Умница девочка. Кажется и правда выросла. Теперь понимает как пользоваться властью.

— Как она вообще? — киваю на дверь туалета.

— Над вами сидит безвылазно. Ест плохо.

Бля. Значит мне не показалось, что она похудела.

— А ну-ка, помоги мне подняться, — приказываю.

— Но вам же наверно нельзя так сразу, — ноет Витя.

— Помоги, сказал! — рявкаю.

Он подскакивает и выполняет приказ. Неторопливо поднимаюсь с кровати, придерживаясь за руку своего начальника охраны.

— Уходи. Дальше я сам, — отмахиваюсь от его помощи и неторопливо бреду к двери, за которой скрылась моя любимая. — Леся, я войду? — стучу легко.

— Ты почему встал?! — она моментально возникает передо мной.

Как исполнившаяся мечта прям.

Глядит грозно.

Наклоняюсь и целую ее в кончик носа. Тянусь к губам.

Уворачивается.

— Лесь, умоляю, поцелуй, — я реально щас готов на колени перед ней падать за любой контакт. — Сил нет, как нужно…

— Не могу, — уворачивается.

— Я люблю тебя, девочка, — поглаживаю ее подбородок. — Ты ведь тоже сказала, что любишь.

— Дело не в этом, — фыркает. — Мне просто нужно зубы почистить. А ты ложись давай обратно. Потом приду и поцелую.

— Зачем зубы?.. — хмурюсь и наконец догоняю, что она не просто так настолько резко убежала в туалет: — Тебя тошнит, Лесен? — осматриваю ее лицо, на предмет болезненности: — Похудела сильно. Где-то болит? Может гастрит? Ты проверялась?

— Проверялась, — кивает она.

— И что там? — нервничаю. — Что-то серьезное?

— Серьезное, — убивает она меня.

— Что? Язва?

— Это смотря как воспитывать будем, — фыркает.

А я нихера не понимаю:

— Чего?

— Ну если будем баловать, как Милашу, то может и язва вырастет. С другой стороны и хорошо, может в отличие от меня постоять за себя смогут. Обе.

— Обе… кто?

— Девочки. Дочки. А может в этот раз и мальчик будет, — пожимает плечами, — пока не могу точно сказать.

У меня сердце колотится. А она мне тест протягивает.

— После всего, что ты наделал, ты просто не мог не выжить, — смотрит на меня слезно.

— Родная… — у меня голос дрожит.

Охренеть. Я взрослый мужик. Но сейчас готов рыдать, как пацан.

— Олесенька, — сползаю по дверному косяку ей в ноги. Сжимаю ладонями ее талию и утыкаюсь лицом ей в животик. Еще пока плоский. Но там уже сидит мой малыш. Или малышка еще одна. Красавица. Как Милаша. И как их мама. — Лесенька моя. Девочка родная моя. Спасибо тебе... Спасибо... Я больше никогда вас не подведу.

— Устала, Лесен? — осторожно поддерживаю жену под спину.

— Мгм, — кивает, упираясь мне носиком в грудь. — Твой сынок кажется тоже уже хочет праздновать с нами Новый год.

— Рановато, — поглаживаю округлый животик. — Скажи, чем я могу тебе помочь? Может проводить тебя в спальню? Полежишь?

— Боюсь, если сейчас лягу, то фейерверки просплю, — надувает губы Леся.

— Если дело только в них, то я тебе потом отдельно закажу. Все небо ради тебя освещу. Хочешь?

— Есть хочу, — улыбается она. — Но правда сил больше нет. Хочу прилечь.

— Давай тогда сделаем так: ты иди ложись, а я сейчас наберу тебе еды и принесу все, что найду. Будем есть в кровати и смотреть на салюты из спальни.

— А как же Мила?

— У нее целый дом родни, ей весело. Соскучится, придет к нам подъедать в кровати.

— Ладно убедил, — сдается упрямица.

— Что делаете? — очень вовремя появляется Мила.

— А вот и наша принцесса, — улыбаюсь дочке в пышном нарядном платьице. — Зайка, проводи нашу мамочку в комнату, уложи в кроватку, а я ей поесть пока соберу.

— Мамочку с братиком, — исправляет меня малышка. — Пап, ну ты чего?

— Согласен. Чего это я? — касаюсь кнопочки маленького носика. — Идите, а-то мама устала совсем. Я сейчас приду.

Мила с важным видом уводит за собой Лесю, а я вхожу в кухню и выгребаю из чужого холодильника тарелки с едой.

Нас всей семьей пригласил на празднование Нового года мамин брат. И Леся настояла, что детям нужна атмосфера шумного семейного торжества, поэтому мы поехали за город в особняк моего дяди, где так же с семьями приехали мои двоюродные братья.

Мы с одним из них слегка накидались на радостях от редких встреч. Однако я стараюсь глаз не спускать с Олеси.

— Сложно должно быть мужчине, когда жена беременная, — слышу женский голос, но даже не оборачиваюсь.

— Сложно не мужчине, а этой самой беременной жене, — отвечаю с неподдельным интересом изучая содержимое холодильника.

Выбираю все самое вкусное для своей девочки и выкладываю на стол.

Тут же девица в наряде шлюхи Санты.

— Ну нет, это другое, — тянет она, явно флиртуя. — Женщине биологически положено страдать от беременности. А мужчина разве должен страдать вместе с ней? — ухмыляется. — Если ты понимаешь о чем я?

— Сначала попробуй сама пострадать от беременности, а потом выводы делай, — грубо отвечаю я этой дурехе подпитой.

— От такого как ты я не прочь и беременеть, — поднимает со стола творожный сырок, который я купил специально для Леси и, жеманничая, собирается его раскрыть.

Бью ее пальцами по тыльной стороне ладони, выбивая из рук сырок, и подхватывают его в воздухе.

— Ай! — визжит шлюшка.

— Напомни-ка, ты с Савой приехала или с Русом? — щурюсь подозрительно.

— С Русом, — потирает ушибленную ладонь.

— Точно, у Савы вроде жена приличная, — задумчиво говорю я. — Это Руса все по шлюхам таскает.

— Я не шлюха! — возмущается.

— А это теперь будет мой брат решать. И ты босая отсюда нахуй уйдешь в город. Поняла меня!

— Подождите, вы все не так поняли! — тут же в понимает о манерах, переходя на «Вы».

— Что тут такое? — Рус как раз входит в кухню.

— Мадам твоя меня склеить пыталась. Прикинь?

— Пиздец, — он раздраженно трет переносицу. — Она перебрала видать. Прости, брат, — переключается на притихшую девицу. — Римма, я тебя для этого сюда привез? Вон отсюда выйди. И за поведением своим следи.

Девица убегает, типа обиженная. А я с горечью осознаю, что еще лет пять назад мог бы повестись на такую дешевую провокацию.

Идиот.

Но теперь я никого не вижу, кроме своих девочек. Еще и скоро пацан будет. Да я если надо еще раз на розочку брошусь ради них, но никогда не предам.

Рус тоже выглядит изрядно подпитым, поэтому прежде чем уйти, хлопаю его по плечу:

— Мой тебе совет, брат, гони ты в шею эту девицу. И не разменивайся на дерьмо. Лучше найди такую, как моя Леся, или как Савкина жена. Клянусь, такие дороже всех богатств мира.

— Где ж мне эти богатства искать, если вы с Савой уже всех расхватали? — ухмыляется, потягивая из своего стакана вискарь. — Если только у вас и увести.

— Э нет, — цокаю. — Таких, как наши так просто не уведешь. Они потому и на вес золота, брат. Ищи свою такую. Не пожалеешь.

Рус усмехается, но как-то невесело:

— Я подумаю. А ты иди давай, счастливчик. Тебя семья ждет.

— Скоро и тебя такое счастье ждать будет. Вот увидишь, — подбадриваю я его и выхожу из кухни с полными руками всяких съедобностей.

Не сворачивая больше никуда иду в комнату, где меня ждут мои девочки. И малыш.

Открываю дверь.

— Папа, представляешь, братик толкнулся и я почувствовала! — Милаша улыбается.

И Олеся выглядит хоть и уставшей, но счастливой.

И я эти улыбки больше ни на что не променяю.