Она одергивает меня за руку, не позволяя дойти до комнаты Олеси.

Комната, которую я делал по ее эскизам. Для нее. Для нас.

Но не успел достроить, потому что она ушла.

А я понимал, что слишком обидел ее, чтобы останавливать.

Интересно, ей понравилось? Судя по восхищенному взгляду — да.

Я так мечтал ей этот дом подарить. А в итоге даже не рассказал ей о нем.

Но сейчас дико злюсь от мысли, что она могла поступить так же с куда более ценным подарком для меня…

— Быстро говори, я спешу! — рявкаю я нетерпеливо.

Мне хочется скорее найти Олесю и услышать ее оправдания об этой девочке из телефона. Странное ощущение.

Я хочу, чтобы то, что сказала теща оказалось ложью. И не хочу одновременно.

Потому что не хочу верить, что моя маленькая Олесенька могла так поступить со мной. Не могла. Не могла же?

Она ведь так плакала, когда говорила мне, что потеряла нашего малыша. Я той боли никогда в жизни забыть не смогу. Клянусь, никогда больнее не было. Я до сих пор об этом вспоминаю. И виню себя. Мне ее слезы снятся.

Я поверил ей и проверять не стал. Но что если… она просто обманула меня? От обиды.

Не дай ей бог, так кинуть меня. Хватит уже и одной!

Вике я спустил сокрытие моего ребенка, потому что ее вроде родители увезли и выбора ей не оставили. Леся же…

Это совсем другое. Леся не может так поступить со мной.

— Ром, Ром, — Вика хватает меня за руки и пытается в глаза заглянуть, — ты вообще слушаешь, что я говорю?!

— Ты что-то говорила? — хмурюсь я.

— Да, я говорю, что наверно погорячилась у бассейна, — лебезит она. — Я просто слегка перебрала в честь дня рождения нашего сына. Знаешь ведь, это такая радость. И стресс одновременно. Как вспомню роды, так вздрогну. Я ведь еще рожала в государственном роддоме. Я тебе не рассказывала, да? Представляешь, зима, а у них все окна на распашку…

— Вик, щас лето, — смотрю на нее нецензурно, — пойди поспи, а? Не люблю, когда ты бредишь. И я правда спешу.

— Ой, ну да, — она таращит на меня какие-то испуганные глаза. — Я ж только извиниться хотела. И сказать, что насчет невесты Никиткиной я сильно погорячилась. Как встречу ее извинюсь, честно.

И почему я не удивлен? Никитос красавчик, объяснил маме ценность невесты-Олеси. Так Вика теперь расстелиться перед моей бывшей готова. Интересно, была бы она так же самоотверженна, знай, что Олеся моя жена?

— Я ведь вовсе не против их брака, — продолжает меня заверять она. — И ты прав, вроде девушка довольно приятная. Но ты ж знаешь материнское сердце. Такие уж мы ревнивые, особенно к сыночкам. Вон твоя мама до сих пор меня принимать не хочет, потому что тебя так сильно любит.

— Не меня, — отрезаю. — Моя мать любит мою бывшую жену. Так что оставь ее в покое. А теперь иди спать, — твердо и безоговорочно приказываю я.

Устало выдыхаю, провожая ее взглядом. Хочу убедиться, что она уйдет и точно не услышит мой разговор с Олесей.

Об этом вообще никто знать не должен.

Сжимаю в руке ее телефон. Мне уже начинает мерещиться, будто и не было никакого разговора, и никакой пытливой малышки. Будто приснилась. И тонна тяжелых мыслей добивает меня.

Нужно срочно расставить все точки над й.

Успеваю только повернуться к двери, за которой надеюсь найти Олесю, как вдруг слышу сдавленный крик:

— Помогите!!!

Щеку обжигает хлесткая пощечина.

— Заткнись, сука! — пьяно требует Никита. — Рот открыла! Будем учиться хорошим манерам, а потом ты мне расскажешь, кто оставил на твоей шее засосы.

Сжимаюсь в один большой нервный комок. И стискиваю зубы настолько сильно, что аж скулы сводит. Пусть лучше убьет меня, но рот я не открою.

Дышать тяжело из-за того, что он сидит на мне. Перед глазами все плывет. Только бы не отключиться. Неизвестно, что этот урод сделает, пока я буду без сознания. Надо придумать как выбраться из-под него и валить отсюда куда глаза глядят. Плевать на его угрозы. Заберу Милашу и уеду с ней куда-нибудь подальше от всех этих скотов. Лишь бы выбраться…

Вздрагиваю, когда дверь с грохотом открывается и бьет Никиту в бок, из-за того что я упала совсем рядом с ней.

— Кто там такой..? — хочет было возмутиться засранец, но его перебивает яростный голос:

— Че за хуйня здесь происходит? — требует Рома.

— Ой, пап… — Никита наконец слезает с меня, позволяя нормально вдохнуть. И спешит заправить свой член в штаны. Однако не успевает.

Рома подхватывает его за грудки, рывком ставит на ноги и с силой прибивает к стене рядом с дверью:

— Я спрашиваю, ты че с ней делал, сученыш?

— Пап, да ты че? — пугается грубости Никита. — Мы просто хотели немного развлечься с моей девушкой. Че такого-то?

— Поэтому она на помощь звала?! — Рома встряхивает его за грудки, с гулким стуком нехило прикладывая Ника головой об стену.

— Ай, пап, да больно же! — возмущается гаденыш. — Ты чего? Мы же играли просто. Скажи, Лесь? Мы просто так шутили…

Рома переводит взгляд на меня. А я до сих пор не могу зубы расцепить, настолько у меня челюсть занемела от напряжения. Голова дико кружится, будто я вот-вот отключусь. Видимо из-за нехватки кислорода. И трясет еще. Глаза от слез припекает, и щека горит от пощечины, а этот мудак еще хочет, чтобы я соврала для него перед папочкой?

Да я из-за этого козла впервые за много лет рада видеть своего бывшего мужа. Опоздай он всего на минуту, его сын бы уже трахал мое бездыханное тело куда придется. С него станется. Я вообще поражена, что оказывается совсем не знала Никиту. Он оказался худшей скотиной, чем его папочка. И я с удовольствием бы заложила эту свинью Роме. Но и слова выдавить не могу из-за пережитого шока.

— Видишь, молчит, — пожимает плечами сукин сын. — Это потому что ты не вовремя, пап. Ей просто неловко.

Рома смотрит на меня хмурясь:

— Значит я помешал? — строго спрашивает он.

Нет. Нет, только не уходи. Да почему я даже пошевелиться не могу?! Это как гребанный сонный паралич, только наяву и грозящий мне вполне реальной опасностью.

— Вы тут типа любовные игры устроили, а я не вовремя влез, да? — ухмыляется, осматривая на мне порванную Светкину накидку.

— Да-да, — беззаботно отвечает Ник. — Ты извини, что побеспокоили. Мы щас закончим и вернемся к бассейну.

— Да нет, — Рома весьма дружелюбно похлопывает сына по плечу, и улыбается. — Не обламывайся сын. Давай уже сразу закончим и вернемся к бассейну.

— Мгм, — мычит невпопад Ник, и потом до него будто доходит сказанное. Вернее не доходит. Как и до меня: — Чего? В смысле?

Рома вдруг сжимает руку на шее своего наследника и с силой ударяет его о стенку:

— В том смысле, что ты пойдешь со мной, говнюк, — рычит ему в лицо. — Я твоего друга манерам научил, щас и тебя в честь дня рождения учить буду! Чтобы больше и мысли не возникало девчонок насиловать, скотина.

— Да пап, ты все не так понял! — вопит сволочь. — Она правда сама хотела!

— Сама значит захотела, чтобы ты ее в рот трахнул, да? — рявкает Рома, снова прикладывая сына к стене башкой. — Чистая девочка, которую ты выбрал в невесты только для того, чтобы она прошла кастинг перед родителями?! Щас блядь мы это обсудим! — он выталкивает пинками Никиту из комнаты и бросает мне напоследок: — Здесь жди!

Они оба исчезают из поля моей слышимости и я наконец хотя бы расплакаться по человечески могу.

Реву и чувствую, как оцепенение наконец отпускает меня.

Боже, какой ужас.

Во что я вообще ввязалась? Чем я это заслужила? Он ведь только что едва не надругался надо мной?!

Так, хватит. Бери себя в руки. Нужно срочно валить отсюда. Пожалеешь себя потом.

С трудом поднимаюсь на ноги, и успеваю открыть дверь, чтобы убраться подальше из этого проклятого дома, как снова встречаю на своем пути препятствие.

— Че тебе надо, Свет? — устало спрашиваю я, не имея ни сил, ни желания уже с кем-либо воевать.