Это пиздец. Пиздец.

Я сам все проебал.

Мелькает шальная мысль трахнуть ее спящую. Но я ведь не изврат какой-то. Вроде.

По крайней мере до сегодняшнего дня хотел считать себя нормальным. Но сам дьявол свидетель какие грязные вещи мне сейчас на ум приходят.

Хочу ее просто до одури. По ломоты в теле и вполне ощутимой боли в паху.

Ненавижу себя за не пойми откуда взявшееся благородство, из-за которого я упустил такой шанс.

Оставил ее. Позволил уснуть. Долбоеб просто.

Я теперь же даже уснуть не смогу, пока не спущу пар.

Нужно срочно что-то придумать.

Пока я не наделал глупостей.

Не могу удержаться, целую ее шейку.

Олеся, что же ты со мной делаешь? Маленькая моя.

Почти полностью обнаженная подо мной. Ругая себя за полное отсутствие совести и элементарного такта, стягиваю с ее груди верх от купальника.

Бля…

У нее всегда были такие красивые сиськи? Соски стали будто больше и контрастней, чем раньше. Или мне так кажется? И почему у меня никогда не возникало желания вот так разглядывать свою жену? Она ведь охуенна.

Накрываю небольшое полушарие своей огромной ладонью. Идеально. Будто специально для меня вся слеплена.

Жадно скольжу руками по стройной талии. Я просто не могу перестать к ней прикасаться. Не хочу.

— Лесенок мой, — шепчу в ее шейку. — Что же мне с тобой делать?

Или с собой?

Член уже болит от напряжения. Особенно тяжко ему становится, когда Олесенька принимается ерзать во сне и что-то неразборчиво бормотать.

Такая теплая и живая. Так близко. Это просто издевательство, клянусь.

Как я собираюсь отказаться от этого?

Хотя кто сказал, что я собираюсь отказываться? Может трахнуть ее пока она спит и будет крайне опрометчиво, но и дрочить на ее фотку, когда вот она сама рядом такая красивая и желанная будет апогеем моей глупости. Придется найти компромисс.

Бережно ныряю пальцами во влажные складочки своей девочки. Она мокрая. Это пиздец.

Ко всему прочему Олеся так шумно выдыхает, даже больше похоже на стон, что я просто вынужден стиснуть челюсть, чтобы не сожрать ее спящую.

Так ведь и просится на грех, хулиганка. Будто назло меня дразнит. Ей для этого даже делать ничего не приходится. Она сама и есть мое искушение.

Но я не могу себе позволить эту крайность.

Однако продолжаю ласкать ее пальцами, желая насладиться ее удовольствием.

Олеся и сама поддается. По инерции раздвигает ножки и нетерпеливо ерзает на моей руке, будто выпрашивая большего.

— Зайка моя, если бы ты только не уснула… — хриплю я, вперемешку с поцелуями, которыми я продолжаю покрывать ее шелковую кожу.

Ловлю губами напрягшийся сосочек и жадно посасываю его. Олеся зарывается пальчиками в мои волосы.

Я так кайфую от нее. Даже во сне умудряется меня до исступления довести.

— Ром… — выдох.

Я от удивления даже отрываюсь от ее груди и заглядываю в лицо своей девочки в надежде, что она все же проснулась и теперь мы-таки продолжим по-взрослому. Я ее так трахну, что она даже если опять захочет, то не сможет от меня уйти.

Однако с разочарованием осознаю, что Олеся по прежнему спит. Хотя…

Меня вдруг осеняет невероятное откровение: она зовет меня. Во сне.

Значит… когда ей хорошо она называет мое имя.

Все тело будто электричеством прошибает от этого осознания. Ебать.

— Умница моя, — целую ее животик, сползая ниже. — Я серьезно намерен наградить тебя за это.

Признаться в уме не укладывается, как так вышло, что у такой потрясающе красивой девочки как моя жена не успело появиться серьезного партнера за прошедшие четыре года.

Ник — не считается. Очевидно, что у них ничего не было. И я всерьез был уверен, что это она из мести мне с ним замутила.

Но вот это совпадение.

Хорошо, сын познакомил меня с «невестой» сейчас, а не в день свадьбы. Я ж вроде пытаюсь быть сносным отцом пацану, хоть и не всегда получается. Но было бы еще более неловко увести у него свою женщину прямо из под венца. Вариантов, что я позволил бы ей остаться с ним просто нет. Точка.

Моя женщина. И будто ждала меня, родная.

Сказать, что я счастлив — ничего не сказать. Я просто в экстазе от мысли, что она только моя. Всегда. Была. Есть. И будет.

Уж об этом я теперь позабочусь.

С непередаваемым блаженствои ныряю языком в гладковыбритые складочки. Все это только мое. Охуеть просто.

У меня сейчас яйца просто взорвутся от напряжения.

Наспех расстегиваю брюки, наконец высвобождая член и принимаюсь нетерпеливо дрочить. Не могу больше. Клянусь, взорвусь просто, если прям щас не кончу.

Олеся еще стонет так мелодично. Я в ауте.

И пальчики ее тонкие путаются в моих волосах, создавая иллюзию ее причастности.

— Ах! — она вся выгибается, когда я начинаю сосать ее клитор.

Похоже кончает. Не херово ее эта сыворотка правды разогрела, раз она даже сквозь сон кончить может. А может это от воздержания?

Умничка моя.

Яростно двигаю рукой на своем члене, сбиваясь с ритма, желая поскорее кончить. Но Олеся без труда добивает меня всего одним словом, срываюшимся с ее губ на пике ее удовольствия:

— Любимый…

Мысли спутанные. Однако в теле какая-то легкость необъяснимая. Будто я очень хорошо выспалась сегодня ночью.

Сегодня ночью…

Резко открываю глаза, и комната слекга покачивается. А в голове начинают мелькать обрывки воспоминаний прошедшей ночи. И вечера.

Никита — скотина.

Рома — мерзавец.

Рыжая — тварь.

Светка — шлюха последняя.

Ну, а я — доверчивая дура. Или просто… дура.

Я даже морщусь от стыда, вспоминая, как почему-то решила подкатить к бывшему мужу. И что самое ужасное… я не помню, чем это закончилось!

Озираюсь по сторонам. Помещение узнаю не сразу, потому что оно сплошь все уставлено огромными корзинами с цветами. Прям все поверхности и весь пол в том числе

Боже. Я в нашей старой спальне!

И нахрена он из нее оранжерею устроил?

Для своей рыжей?

Или…

Да нет, глупости. Зачем бы ему делать такое для меня? Он за все годы нашего брака ни одного букета мне не подарил. С чего бы теперь. Только если…

Заглядываю под одеяло и обнаруживаю, что на мне ни клочка одежды.

О ужас!

Пожалуйста. Только ни это. Только ни это!

Я ведь не отдалась по пьяне этому мерзавцу?!

На силу пытаюсь заставить себя вспомнить, чем закончилась вчершняя непростая ночь. Но в голове лишь неутешительные обрывки воспоминаний, от которых у меня даже дыхание сбивается.

Я правда требовала, чтобы он меня целовал?! Какой стыд!

Вздрагиваю, когда дверь в некогда нашу общую с мужем спальню вдруг открывается, и Рома входит, неся в руках еще одну корзину с цветами.

Натягиваю одеяло до самых глаз.

— О, проснулась? — как ни в чем не бывало говорит бывший муж. — Доброе утро.

Так буднично и просто, словно мы вовсе не развелись четыре года назад и весь тот ужас мне приснился.

Хотя, скорее то, что он делает сейчас больше похоже на сон. Ведь он никогда не будил меня по утрам, тем более такой горой цветов.

Это ведь что-то на влюбленном. А меня он никогда не любил. Сам ведь сказал когда-то.

Вывод только один: решил поиздеваться.

Собираю весь свой боевой настрой в кулак. Не позволю этому гаду мучить меня и пользоваться моей глупой наивностью.

Что бы ни случилось ночью!

Ко мне это все равно не имеет отношения. Я была не в себе.

— Дай мне какую-нибудь одежду, — требую холодно.

Рома подходит к кровати и опускает корзину прямо на одеяло рядом со мной.

Маленькие бордовые розы. Мои любимые. Какая красота…

В руки себя возьми, идиотка! Тоже мне, цветочки увидала и посыпалась? Никогда не видела что ли?

Ну вообще-то. Не баловали меня таким.

— Выспалась? — Рома садится на край кровати.