Кажется, похоже — но, сука, нет! Есть отличия. И в этом кроется тот факт, что менять облик умеют весьма многие маги (в армии императора, как я слышал, есть целый полк колдунов-воронов), а вот поспособствовать росту урожая — уже нет. Потому что зависть гораздо проще испытать, чем восхищение.
Откуда я знал это? Потому что умею читать и потому что здесь есть библиотека. Одно из немногих мест, где меня никто не трогает и куда почти никто не ходит. Пару раз вместе со мной захаживал Ресмон, но здоровяку было скучно, хоть он и испытывал искреннее благоговение (вот и нужная эмоция для выращивания травы), наблюдая за моими действиями. Как он потом признался (внешний вид парня, кстати, приобрёл изменения в лучшую сторону, поскольку в лазарете ему не только поправили свежие раны, но и залечили старые), чужая «грамотность» для него кажется более необычной и чудесной, чем «какие-то огненные шары и превращения в зверей». Поначалу я было удивился, но потом сообразил. Всё ведь очевидно! Как мне объясняли ещё домашние учителя, магом становится примерно каждый пятый. А вот грамотным… тут разброс уже повыше. Не каждый аристократ владел сим искусством. Не каждый офицер (хоть и большинство) и даже не всякий купец (знал я таких: весьма умелы в торговле, но с грамотностью беда).
В общем, просиживал я там штаны чуть ли не половину свободного времени. Остальную половину тренировался на полигоне — как физически, так и магически — да пролёживал в лазарете. Хех, это сегодня мне повезло быстро закончить, а иногда бывает, что лекарей присутствовало всего пара человек, да и у тех очередь! В иной раз случалось, что свободные маги имелись, но отсутствовала Киниса. Была занята другими делами. И я ждал именно её. Скорее всего, большинство считало, что я в неё влюбился. Повод так думать у них, конечно же, был. Но кто виноват, что она действительно симпатична, является аристократкой, пусть и одного из низших рангов, а также вполне себе очевидно отвечает мне взаимностью? Хах, я ведь это вижу!
— Правильный ответ — восхищение, — сурово произнёс Табольд. — Плохо! Плохо! — едва ли не крикнул он. — Почти вся группа не знает элементарных основ! Я ведь не требую чего-то запредельного, наподобие серии эмоций для создания экстракта «Второй жизни». Это лишь чуть сложнее самого простого!
Он едва не плюнул на пол, но сдержался и вздохнул.
— Ладно ещё… — покосился в журнал, — трое из вас поступили сюда лишь пару дней как, но что остальные… — махнул он рукой. — Поднятие мёртвых? — задал ещё один вопрос.
— Власть! — хором ответили все, словно стараясь оправдаться за прошлый промах.
Анджи кивнул, а потом занял положение в центре аудитории. Значит, короткая проверка окончена, начинается урок.
— Мы уже прошли с вами такие вещи, как стихии, барьеры, исцеление и друидизм, — он хмыкнул, — а те, с кем не прошли, не отчаивайтесь. Темы идут по кругу, так что за месяц вы узнаете обо всём. Просто те, кто начнёт с более сложных… — пожал он плечами, — тому не повезло. Ходите в библиотеку или расспрашивайте товарищей. Либо, — наклонил голову, — старательно запоминайте материал, ведь основа магии везде одинакова.
Его не перебивали и слушали предельно внимательно. Причин было две: первое — факт распределения. Тех, кто к концу второго месяца плохо владел магией, направляли в наиболее тяжёлые и трудные места работы. Про это напоминали регулярно, а также и про то, что лучшие получат хорошие места в Тайной полиции, элитных магических лечебницах, лучших мастерских или даже в поместьях аристократов. Кнут и пряник. Вторым фактором являлась система наказаний. Наставник имел право назначить наказание по своему усмотрению за любое действие, которое ему не понравится. И некоторые были весьма изобретательны в том, что им не нравится. На моей памяти были случаи, когда хлестать спину направляли тех, кто «слишком много крутился». А в другой раз иной учитель мог простить даже выкрик с места или пожирание хрен знает чего, что и организовал Осберт на последнем ряду. Собственно, Табольд был довольно лояльным мужиком, который нечасто применял эту систему, потому на его занятиях класс вёл себя чуть менее скованно, но я всё равно предпочитал не рисковать понапрасну. Чего уж, я ещё ни разу не был высечен!
— Сегодня начнём тему алхимии. Что это такое, в чём её суть, почему она столь сложна, но вместе с тем столь востребована. Как вообще создавать алхимические снадобья, в чём пересечения с артефакторикой и рунами и почему они все относятся к производственной магии, — привычно произнёс он.
Я, к счастью, застал все темы, кроме стихий, которые считались одними из самых лёгких и в каком-то роде основой всего волшебства. Благо, что библиотека позволила быстро нагнать не столь уж страшное упущение. Плюсом свою роль играла и возможность конспектировать слова наставника, что весьма повышало уровень уважения и одновременно ненависти к моей персоне. Со стороны коллектива, само собой.
Вот же… придурки! Ведь адекватный человек начал бы подлизываться, ища контакты и общие темы, банально чтобы я «по дружбе» мог напомнить ему какой-то материал или прочитать пропущенный урок. Эти… злились. Что я лучше. Версы! Когда же вы уже передохните⁈ Надеюсь, Хорес желает, чтобы с моей смертью магия пропала из всего мира!
— Однажды люди заметили закономерность, что изготовленные волшебником эликсиры оказываются более эффективны. — Анджи изучал класс, особенно внимательно осматривая задние ряды. — Речь идёт о самых простых снадобьях вроде сока ликса, который снимает головную боль и последствия чрезмерного употребления выпивки.
Краем глаза заметил, как ухмыльнулся сидящий справа от меня Ханес, невысокий юркий паренёк с ёжиком чёрных волос. Тоже мой сосед по комнате. Судя по виду, он отлично знаком как с ликсом, так и с похмельем. Интересно, чем напиваются отбросы? Мёд для них слишком хорош, пиво?.. Ну-у… брага разве что. В такое ещё поверю.
— Тогда магов стали специально обучать варить различные эликсиры, как целебные или полезные, так и разные яды, а потом вообще всё, что только можно вообразить, — наставник усмехнулся. — Например, эликсир потенции, вечного света, смены пола, антимагии… — Табольд пожимает плечами. — Эликсиры — это уникальные вещи, основное преимущество которых в том, что ими можно воспользоваться после смерти мага. Ну и то, что грамотный алхимик, как и зачарователь, при наличии достаточного количества времени и подготовки может сделать такое, что иному боевику и не снилось, заставляя своих врагов плакать кровавыми слезами.
А ещё Анджи упускает «маленькую деталь». Для таких вещей крайне желательно быть грамотным. Либо иметь при себе писца. То есть служить в поместье аристократов. Хотя алхимиков, как я знаю, чаще всего отправляют в отдельные гильдии. Раньше не задумывался о причинах, считал эту практику аналогом распределения целителей, но сейчас… кажется, я понимаю суть.
— Разумеется, у магов нет времени самостоятельно экспериментировать и проверять, какой эффект получит та или иная субстанция, — подтвердил наставник мои умозаключения. — Это делали обычные люди, которые всё тщательно записывали, составляя справочники и трактаты, по которым алхимики и занимались готовкой. Повторяли, — жёстко усмехнулся Табольд. — Их задача была проста, но в то же время весьма сложна: зная конечный эффект изготавливаемого зелья, они должны были сосредотачиваться на максимальном усилении его характеристик, при этом напитывая его нужным количеством магической энергии и поддерживая необходимые эмоции. А для многих эликсиров они разные! Причём на самых сложных бывало так, что нужно менять эмоциональное состояние на ходу, по мере варки. Если всё делается правильно, то можно получить воистину уникальную вещь. Не зря именно трудами алхимиков и целителей создаются сионы — основа силы любой страны, наряду с инсуриями.
Перо быстро, но аккуратно мелькало по бумаге. Я старался записывать лишь самое основное и максимально сокращал. Благо, что писать я умел и делал это хорошо.
