Так, только не плакать!

Перевести дух и можно идти.

На всякий случай еще раз осматриваю себя. Черная накидка нисколько не делает мой внешний вид скромнее, но хотя бы создает ощущение что я вроде хоть во что-то одета. Так мне немного спокойней.

Шагаю по коридору и уже слышу чей-то голос в гостиной, однако так нервничаю, что у меня аж в ушах гудит, что я и разобрать толком ничего не могу.

Нерешительно заглядываю в огромную гостиную. Тот самый водитель Гелика стоит у окна и строго кого-то отчитывает по телефону:

— Да, я ведь предупреждал, что у Никиты сегодня день рождения! — грозно говорит он в трубку. — Мы за городом. Он хотел, чтобы отец с матерью приехали, значит ты должен кровь из носу до вечера ее доставить. Плевать в каком она состоянии. Никитос тоже не очень трезвый… — мужчина замечает меня и говорит уже тише: — Я все сказал. Решай вопрос.

Кладет трубку:

— Ну здравствуйте еще раз, — кивает мужичок приветственно. — Значит вы и есть невеста нашего Никитки? Прошу простить, что ранее был груб, я не знал, что вы будущий член семьи.

Значит он и есть отец козла-Никиты? И почему мне показалось, что в машине был еще кто-то? Как говорится у страха глаза велики, вот и надумала себе.

Боже, мне совсем неловко выйти в своем прикиде к этому дяденьке. Но делать нечего. Пан или пропал!

Шагаю в гостиную, складывая руки на груди, пытаясь хоть немного прикрыться:

— Для начала я хотела вам спасибо сказать. За то что вызвали мне такси, я и не сразу поняла, что это от вас. Думала мама, и только сейчас поняла, что это вы…

— Ну разве можно было такую красавицу одну посреди дороги бросать, — отвечает он, подмигивая. — Я потом тебе и адрес сервиса чиркану, куда твою развалюху забрали.

— Спасибо за это…. А еще, такое дело… я знаю, что вы против нашей с Никитой свадьбы, поэтому… могли бы вы ему запретить… это… жениться на мне?

— Я-то? — будто бы удивляется. — Да как же я могу запретить…

— Понятное дело, что он взрослый мужчина и все такое, но видите ли, для него ведь очень важно ваше мнение. А я ему точно не подхожу… я ведь его старше на пару лет. И еще у меня фирма небольшая клининговая, — тараторю я заготовленную речь. — Знаете, частенько самой приходится на уборки выезжать, полы там мыть, и даже туалеты! А еще я — мать-одиночка! Так что думаю вам такая невестка точно не подходит.

— Мне? — отец моего предателя удивленно таращит на меня глаза: — Моя хорошая, я бы такую невестку рукастую-фигуристую за милую душу бы забрал. Такое в хозяйстве всегда пригодится. Но мне кажется вы меня перепутали с отцом Никиты?

— В смысле… перепутала? — часто-часто моргаю, пытаясь понять, как могла перепутать, если кроме него здесь никого нет. К слову как и самого Никиты.

— Я всего лишь старший водитель этого семейства, — мужичок улыбается, и кивает мне на огромные окна, выходящие на задний двор: — Хозяин с сыном вышли к бассейну.

— Ой… — только сейчас замечаю Никиту мечущегося в летней кухне на другой стороне бассейна.

Рядом с ним широченная недвижимая спина, затянутая в белую рубашку с длинным рукавом.

А вот и папочка… Наконец-таки.

И не жарко ему?

Хотя рукава слегка закатаны, обнажая рельефные предплечья.

Брюнет небрежно сидит на краю кухонного стола, и поднимает со столешницы стакан с янтарным напитком.

Не успел приехать, уже пьет. Вот уж яблоко от яблони! Теперь понятно в кого Никита со своим пристрастием приложиться к бутылке.

И даже со спины понятно, что отец моего мерзавца такой же точно плейбой неверный. Только гляньте на это: весь из себя с иголочки одет, волосок к волоску, прям как Светка шлюха, которая всегда при параде! Стопудово такой же… шлюх, как его сынок!

Мне вроде хочется зарядиться боевым настроем, но вместо этого я почему-то наоборот теряюсь. Будто бы боюсь этого обладателя широкой спины.

Но вариантов ведь у меня все равно нет? Никита сказал, что не оставит так просто, если я сбегу. А значит придется биться с этими гадами, даже если их будет десяток. Я ради дочки готова и в пасть акуле голову пихать при необходимости.

Толкаю дверь и выхожу к бассейну, направляясь прямиком к летней кухне.

Разогретая на жаре плитка обжигает босые ноги, солнце слепит глаза, но меня уже не остановить.

Даже не видя реакции Никиты на свой эффектный наряд подхожу к нему вплотную, повисая на его шее и целую гада в щеку:

— Заждался, милый? — припакостнейшим слащавым голоском выдаю я, стоя к нашему бесценному папочке задницей в стрингах, чтобы он уж точно оценил блядский выбор своего сыночка. — Я смотрела сколько будет стоить новая машинка, — надуваю губы, — но у меня нет столько денег. Ты же знаешь, что моя сломалась совсем? Подаришь мне на свадьбу миникупер?

— Подарю, — цедит Никита, отлепляя меня от себя. — Но сначала познакомься с моим отцом. Пап, это моя девушка, о которой я вам с мамой рассказывал, Олеся. Хочу на ней жениться. Скромная и воспитанная, как вы и хотели…

В противовес его словам продолжаю крайне невоспитанно игнорить папочку, заглядывая в рот своему «любимому», и скользя пальчиками по его небритой щеке, изображая крайнюю степень нездоровой заинтересованности. Тогда как Никита продолжает:

— Олеся, это мой отец, — прочищает горло: — Роман Евгенич…

У меня дыхание перехватывает, когда я слышу это имя.

Хочется надеяться, что отец нынешнего мерзавца просто тезка моего бывшего мужа, однако я перевожу удивленный взгляд в темные глаза, полыхающие гневом, и теряю дар речи…

Мамедов, черт бы тебя побрал?

— Поздоровайся, любимая, — велит Никита, щипая меня за задницу.

Я стискиваю челюсть, чтобы не заорать на обоих гадов.

А в руке бывшего мужа лопается стакан.

Быть того не может…

Так засранец Никита и есть тот «сын», о котором говорила любовница моего бывшего мужа?..

Не бывает ведь таких совпадений?!

Начинаю хаотично сравнивать этих двух мерзавцев — а они и правда в чем-то похожи. По меньшей мере оба предатели-изменщики и те еще ловеласы. Неужели я повелась на Никиту именно потому, что он похож на моего мужа?

Я в немом шоке смотрю на Рому. А он на меня. Скользит по моему полуголому телу своим темным взглядом. Тяжело дышит, слегка приоткрыв рот. Готова поклясться, что он тихо рычит, наблюдая, как его сын приобнимает меня за обнаженную талию.

Разбитый стакан в его руке сжимается сильнее.

Кровь капает на белую рубашку.

А во мне просыпается так долго гасимая ненависть. И страх.

Я ведь столько лет его забыть пыталась, прятала от него дочку, а теперь…

— Ой, пап, ты походу порезался, — пьяненько говорит Никита, очевидно даже не заметив напряжения между мной и его отцом.

— Да, Роман Евгенич, вы порезались, — едва дыша выдавливаю я, осознавая, что мне срочно нужно найти повод, чтобы сбежать от этого недоброго взгляда. — Я пойду аптечку поищу, — дергаюсь в сторону выхода с летней кухни, и почти бегу вдоль бассейна в надежде, что за мной никто не гонится.

— Ну что? — улыбается водитель, встретив меня в гостиной. — Познакомились?

— Ага. Там это… Роман Евгенич руку порезал, вы ему аптечку отнесите, пожалуйста, — тараторю я, находясь в какой-то панике и совершенно не соображая что мне сейчас следует делать. — Мне просто в туалет срочно надо…

Забегаю в ближайший к гостиной туалет и умываюсь холодной водой, чтобы поскорее прийти в себя от шока.

Нужно бежать. Но есть ощущение, что оба гада от меня так просто не отстанут. Никита может воплотить в жизнь свою угрозу и потрепать нам с Милой нервы опекой, но что еще хуже, я собственным ртом разболтала о Милаше водителю Ромы, и если этот дяденька решить пооткровенничать, то там одной нервотрепкой уже не обойдется — Рома и правда может забрать у меня дочку.

У меня на глаза слезы наворачиваются. А еще меня трясет от страха.

Ну за что мне это?! За что?!

Все потому, что я дура почему-то вдруг решила, что заслуживаю любви? Дала себе разрешения попробовать построить отношения еще раз! И снова проиграла!