Как вам удалось выжить?! – закричала я, срывая голос.
Ветер подхватил мои слова и закружил их над озером и развалинами замка.
Дерево ожило. Зашевелило ветвями, закачалось из стороны в сторону, выдирая свои корни из груды костей. Вот что представлял собой остров!
«Боги, – мелькнуло у меня в голове, – те немногие эльфы, что были живы, когда их кинули в воду, вырастили это дерево из своей ненависти на своих же телах. Их желание жить во что бы то ни стало могло породить только монстра, несущего смерть».
И, подтверждая мои мысли, дерево вдруг прыгнуло. Едва не упав в воду, оно ухватилось ветвями за камни у самых моих ног. Подтянулось. И я увидела искажённое, слившееся с корой лицо эльфа. На меня смотрели нечеловеческие, безумные, полные ненависти глаза.
Я увернулась от хлёсткого удара ветви совершенно случайно. Откатилась в сторону, обдирая локти об острые камни. Дерево взобралось на скалы, обрушив вниз одну из стен замка.
– Не зевай, – крикнул младший и тут же получил сильный удар в грудь.
Таур отлетел в сторону, перекувырнулся и сразу вскочил на ноги. Одежда у него на груди была порвана, на бледной коже выступила кровь. Младший зарычал. В его руке блеснул меч. Ветер принёс жёлтые листья и разметал по плечам младшего белые длинные волосы. Теперь Таур совсем не был похож на того парнишку, который сидел со мной в трактире. Теперь он был самим собой. Я забыла спрятать глаза и поймала его взгляд, полный жёлтого пламени. И мне показалось, что меня ударило молнией. Таур улыбнулся. Но в этой улыбке не было и грамма веселья. Дерево, медленно ступая обломанными корнями, двинулось к Ветреному брату. Тёмный решил, что Таур его настоящий противник.
– Таур, – закричала я, – не злись, ты только подпитываешь его!
Ветреный брат не ответил. Он готов был сразиться. Но этого нельзя было допустить. Я отчётливо понимала, что чем больше Таур отдаёт своей ненависти, тем сильнее становится Тёмный. Младший продемонстрировал мне это, ударив меня по лицу. Но Таур почему-то игнорировал очевидное.
Под водой застонали призраки, поднимаясь к свету вместе с волнами. Мертвецы начали карабкаться на скалы. Древняя боевая эльфийская песня зазвучала над развалинами замка. Яростно закричали вороны в небе. Что-то зашевелилось среди камней, и я охнула, увидев, как к нам идут и ползут куклы-стражи. Их становилось всё больше. Они пришли, чтобы принять бой. Потрёпанное жуткое воинство.
