Сам ведь хотел, чтобы я ушла.

Я и ушла.

Чего ему теперь от меня нужно?

Рома глубоко затягивается сигаретой и задумчиво осматривает видимый его глазу периметр:

— Через какую клумбу, говорите, она убежала? — спрашивает вдруг.

— Да мы вроде прошерстили ближайшую аллею — нет ее, — говорит тот, что Ванек, а затем поворачивается к моему кусту: — Но если хотите сами убедиться, то она вон туда побежала.

Ой-ей…

Мне всегда казалось, что у Ромы просто рентген-зрение, ведь он меня всегда будто насквозь видел. Вот и сейчас мне кажется он даже не видит, но точно знает, что я спряталась здесь.

Поэтому как только он делает шаг в сторону моего кусточка, я спешу вылезти из него в обратную сторону в темноту и броситься наутек.

Я буквально молюсь, чтобы мой маневр остался им незаметен. Но обернуться и посмотреть еще страшнее. Поэтому я просто бегу не разбирая дороги.

Мое внимание привлекает толпа людей у входа в шумное здание. Все курят, смеются. Кажется клуб какой-то.

Отлично. То, что надо. Толпа с которой можно слиться и, в которой можно попросить у кого-нибудь телефон.

Позвоню маме, пусть вызовет мне такси. А я пока отсижусь в толпе, чтобы Рома меня не поймал.

Несмотря на секьюрити на входе, войти мне удается без проблем — показалось, что причиной тому мой слегка вызывающий внешний вид.

Быстрым шагом иду по темному коридору. Врываюсь в зал, и тут же столбенею от увиденного…

Музыка грохочет, оглушая. Именно поэтому я обманулась, решив, что это обычный ночной клуб.

Ладно. Допустим это клуб. Вполне себе ночной.

Но явно не самый обычный.

Это какой-то изврат клуб! Пыточная! Не знаю как еще назвать творящуюся здесь вакханалию.

Недалеко от меня, в углу зала девушка распятая на дыбе. Полностью обнаженная! Между ног у нее пристроился мужчина сильно старше средних лет, вылизывающий ее как голодный пес.

Охренеть. Да я даже порно смотреть стесняюсь. А тут такое! В живую!

И как меня угораздило?!

Теперь думается мне, что пожалуй не стоило сбегать от полиции. Подозреваю, что это выпитое шампанское вынуждает меня делать такие необдуманные вещи. Потому что в обычные дни не припомню за собой такого безрассудства.

Вздрагиваю, когда общий фон громкой музыки разрывает пронзительным криком.

Поворачиваюсь на звук. Там какую-то женщину хлещут плетьми.

Боже, я что в средневековье попала?!

У меня по телу разбегаются мурашки ужаса и каждый волосок дыбом становится, как подумаю, что кому-то пришло бы в голову сделать нечто подобное со мной.

Они сюда добровольно пришли? Или их силой привели? Как рабов для пыток.

Хотя меня это особо не касается. Пора валить отсюда, пока я никому на глаза не попалась.

Шагаю обратно в коридор, но меня подхватывает поток людей, возвращающихся с перекура, и утягивает в самую гущу сомнительного клуба.

Мамочки!

Кто-то хватает меня за зад, но я уворачиваюсь и ныряю еще глубже в толпу, чтобы избавиться от чьих-то шаловливых рук.

Пытаюсь успокоить себя тем, что это вовсе никакие не рабы, и все эти люди пришли сюда по собственной воле. Я слышала о подобных вечеринках, — мои девчонки работницы рассказывали, как им пришлось порядок наводить после такого. Но я точно никогда не планировала оказаться в эпицентре этой вакханалии.

Пытаюсь как можно скорее сориентироваться где теперь искать выход. В приглушенном красном свете, с раздражающими глаз стробоскопами это сделать отнюдь непросто. Ощущение, что я в какой-то хоррор попала.

И девушка вопящая поблизости добавляет экшена к моему приключению.

Она полусогнутая закована в деревянные кандалы и сзади к ней пристроился молодой мужчина, своими жесткими толчками вынуждая бежняжку биться о жесткие колодки и видимо от того так кричать.

Она ведь поэтому кричит, да?

Ну не верю я, что столь грубый секс может вызывать удовольствие.

Да и кричит она так, будто ее убивают.

Видимо так показалось не только мне, потому что из толпы зрителей к девушке подходит еще один мужчина. Он без лишних прелюдий вставляет в ее рот член и принимается буквально долбить бедную женщину так, что вся конструкция, в которую закреплена женщина начинает ходить ходуном.

Какой ужас!

Одергиваю себя от созерцания всего этого разврата и снова озираюсь по сторонам.

Я ж тут в конце концов не на экскурсии. Чего уставилась, спрашивается? Нужно как можно скорее выбраться отсюда и поймать такси.

Однако обнаружив неподалеку от себя бар, резко придумываю новый план.

Протискиваюсь к барной стойке и машу руками бармену, кажущимся во всем этом цирке наиболее адекватным. Наконец привлекаю его внимание. Подходит ближе и раздражающе тихо говорит:

— Добрый вечер.

Вернее я практически по губам это читаю.

— Ага, добрый! — ору в ответ, кивая. — Одолжите телефон, пожалуйста?! Мне нужно срочно позвонить!

Молодой полураздетый парнишка смотрит на меня с явным осуждением. Подается ко мне навстречу через бар и говорит:

— Вечеринка не предусматривает использование телефонов. Ваш куратор должен был вас предупредить.

— Простите, я не местная. Поэтому не знала, — кричу ему в ответ, пытаясь переорать музыку. — Но мне очень срочно нужно уехать, форс-мажор! Может вы сами могли бы мне вызвать такси?

Он пожимает плечами, безразлично продолжая натирать бокал.

Цену себе набивает, засранец? Или надеется, что я ему заплачу за такую крохотную услугу?

Я бы может и не против, но у меня реально с собой ничего нет. Вот только как ему это объяснить?

Подаюсь к нему через бар, и кричу:

— Очень прошу вызовите поскорее! И поставьте, пожалуйста, оплату по приезду. У меня с собой ни копейки. Честное слово, — умоляюще заглядываю ему в глаза, в надежде, что он поверит и сжалится над случайной залетной дурой.

В этот момент меня кто-то нехило так прикладывает пятерней по пятой точке.

Не долго размышляя поворачиваюсь и влепляю в ответ, но уже по лицу:

— Руки! — рявкаю так, что кажется даже баба в колодках нервно курит в сторонке.

Мужик, явно не ожидавший от меня напаса, хватается за раскрасневшуюся пухлую щечку, и почтительно склоняет голову:

— Прошу простите своего смиренного слугу, госпожа.

Таращу на него глаза, будто передо мной инопланетянин. Настолько они странно себя ведут.

— Накажите меня! — кричит он с горящими глазами. Пытается схватить меня за руку, чтобы поцеловать пальцы.

Мамочки!

Выдергиваю свою руку, и едва на барную стойку не влезаю, пытаясь спасти свою нервную систему от нового травмирующего эпизода в жизни.

— Да вы тут все чокнутые совсем! — в ужасе вскрикиваю я. — Не приближайтесь!

— Это слишком суровое наказание, моя госпожа, — мужичок внезапно кланяется мне, но все же удаляется на другой конец бара.

Поворачиваюсь обратно к бару и ору бармену:

— Умоляю, вызовите мне такси! Я здесь вообще случайно оказалась! Мне правда домой надо!

— Ладно, — хмыкает парниша. — Но при одном условии…

— Что еще за условие? — щурюсь я подозрительно. — Сразу предупреждаю, никаких непристойностей я делать не намерена! Я в ваших играх не участвую! — отрезаю громко. — Лучше пешком домой уйду.

— Да ладно тебе, — отмахивается бармен. — Я тут вообще наемный работник и ко всей этой хуйне тоже отношения не имею. Мое дело наливать. Поэтому и предложение соответствующее, — он протягивает мне рюмку с темно-зеленой жидкостью. — Я тут коктейли новые пробую делать, хочу, чтобы кто-нибудь оценил. А этим, — он кивает в толпу, — только трахаться подавай. Не до меня.

— Не поняла, — хмурюсь вопросительно, — мне нужно выпить, чтобы ты мне такси вызвал?

— Ну не просто выпить, — разводит он руками, — а там… поделиться впечатлениями, типа как сочетание вкусов и прочая хрень. Короче все, что почувствуешь, — он пожимает плечами, и выглядит сейчас по-детски простецко.