– Я уже думаю про это. Сегодня же съезжу в министерство и в почтовую службу.

Прошло несколько дней, а меня всё ещё одолевали смешанные чувства: радостно от того, что наконец-то подруга объявилась, печально, что не вернётся, и снова тепло на душе, от того, что она нашла своё место. Не хотелось быть эгоистичной. Ведь и я его нашла, своё место. Здесь – в теплых объятиях Арсгорна Ливарелла, крепко прижимающего меня к себе и отгораживающего от всех невзгод. Обо всём этом я написала в ответном письме, которое лорд отправил в терминал Фрио ещё позавчера.

«Надеюсь, у тебя всё хорошо», – произнесла я мысленную мантру, обращенную к подруге сквозь небо, тучи, пространство и достала из советского раритета вафлю, обжигающую кончики пальцев.

Лорд, стоявший за спиной, перехватил мою руку и впился в выпечку зубами.

– Осторожно! Горячая!

– Угу, – промычал он с набитым ртом.

Я улыбнулась и налила следующую порцию теста в вафельницу.

– Ты мог бы потратить свой вопрос на что-то более интересное, – заметила я и потрепала ёжик его светлых волос. – Я в тот раз из тебя всю душу вытрясла, а ты со своим «что такое вафля?» явно упустил шанс. Я ведь обязана была ответить на любой твой вопрос. Абсолютно на любой, понимаешь?

– Угу. На самом деле я хотел спросить совсем другое.

– А почему не спросил?

– Боюсь.

– Ты? Боишься? – изумилась я, ища в его голубых глазах хоть малейшие намёки на шутку. Во мне взыграло любопытство: – хорошо, даю тебе ещё один шанс! Задавай свой настоящий вопрос.

– Придёт время и я обязательно его задам, даже не сомневайся, – туманно ответил Арс.

Он извлёк из кармана изящный браслет светло-золотистого оттенка, взял мою руку, поднёс к губам и запечатлел лёгкий поцелуй. После его тёплого прикосновения на коже застыла прохлада металла. Раздался тихий щелчок. Тонкие нити неизвестного мне сплава сверкнули магическими искрами и плотнее обвили моё запястье.

– Ва-а-у, – я только и смогла восхищённо выдохнуть, рассматривая причудливое плетение.

– Нравится?

– Очень! А искры? Браслет магический? Это артефакт?

– Лучше.

– В каком смысле? – я подняла взгляд на лорда и успела заметить лукавую улыбку, которую он тут же спрятал за напускной серьёзностью.

– Кристина, не снимай его, ладно, – попросил Арс и, не давая возможности для расспросов, подарил мне долгий чувственный поцелуй.

Мир вновь сузился до нас двоих, окутал уютом и защищённостью. Мягкий поцелуй стал глубже, настойчивее. Арс прижал меня к себе, его ладони требовательно сжали мою талию и тут же скользнули ниже… Внезапно он резко отстранился.

– Что?.. – удивлённо спросила я, даже не пытаясь унять рваное дыхание.

– Горелым пахнет.

– А? Чёрт!

Я схватилась за вафельницу.

Лишь спустя несколько дней, обедая вместе с Ками, я узнала секрет Арса. Огневичка заметила украшение и поспешила с поздравлениями. На моё недоумение поведала о старинной традиции, которую в настоящее время мало кто соблюдал: лорды дарили своим избранницам брачные браслеты, тем самым заявляли о своих твёрдых намерениях.

В тот момент я испытала нежную благодарность к Арсу. Ведь он не давил, не торопил и не задавал тот самый вопрос, о котором мечтает едва ли не каждая девушка, встретившая своего «принца». В моём сердце ещё жила печаль, оставленная Рэем. Я это понимала. Арс это понимал.

– «Придёт время и я обязательно его задам, даже не сомневайся», – вспомнились мне его недавние слова.

Я провела по браслету кончиками пальцев и тепло улыбнулась.

«Ибо видит Он свет величия даже в магии презренной и греховную нечестивость в благородных. Воистину не одинаков мир в глазах Божьих».

Трактат о святости. Книга вторая, стих четырнадцатый.

Согласно заповедям Господина Вечности, великого императора Дэсара́ндеса, «Первого и единственного», Империя Пяти Солнц объявила войну невежеству, выступающему против истины, коей являлась сама суть этой могущественной страны. Каждого из её многочисленных жителей, будь то раб, свободный гражданин, солдат, купец, волшебник, сион или аристократ, обязали найти и уничтожить зло, на которое справедливо указала длань их божественного правителя. Каждый узнал о величии их цели, осознал, что любое слово и дело поможет достичь конечного результата, что все они — словно звенья одной цепи. Любой их поступок теперь либо усиливал её, либо ослаблял, а ведёт цепь к основе, на которой и зиждется вся политика Империи последние сотни лет: расширению.

Ранним утром к крепости Карсо-Анс, защищающей единственную достаточно большую и удобную для прохода имперской армии дорогу, подошёл парламентёр, потребовавший встречи с Тура́ниусом Плейфаном, архонтом вольного города Монхарб. И причина этой встречи была очевидна для любого из людей, ведь являлась логичным итогом их трёхнедельной войны: предложение почётной капитуляции, так как войска Империи Пяти Солнц, разгромившие их в поле, окопались едва ли не в пределах досягаемости стрельбы пушек, магов и инсуриев.

В страхе перед наступлением следующего дня юная Силана мучилась бессонницей, раз за разом прокручивая в голове десятки разных сценариев собственного будущего, неизменно находя его достаточно тяжёлым. Поэтому когда в комнату постучал слуга, то не разбудил её. Отец настаивал, чтобы девушка посещала каждую аудиенцию, так как это являлось ключевым этапом образования будущей правительницы «Города-фабрики». Вот только ранее «важные» встречи ограничивались пограничными конфликтами с другими вольными городами, приёмом послов от Истлы, Милиссеи или Великих Марок, бесконечными дипломатическими танцами с Сайнадским царством, решением конфликтов подданных, обсуждению крупных сделок по продаже оружия, артефактов, алхимических снадобий и инсуриев. Она не могла сосчитать, сколько раз изнывала от скуки, болтая ногами в тени отцовского трона и мечтая быстрее заняться своими делами!

Сейчас, когда до её магического совершеннолетия оставался всего год и она фактически считалась взрослой, почти подходящей для начала приёма алхимических составов, превращающих в сиона, она во все глаза смотрела на происходящее. На посланника человека, который мог уничтожить их всех — Сандака́я Мираделя, герцога «Юга» Империи Пяти Солнц и одного из четырёх советников самого императора.

Никаких других просителей не было: придворных, министров, чиновников и даже стражу отослали. Они были одни, не считая нервного переводчика, стоящего подле их гостя. В тронном зале царила оглушающая тишина, пустота и полумрак, вот только их посетитель, несмотря на ситуацию, совершенно не терялся на фоне высоких каменных колонн и широких галерей. Более того, он и сам легко мог подавить кого-то менее стойкого одним лишь своим взглядом.

За будущими переговорами мрачно наблюдали лишь портреты именитых предков архонта и его пока что единственной дочери. В воздухе стоял едва уловимый запах благовоний и духóв.

— «Ваши пленные солдаты рассказали, как вы отзываетесь о нашем Дарственном Отце», — первым нарушил тишину Сандака́й.

Переводчик, утирая холодный пот, тут же перевёл с таскольского на мунтос, заставляя Силану нахмуриться.

«Дарственный Отец», он же Хорес, двуликое божество южан, одновременно унижающий и возвеличивающий, попрекающий и хвалящий… Девушка пыталась понять суть религии своего нового южного соседа, но учитель поведал лишь то, что она неотделима от их нынешнего императора.

— Умрёт Дэсара́ндес — и всё будет забыто, — с улыбкой заявил он. — Даже у магов-целителей есть лимиты, за которые они не способны перейти. Тело человека имеет пределы. Так что Триединство вновь отвоюет свои позиции.

Однако пока всё происходило строго наоборот.

— Об этом еретике, — словно бы задумчиво ответил её отец, отчего Силана бросила взгляд в его сторону. Хоть лицо Тураниуса и было скрыто массивными подлокотниками, она легко опознала таящуюся насмешку.