– Лан, девица, дашь ещё 200 рублей сверху – возьму двоих. Моя Маришка – резвая кобылка.

– Моя, похоже, тоже, – едва слышно произнес Арс и бросил на брюнетку весёлый, красноречивый взгляд. Она ответила томным хлопаньем ресниц и снова вернулась к разговору.

– Они поедут, а я останусь, – Марина протянула купюру Василию, – не больно-то хочется елозить дубленкой по сену. Нет уж, спасибо. Здесь подожду. К тому же одна Маришка у вас уже есть.

Лошадь тряхнула гривой, всхрапнула и выпустила облачко пара в морозный воздух.

– Обратно их привезёте, заплачу ещё тысячу.

Мужик довольно присвистнул, почесал покрасневший нос, плюхнул на сани пакет продуктами и забрался сам. Мы с лордом уселись бок о бок спинами вперед. Мда… Ни бортов, ни ручек. Просто плоскость на полозьях и жалкая подстилка из сена. Из какого века этот раритет?

– Темнеет, – протянул Василий, въезжая в лесок. – Вовремя ты успел, Сеня. Волки у нас тут по ночам бродят. Места глухие. Впотьмах никто б тебя не повез.

– Подождите, а обратно мы как поедем? – спросила я мужика.

– Дык, завтра теперь только.

– Но мы ночевать не планировали.

– Не боись, девонька, дед Егор пригреет.

– Что он сделает? – переспросил Арс.

– Ась? Не русский, чтоль?

– Кто это дед Егор? – оглянулась я через плечо на Василия.

– Дык, вы ж про девятый дом спрашивали. Он в нём живет, нормальный мужик, мировой. Да вам ваще свезло, что баба моя в магазин послала, так бы вам пришлось до утра ждать в Зелёнке. У нас в деревне тоже магазин есть, но я там Катюхе задолжал, а она баба вредная, зато дойки у неё что надо. Любо-дорого смотреть, да что смотреть, один раз я…

Россия – страна контрастов. Ещё вчера мы гуляли по Орску и ужинали в дорогом ресторане. А сегодня трясёмся на доисторических санях в какой-то Тмутаракани и слушаем колхозные байки про чьи-то дородные груди.

Кобылка круто пошла в гору, а я начала сползать вниз. Вцепилась в кромку саней и шаркала пятками, пытаясь найти опору. Свалилась бы я с саней или нет – уже не узнаю, потому что лорд Ливарелл с силой прижал меня к себе, обхватив за талию.

– Спасибо.

Он лишь кивнул и сжал ещё сильнее, давая понять, что грохнуться с саней он мне не позволит. Отлично, даже тошнота отпустила. И всё бы хорошо, вот только это не отменяло того факта, что у меня начали замерзать задница и ноги. Полем, лесом, полем, лесом… Я потеряла счет времени, дрыгала отмерзшими пальцами в ботинках, уже была готова рыдать от холода. В конце концов, плюнула на все приличия и забралась к Арсу на колени. Он как-то странно хмыкнул, но мне было всё равно. Главное – стало немного теплее.

Вскоре, слава богу, мы въехали в деревню.

– Здрасс… М-м-ы…

Я клацала зубами, пытаясь расшевелить замерзшие губы. У лорда дела обстояли немного лучше, голос хоть и подрагивал, но слова были ясны, правда, только мне. Стоявший на пороге бревенчатого дома седовласый дед крупной комплекции почесал затылок и вопросительно взглянул на Василия.

– Дык это, они вроде как жили тут, у тебя.

– Опрокинем-ка по стопочке, а то я ни рожна не понял, – бодро заявил дед Егор и жестом пригласил нас в дом.

– Давай быстрее, девонька, – подтолкнул меня в спину Василий, – трубы горят.

В тесном и тёмном тамбуре я негнущимися пальцами кое-как сняла ботинки и шагнула в комнату. Пахло древесиной и было довольно светло – с потолка свисали две лысые лампочки без плафонов. На дощатом полу лежал красный советский ковер с орнаментом. На одной из стен тоже висел ковер, только зеленоватый, с изображением пасущихся оленей. Небольшой столик примостился у окна и был хаотично заполнен пиалами с вареньями и трехлитровыми банками с соленьями. Но моё внимание привлекла не еда, а большая русская печь, наполняющая помещение теплом и треском дров. Я ринулась к ней и прижалась спиной, пятками, ладонями, попой. Прикрыла глаза и стояла так, пока в нос не ударил ядрёный запах спирта.

– Сам гнал, – горделиво произнёс дед и протянул мне стакан, наполовину заполненный мутно-белой жидкостью. Второй стакан он сунул Арсу. Как оказалось, лорд стоял рядом со мной и тоже пытался согреться.

– Ну, за знакомство! – Дед в четыре глотка опрокинул в себя самогонку. Василий – в два. Затем шумно занюхал засаленным рукавом бушлата. Его нос тут же закраснел с удвоенной силой.

Лорд сделал глоток, поморщился долю секунды, но, не желая ударить в грязь лицом, осилил пойло. Я же лишь пригубила и тут же закашлялась, а Василий заржал, забрал у меня стакан и одним махом его опустошил.

– Ещё по одной? – с блеском в глазах спросил он у деда.

– Я тебе дам по одной! – визгливо гаркнула невесть откуда взявшаяся дородная бабка в цветастом халате. Она схватила в углу допотопную деревянную швабру и со свистом огрела Василия по спине. – Пшёл вон, пропойца. Да как не стыдно только?! Любка твоя поди заждалась уже ненаглядного своего. А ну!

– Ведьма! – мужичок сгорбился и выскочил на улицу.

– Ты старый кусок дурака! – переключилась бабка на дедку, потрясая своим оружием. – Ты зачем людей спаиваешь? Да и кто вы такие вообще?

– Сеня, – произнёс Арс, поражённый таким зрелищем и алкоголем, на автопилоте перестроившийся в боевую стойку мага огня и наверняка просчитывающий в уме планы самообороны от агрессивно настроенной хозяйки дома.

– Меня зовут Кристина, – выглянула я из-за широкой спины лорда, немного оттаяв. – Лет тридцать назад в этом доме жила моя мама, Инга Белова…

– И?! Наш дом теперь заграбастать хочешь? – старуха потрясла шваброй.

– Нет, нет! Ни в коем случае!

– Имей в виду, ничего у тебя не выйдет. У нас всё по закону, всё по документам.

– На дом я не претендую! Честно! Просто собираю информацию о маме, она ведь умерла, кода мне было около четырёх. Теперь я выросла и хочу узнать про свою семью. Какой была мама, что любила, что делала, понимаете?

Бабка недоверчиво покосилась, но вернула своё оружие на место в угол.

Я сжимала в руках дымящуюся чашку терпкого травяного чая. Лорд сидел рядом у окна, напротив расположился дед Егор. И плевать, что чай нам с Арсом налили в немытые чашки со сколами, и плевать, что дед «Сене» подсунул ещё один стакан с самогоном. Плевать. Главное тепло, главное – нас не выставили на мороз, главное – сейчас мы что-то узнаем.

Но, увы, после детальных объяснений цели нашего визита, показа фотографии мамы и упоминания сухих фактов из её жизни ответом нам стало лишь неопределённое пожатие плечами бабы Веры.

– Помню, была у Аглаи дочь, – сказала она, разливая по тарелкам суп, – обычная девка, выросла и в город подалась. Больше не возвращалась. Не приехала даже когда Аглая помирала.

– Хорошая травница была. Аглая, – вставил Егор.

– Дурак! Да её дом все за версту обходили. Травница, ха! Ведьма самая настоящая!

Мы с Арсом переглянулись.

– Не пори чушь, старая! Аглая хорошая баба была.

– У тебя все хорошие, кто самогон гонит! Если б не её агрегат, пил бы ты сейчас молоко парное.

– Агрегат я вам не отдам, – окинул дед нас мутным взглядом. – А бабка твоя, Аглая, всех на ноги ставила, а вот себя не смогла. Помянем. – Произнёс дед, хлебнул из стакана и выловил из тарелки часть куриной лапы, ту, которая с пальцами и ногтями, и принялся её обгладывать.

Арс едва заметно задел меня локтем и указал взглядом, полным непонимания и удивления в свою тарелку. Я знала точно, что попадись мне это в супе, я б испытала рвотный позыв. Но, слава богу, так «повезло» именно лорду. А у курицы, как известно, всего две ноги, и я выдохнула с облегчением. А вот Арс, напротив, обречённо вздохнул, но смело взялся за лапу. Я украдкой достала телефон и запечатлела этот исторический момент. Будет что Алисе показать.

Арс чокнулся с дедом, глотнул мутно-белого пойла и тут же запил чаем.

– Ты, Сеня, на чай-то не налегай, он ж с душицей. А то растеряешь всё свое это… Как его там… Слово такое мудреное, ненашенское… Верка!