— Ты разбил графин? — пугается, и за руку меня хватает. — Дай посмотрю!

— Тише, любимая, — торможу ее, не желая, чтобы она нервничала. Отнимаю руку. — Там всего царапина. Я просто не хотел, чтобы Мила кровь видела, поэтому прикрыл полотенцем. Но ты ведь снова волнуешься обо мне? — улыбаюсь. — Или это тоже только из-за дочки?

— Конечно, — фыркает, не глядя мне в глаза.

А врать она так и не научилась.

— Ладно. Я буду осторожен, — целую ее в висок. — Ради вас обеих. Пойду, постараюсь не задерживаться с ними. А хотя, подожди, — вспоминаю кое-что важное, что собирался сегодня прояснить, но мысли ведь вообще не обо всякой ерунде были. У меня тут доченька появилась вообще-то.

— Что-то вспомнил? — Олеся наблюдает как я достаю телефон.

— Да, я вчера давал задание своему начальнику охраны. Он должен был уже хоть что-то выяснить, — набираю номер и прикладываю телефон к уху: — Вить, доброй ночи. Ну что там, есть инфа?

— Доброй, Роман Евгенич. Да есть кое-что любопытное. Но я собирался выяснить поподробней и уже утром вам докладывать.

— Давай что есть, — велю я.

— Короче я выяснил, что бывший муж Виктории умер при непонятных обстоятельствах, вроде сердце, но что-то там явно нечисто.

— Если его не Вика грохнула, то мне его кончина не очень интересна, — отрезаю я.

Олеся смотрит взволнованно.

Ставлю телефон на громкую, чтобы она тоже слышала разговор и делаю динамик потише, чтобы не мешать Миле спать.

— У него сын был взрослый, — продолжает Витя, — чуть больше двадцати лет. Вот на нем висело подозрение, что он батю отравил какими-то препаратами, но доказано не было.

— Я же говорю, ближе к делу, — раздражаюсь, — че по самой Вике интересного?

— Так, щас… — бормочет, видимо перебирая инфу. — Ну у них с мужем дочь общая есть.

— У Вики еще и дочь есть? — хмурюсь удивленно. — Странно, она мне не говорила.

— Девчонку бабка с малого растит, — продолжает Витя. — Ей лет пятнадцать отроду.

Интересно. Признаться, просто не ожидал такого от Вики. Забить на родную дочь, отдать матери. Не вспоминать и не рассказывать.

Ладно. Не мое это дело. Уж я-то помню какие у нее властные родители, что неизвестно почему так сложилось.

— Чужие дети — не моя забота, — отмахиваюсь я. — Что насчет Никиты? Он-то хоть с ней рос?

— Так вот тут самое странное, Роман Евгенич. Никита — сын ее мужа, — говорит Витя. — И никакого другого Никиты у Виктории не было…

— В смысле? — туплю я.

Олеся в шоке на телефон смотрит и ладонью рот прикрывает.

— Я вот тоже сначала не понял, — продолжает Витя, — и усердно искал еще одного пацана, который вроде ваш. Но потом нашел их семейную фотку, увидел на ней сына того бедолаги и все встало на свои места. Роман Евгенич, нет никакого второго Никиты. Есть только один и он не приходится сыном Виктории. И вам соотвественно. Он сын ее покойного мужа и его первой жены, которая в родах умерла.

— Да ладно…

Изначально я тест не стал переделывать, потому что Вика ведь была моим другом детства. Мы когда-то вроде даже любили друг друга, пусть и этой наивной детской любовью. Но я решил, что этого достаточно, чтобы верить ей в этом вопросе.

Однако когда они начали пытаться раскрутить меня на бабки, конечно заподозрил неладное и предположил, что пацан может оказаться не моим. Но чтобы так…

Я ведь даже был готов сделать скидку на то, что Вика просто не умеет зарабатывать и волнуется о будущем своего ребенка, поэтому потеряв мужа, присосалась к моему кошельку. Думал даже если подтвердится, что пацан не мой, то уж хоть работу ему найду и отправлю в свободное плавание. Так сказать по старой дружбе.

Но эти двое превзошли все мои ожидания.

Справедливости ради, я реально чувствую облегчение. Ведь было у меня ощущение, будто не мое это. Ну не потянулась душа, как к Милаше. Но я себя корил, что это я просто отец никудышный. И мол понятно, что пацан взрослый, воспитанный другим отцом, вот и не вызывает теплых чувств. А оказывается все просто — чужой пацан.

Как гора с плеч.

Однако то, как они меня наебывали на протяжении почти четырех лет меня совсем не устраивает.

— Ну суки! — цежу я. — Витя, ментов вызывай. У нас тут по меньшей мере мошенничество, подделка документов, — смотрю на Олесю не менее шокированную новой информацией чем я. — А еще шантаж и попытка изнасилования. За это их надо особенно хорошенько нагнуть.

— Чьего изнасилования? — мямлит в трубку Витя.

— Моего мозга, Вить, — бешусь. — Не тупи. Ментов вызвал, и будте готовы принимать эту шелуху. Только не шумите, у меня дочка спит.

— Будет сделано, — Витя кладет трубку.

— Значит можно с ним больше не церемониться? — требует Олеся.

— С кем? — хмурюсь я.

— С твоим сыном… вернее, не твоим, — чувствую, что она сейчас на взводе, едва ли не сильнее моего.

— Я бы никогда не стал просить тебя церемониться с ним, — пытаюсь ее хоть немного успокоить. — А теперь так тем более. Я поддержу тебя во всем.

— Тогда пожалуй пойдем к этим двоим мошенникам вместе, — воинственно говорит она. — Есть мне что им сказать.

Она выходит в дверь первая. И я начинаю волноваться из-за ее решимости. Будто она их бить собирается.

Я не то, чтобы против, у самого руки чешутся навалять им. Но ей не могу позволить ручки марать.

Если подумать… я ведь тогда почти убедил ее дать мне шанс. После измены.

Я видел, как она колебалась в той раздевалке в торговом центре.

Выходит все могло быть иначе.

Я бы не проебал свое счастье второй раз, на руках бы ее носил. Тогда она доверилась бы мне, и про беременность бы рассказала. И мы не потеряли бы эти четыре года.

Если бы Вика не прислала ДНК-тест.

Поддельный ДНК-тест.

Сука!

— Я скажу коротко, — Олеся решительно входит в кухню, — вам двоим здесь больше ничего не светит! Так что попрошу на выход из моего дома.

— Из твоего дома? — Вика походу успела еще принять на грудь, пока мы отходили. — Вы посмотрите, как она заговорила? Милочка, даже если тебе удалось вернуть мужа в семью, мы за тебя очень рады, но сын его от этого никуда не денется!

— Как оказывается вполне, — цежу я.

— Что это еще значит?! — Вика таращит на меня глаза. — Ты собрался отказаться от сына из-за какой-то бабы?

— Почему ты не рассказывала мне о том, что у тебя есть дочка? — захожу издалека.

— В смысле? — удивляется рыжая-бесстыжая. — Откуда ты…

— Просто ответь? — приказываю.

— Ну… — Вика отводит взгляд, мнется, явно придумывая оправдание, — ты ведь знаешь мою властную маму. Она захотела забрать, а я не смогла противостоять.

— А почему Никиту она не захотела забрать, м?

— Да откуда же я знаю, — жмется она. — Может она только девочек хочет воспитывать?

— Я вижу эту ситуацию совсем иначе, — подхожу к бару и нарочно наполняю стакан новой порцией вискаря, зная, что один только вид алкоголя действует на Вику едва ли не гипнотизирующе. — Девочка не подходила тебе. По возрасту, да? Слишком маленькая.

Меня такая ярость переполняет сейчас, что как бы опять посуду не попортить.

Спокойно. Мне всего-то нужно их подержать до приезда полиции, чтобы они не смогли свалить, и избавиться от этой парочки навсегда.

— О чем ты говоришь? — Вика лишь на секунду поднимает глаза на меня, но затем ее взгляд снова прилипает к стакану. — Я ничего не понимаю.

— А вот Никита в самый раз, — продолжаю я холодно. — Да и маме он твоей был без надобности в качестве воспитанника. Ведь он ей даже не внук.

— Ч-что?! — Вика наконец фокусирует взгляд на мне. — Что еще за глупость? Конечно он внук ей! И мой сын! Как и твой!

— Хватит врать, Вика! — рявкаю я. — Прийди ты ко мне просто и попроси помощи, я бы скорее всего помог. Тебе и твоей семье. И мне было бы плевать, твои они дети или нет. Чисто по-человечески, в память о нашей дружбе. Но ты зашла слишком далеко.