— Олесь, тебе нужно поспать, — говорю вроде так целомудренно, а ладонь моя против воли сжимается на ее узкой талии.

— Но я не хочу, — улыбается. — Ты же собирался меня целовать.

Усмехаюсь. Из ее уст подобные предложения слишком соблазнительны.

— Собирался, — снова целую ее пальцы, будто самого себя успокаивая. — Давай так, я сейчас принесу тебе лекарство и воду. Выпьешь. И если после этого не передумаешь, то мы продолжим. Договорились?

Она пожимает плечами и отворачивается на бок.

Клянусь, кажется это одно из самых тяжелых решений в моей жизни.

Сам не понимаю, какая сила мной движет, ведь я вовсе не хочу оставлять Олесю. Однако усилием воли поднимаюсь и выхожу из спальни.

Пиздец.

Ладно если бы она хотя бы оценила мой благородный поступок. Но ведь она при любом раскладе на утро начнет меня проклинать. Я более чем уверен.

Первым делом вызываю Витька и выхожу на улицу, чтобы встретить его и не беспокоить Олесю.

— Зачем звали, Роман Евгенич? — не проходит и минуты, как он уже тут как тут.

— Сигарету дай, — не дожидаясь пока он выдаст мне поштучно выхватываю из его руки пачку и нервно закуриваю: — Ты вроде шаришь насчет того пойла, что моей жене влили в клубе?

— Ну я ж по молодости лет по разным заведениям поработать успел. Всякое бывало. Потому да, маленько разбираюсь.

— И че там с антидотом? — спрашиваю, потому что понимаю, что сил моих на всю ночь не хватит оборону благородства держать. А Олеся явно не выглядит так будто ее скоро отпустит.

— Сначала надо разобраться какой дрянью вашу жену напоили, — с видом знатока выдает он.

— Она еще и разная бывает? — делаю глубокую затяжку.

— Конечно. Есть три вида, — начинает лекцию Витя. — Первая точно не ваш вариант: там телок как мешок картошки на плечо и «ебите только не будите». Мы таких порой пачками от извратов всяких отбивали.

— Витя, биография потом, — подгоняю его я. — Ближе к делу. Что с оставшимися двумя?

— Ну еще одно — химия лютая. Такую бахнешь и плевать вообще где, с кем, как. Просто трахаешься без разговоров.

— Без разговоров тоже не наш вариант, — отмахиваюсь я. — Она очень даже разговорчивая стала.

— Да и за такие, как эти два варианта клубешник могут легко мусора накрыть. Запрещенка все же.

— А есть легальные?

— Пфф, конечно. На любой вкус. Всякие там травяные экстракты и прочая хрень. У нас же знаете как, все что не запрещено — разрешено. Вот подрбные заведения и пользуются пока не запретили всякими раскрепостителями для народа.

— Очень вредные, — спрашиваю с опаской.

— Не особо, — он подимает плечами. — Они просто увеличивают приток крови к причиндалам, и клиент возбужден. Важное отличие от первых двух вариантов, что возбуждение естественное. То есть человек не станет кидаться на неодушевленные предметы и в принципе проявлять интерес к тому, кто его не привлекает в сексуальном плане.

— Ясно, — задумываюсь.

А Витя продолжает:

— Я к тому, босс, что если ваша жена не стала бросаться на всех мужиков подряд, то очевидно мы имеем дело с третим вариантом.

— Это я и без тебя понял, — бубоню себе под нос. — Чем это вывести-то?

— Не, вы походу не поняли, Роман Евгенич, — тормозит меня Витек. — Это пойло просто сделало вашу жену чуть более откровенной. Во всех планах. Как сорванный стоп-кран. Смекаете?

— Неа, — хмурюсь, затягиваясь едким дымом. — Продолжай.

— Ну смотрите, если к примеру к ней сейчас подойду я, она что сделает?

— Не знаю что она, — рокочу. — А я тебя разъебу.

— Ну чисто теоретически же, Роман Евгенич, — нудит Витя. — Если к ней сейчас подойдет любой другой мужик — да она его стопудов просто пошлет. Так ведь?

— Абсолютно. Она у меня девочка гордая. Неприступная.

— Потому что сексуально незаинтересованна во мне и каком бы то ни было еще мужике. Понимаете? — он смотрит на меня выжидающе и видимо осознав, что я чет нихуя не понимаю продолжает: — Роман Евгенич, может это не мое дело, но… если она до сих пор вас не послала, значит…

— Да ладно?! — я едва дымом не давлюсь, когда до меня доходит то, что пытается донести мне Витя.

Выбрасываю сигарету и врываюсь обратно в дом. Я должен проверить эту теорию…

Врываюсь в спальню с намерением принять-таки все предложения своей жены. Меня ломает от удовольствия, что можно больше не сдерживаться.

Едва ли не на ходу скидываю с себя одежду и становлюсь коленями на кровать в ногах у Олеси. Она даже позу не сменила с тех пор, как я ушел. Так и лежит на боку, делая вид, что не слышит, что я вошел. Лишь бы не передумала уже.

Значит никакая не химия. Раз это пойло просто сделало ее откровенней, значит все, что она сказала правда. Без нее она бы хер когда призналась мне. Выходит это прям сыворотка правды какая-то. А я дурак и не понял. Она ведь реально ни на кого больше вешаться и не стала. Только ко мне льнет.

Умничка моя.

Хочет меня. И сильной быть устала.

Еще бы. Моя малышка. Больше не нужно. Не придется быть сильной. Сделаешь мне хорошо, и я обо всем остальном позабочусь сам.

Склоняюсь к ее ногам и целую щиколотку.

Не реагирует. Обиделась видать. Потому что я идиот.

Как можно было ее отталкивать? А главное нахуя?! Сам ведь хочу ее так, что аж жилы тянет во всем теле.

Она вон вся уже передо мной обнажилась. И физически и морально. А я вдруг решил оттормаживать. Кретин!

— Моя принцесса, — покрываю нежную кожу ее бедра поцелуями, жадно сжимая ладонью упругую задницу. — Я больше не уйду, родная. Больше не придется делать все самой. Я обо всем позабочусь. Только иди ко мне, девочка…

Нетерпеливо стягиваю со своей мечты плавки от купальника.

Олеся не помогает. Но и не мешает мне.

Осторожно переворачиваю ее на спину, покрывая поцелуями плоский животик. Спускаюсь к ее гладко выбритому лобку. На мгновение меня передергивает от мысли, что она так подготовилась чтобы переспать с моим сыном. Но я тут же отбрасываю эту мысль. Не было у них ничего. Не было и не будет. Она моя. И меня сейчас уже ничто не остановит.

А как я буду разбираться со сложившейся ситуацией позже решу. Сейчас только она.

Целовать ее хочу. И буду.

Наконец-то. Охуеть…

Я сам не понимал как сильно соскучился по ней. Дрочил каждую ночь на ее фотки и не осознавал насколько она мне нужна.

Такая живая. Нежная.

Запах ее чувствовать. Трогать ее. Войти в нее.

Пиздец. Мечта.

Хочу ее всю облизать и сожрать. Я так соскучился…

Проникаю языком в пухлые складочки. Прихватываю губами клитор и осторожно посасываю.

Олеся только слегка сокращается. Но в целом почти не реагирует.

Не понял? Это странно.

Обиделась что ли? Или отпустило ее пойло чудодейственное?

Тогда бы уже отталкивать начала. А она просто очень вяло реагирует.

Отрываюсь от ее губок. Вглядываюсь в полумраке в ее личико. Нихера не видно.

— Олеся, — с таким кайфом выдыхаю ее имя и крадусь выше, покрывая поцелуями каждый сантиметр ее охуенного тела. — Моя женщина маленькая.

Бесит дурацкая изорванная накидка. Тупо дорываю ее, продолжая прокладывать дорожку поцелуев вверх.

Пупок. Родинка под ребрами. Я ее не вижу, но знаю, что она там есть. Слегка оттягиваю лиф купальника и прохожусь языком по острому сосочку.

Я возбужден до предела. В голове вообще крови не осталось. Все внизу. Кажется, что уже крыша едет. Настолько хочу ее.

— Обожаю тебя, — выдыхаю.

Блядь, задыхаюсь просто от желания. Хочу поскорее войти. Но должен теперь сначала искупить свою вину за то, что останавливал ее. Разогреть заново.

Целую остренькую ключицу. Шею. Подбородок. И наконец заглядываю в лицо своей долгожданной…

Спит?

— Лесён, солнышко, — глажу ее по волосам в надежде, что она сжалится над моими яйцами и проснется. — Открой глазки, милая. Клянусь тебе, я больше никогда не оставлю тебя. Только не наказывай меня дурака сейчас, а?