– Это же был снежный дракон? – спросила я.
– Да. И прошу тебя никому и никогда не рассказывать об этом.
– Но ведь это же невозможно, снежных драконов не стало много веков назад. Когда…
– Дная, я прошу тебя забыть то, что ты видела. У меня нет объяснений для тебя. И если кто-то узнает, что мне подчиняется снежный дракон, у меня возникнут серьёзные неприятности.
– Но Белая госпожа знает.
– Между нами свои счёты.
– Хорошо, я забуду, – кивнула я, хотя забыть снежного дракона было просто невозможно.
– Спасибо. – Рэут вновь постарел, стал собой.
– Почему ты спас меня?
– А я мог поступить как-то иначе?
– Горожане Великого города, которые хоть раз встречали тебя на улице, наверняка бы сказали, что мог.
– Много они обо мне понимают, – хмыкнул старик. – К тому же во время схватки чувствуешь себя таким молодым.
– Я это заметила.
– Ты слишком много замечаешь. – Рэут коснулся ладонью моего лба, и я почувствовала, как меня снова потянуло в сон.
– О нет, – пробормотала я, – не усыпляй меня.
– Так будет лучше. Тебе нужно отдохнуть.
Мои ноги подогнулись, я вновь упала в снег. Рэут нагнулся и легко поднял меня на руки.
– Лени, – попыталась произнести я. Губы не слушались.
– Она спит, – заверил меня Рэут. – И ты спи. Я не пущу зло в твои сны.
Мне вдруг стало очень спокойно, даже хорошо. Лени была в безопасности, Рэут был рядом, уж он-то сможет мне помочь. Теперь можно было закрыть глаза и спать, спать, спать. Мне снился Рони, мы играли в прятки.
Я проснулась очень живой. Потому что чувствовала каждую клеточку своего тела. И каждая эта клеточка болела нестерпимо.
Я лежала в уютной мягкой постели. На мне была лишь белая шёлковая рубашка, она успокаивающе холодила кожу, смазанную какой-то приятно пахнущей мазью. Мне сразу вспомнился день Испытания. Холод, шёлковая рубаха, старший Ветреный брат…
– Мы тебя лечили, – раздался рядом голос Лени, и я подскочила на постели, тут же пожалев об этом. – Лежи.
Лени была всё ещё бледной, но в её глазах сверкали озорные искорки.
– Всё хорошо? – спросила я сестру.
– Да, – кивнула девочка серьёзно. – Сегодня утром мы с Рэутом учили Эната говорить. У него почти получилось.
– Он тебя не обижает?
– Энат?
– Рэут.
Сестра рассмеялась, словно я сказала самую большую глупость на свете.
– Он очень добрый.
– Никто из его учеников так бы не сказал.
– Потому что вы глупые, – показала мне язык Лени.
«Потому что ты глупая», – услышала я точно наяву голос Белой госпожи, и мне стало холодно.
– Уже пришла в себя? – Рэут стоял на пороге с подносом в руках. На подносе дымилась тарелка супа и лежали два куска невероятно ароматного хлеба. Безумно захотелось есть, и неприлично заурчал живот.
Рэут поставил поднос на низенький столик у кровати.
– Лени, – сказал он, – сбегай за ложкой, я, кажется, забыл её.
Я от расстройства аж заскулила, нет, Рэут не забыл – он сделал это специально, чтобы меня помучить. Тоже мне добрый!
Лени убежала.
– Если не разорвать поток, Лени умрёт, – сказал Рэут, глядя на дверь.
Я похолодела:
– Как разорвать?
– Есть два варианта. Первый самый простой – уничтожить того, кто питается за счёт девочки.
Я вспомнила брата и почувствовала боль. Как я могу выбирать?
– А второй вариант?
Рэут пожал плечами:
– Нужен источник силы, очень мощный, чтобы его хватило надолго и чтобы он мог заменить Лени, прикрыть её собой, отдавая свою энергию вместо неё. Пока ты не найдёшь ответы и не поможешь Рони.
– Я готова встать на место Лени.
– Чушь! Тебя не хватит надолго, кроме того, ты тогда не сможешь искать.
– Кто же тогда? Кто? – Я схватила Рэута за руку.
В комнату вбежала Лени и улыбнулась нам так радостно, что в этот момент я была готова пожертвовать братом. Мой лоб обожгло.
– Ещё один цветок, – сказал Рэут.
– О, Дная. – На глаза Лени навернулись слёзы.
– Глупости. – Мои губы задрожали. – Ерунда…
Я хотела приободрить сестричку, сказать, что это не страшно – потерять ветвь, ведь малышку ждало то же самое. Но, вскрикнув, замерла и не договорила. Лоб Лени был чист. Я потянулась к девочке, коснулась её кожи, словно пыталась различить правду кончиками пальцев и не веря собственным глазам.
– Я убрал эту нелепую ветвь с её лба. Лени свободна, – пояснил Рэут.
– Но как?
– Она лишь ребёнок. Паразит не въелся глубоко в её кожу.
– Кто?
– Ты никогда не задумывалась, почему такой узор появляется лишь у женщин, но никогда у мужчин? И почему такого не происходит с женщинами в других королевствах?
– В нашем королевстве женщины ничего не значат, и это лучший способ указать на наше бесправие даже среди благородных.
– Это верно лишь отчасти. Наше королевство когда-то принадлежало эльфам. Вместе с землёй, пропитанной их кровью, мы получили их замки, их обычаи, их магию. Когда люди победили эльфов, они думали, что имеют всё это по праву. Но им не досталось ничего. Взятое насильно золото прожигало руки, сила не хотела слушаться магов, земли хирели и плодили лишь сорняки и чудовищ. Мир был опустошён. После войны везде было тяжело. Но Королевство Снежных драконов попросту отказалось повиноваться. Люди ушли. Вот только пустые земли манили их обратно. И тогда маги поняли: чтобы получить желаемое, чтобы подчинить это королевство, нужны жертвы. Но не кровь и смерть – нужна жизнь. Мужчины всегда несут разрушение, женщины дарят жизнь. Поэтому в жертву принесли женщин. Провели кровавый обряд. Никто не знает, в чём конкретно он заключался, но никто не сомневается в его силе. И напоминанием о нём стала эта ветвь на лбу женщин благородных родов.
– Но с тех пор прошло столько веков.
– Время ничего не значит. И кровь тоже. Ведь такой узор появляется не только у родных детей благородных, но и у приёмных тоже. Простолюдинки, вышедшие замуж за хозяев замков, получают ветвь в награду.
– У моей мамы ветвь так и не появилась, – сказала я.
– Ещё одно исключение, да? – кивнул Рэут.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я.
– Мама просто особенная, – встряла в разговор Лени, – она не такая, как все.
– Верно, малышка, – улыбнулся Рэут и погладил Лени по золотистым волосам. – Как и ты, ты ведь тоже особенная.
Вернуться к мучащей меня теме мы с Рэутом смогли лишь поздно ночью, когда Лени уснула.
Я укрыла спящую сестрёнку одеялом и спустилась на кухню, точно зная, что Рэут ждёт меня там. Это было его самое любимое место в доме.
Старый маг указал мне на кресло, принёс чашку с чаем. Поставил рядом на столик вазочку с вареньем.
– Всё ещё чувствуешь холод? – спросил он заботливо.
– Иногда, – призналась я. – У самого сердца. Что я должна сделать, чтобы спасти Лени? – задала я волнующий меня вопрос.
– Я уже говорил – достать источник.
– Что это?
– Любое волшебное создание или артефакт. Всё, что является источником силы. Но есть одна загвоздка, Дная. Заставить насильно мы никого не сможем. Нужно добровольное согласие, или это может быть вещь, у которой нет прав.
– Кто же согласится добровольно кормить монстра?
Рэут только пожал плечами и, отхлебнув из своей чашки, сказал:
– Ты хотела стать настоящим магом. А быть магом – это не умение показывать фокусы и сжигать всё вокруг, это необходимость разбираться с проблемами, решение которых никому более не подвластно. И для этого нужны не только талант и сила, для этого необходимо иметь мозги. В нашу первую встречу я уже говорил тебе, что прежде всего нужно думать. Думай, Дная, анализируй каждое своё чувство, каждый поступок, научись заглядывать за пределы возможного. Кстати, возвращаю тебе кольцо, оно может ещё пригодиться. – Рэут взял мою руку и снова надел кольцо мне на палец, кристаллик на нём вновь был цел. – Есть множество способов вынудить кого-либо поступать угодным тебе образом. Сила тут не главное. Порою умение управлять чувствами противника значительно важнее. Любовь, ненависть, стыд, восхищение – вот тебе далеко не полный список того, что может повлиять на противника сильнее магии. Зря ты не согласилась стать ученицей Рюка. Главный королевский маг мог бы преподать тебе урок в искусстве манипулирования.
