— Мне мало! Да! Зато ты опять скупишься, — фыркает она. — Мне вот для сына ничего не жалко! Такое событие важное могу и неделю праздновать. И даже здоровья не жалею.

— Это я заметил, — сарказмирую, складывая на груди руки, чтобы ненароком их не распустить.

— А я заметила, что ты в грош нашего сыночка не ставишь! — визжит Вика, явно перебарщивая с децибелами. — Зажал даже подарок для него!

— Тише будь, — рокочу угрожающе, — пока я еще достаточно добрый, чтобы не вышвырнуть тебя из своего дома, и из своего кармана заодно, как присосавшуюся пиявку.

— Пап, ну ты че? — влезает Ник.

— Молчать! — отрезаю грозно.

В первую очередь хочу заткнуть их обоих, чтобы они малышку мою не разбудили.

Во-вторых, не хочу, чтобы Лесенька слышала, что Вика тоже притащилась.

Не могу я больше боль ей причинять. Уже все мыслимые и не очень кредиты ее терпения израсходовал ведь.

Хватит с нее.

Я должен сделать так, чтобы мое прошлое, пусть и оставило свой след в вине Никиты, но ни коим образом не касалось моей настоящей семьи.

— Это вот так ты разговариваешь с матерью своего ребенка? — давит из себя притворную скорбь Вика. — Это твоя благодарность за подаренного наследника?! Да ты хоть подумал какому «уважению» к матери ты сейчас собственного сына учишь?

Меня начинает бесить то, как она нарочито-вычурно вечно подчеркивает, что Никита мой сын и наследник.

Если на то пошло, сыну я действительно планировал дать только удочку: научить его ведению бизнеса, протащив его по всем ступеням собственной компании. А затем дать пинка в свободное плавание, разумеется влив в него достаточный стартовый капитал.

Потому я без всяких там сомнений переписал все что имею на Олесю. Соотвественно наследница наша скорее Милаша. Но никак не Никита.

И я ведь ему дурачку уже так и сказал, что мол научу зарабатывать, а не просто все готовенькое дам. Но походу он меня не очень понял. Хотя они оба, как я посмотрю, не шибко понятливые.

— Значит так, — забираю у Вики графин с вискарем, мешая ей снова наполнить стакан, — насчет подарка мы с Никитой сегодня уже обсудили. И я вроде достаточно ясно донес мысль о том, что я подарил ему кое-что куда более ценное. А именно урок, о том, что я сильно не рекомендую становиться гнильем, насилующим беззащитных девушек. И что если он выберет эту дорожку, то я от него отрекусь.

— Вот ты как?! Да где ты там видел этих беззащитных, Ром? — возмущено всплескивает руками Вика. — Это ты ту грубиянку что ли беззащитной называешь? Да ты же сам видел, как она на меня у бассейна нападала!

— Так это она на тебя нападала? — усмехаюсь недобро.

Меня поражает, как легко этим двоим оказывается дается ложь. Я ведь и не замечал этого, пока их брехня не коснулась Олеси.

Там у бассейна пожалуй всем было очевидно, кто есть нападающий. А Леся просто весьма умело защищалась. Умница. И если учесть, что она сразу поняла, кто такая Вика, то моя девочка еще хорошо продержалась.

Мне блядь так стыдно за это. Надо было сразу ее уносить оттуда и прятать от всей этой мрази. Ведь Вика, даже не зная Олесю, вела себя крайне вызывающе.

— Я просто оборонялась! — бесстыдно врет сука. — Да мне эта змея сразу не понравилась! У нее же на лице написано, что она золотоискательница! Оборванка эта увидела, что мальчик при деньгах, вот и присосалась к нему, как пиявка. А потом еще и разыграла эту историю с изнасилованием, чтобы компенсацию с нас поиметь…

В бешенстве опускаю графин на барную стойку и, слегка не подрассчитав силы, разбиваю хрустальный сосуд, немного оцарапывая все ту же руку, что от вчерашнего стакана едва ли затянулась.

— Ром, ты что творишь?! — опять визжит Вика.

— Папа! — орет Никита.

— Заткнитесь уже оба! — рявкаю я.

— Эй, у вас тут всегда так шумно? — слышу детский голосок с лестницы, и весь подбираюсь.

— Ну вот, блядь, разбудили, — вздыхаю я, окидывая злобным взглядом истеричное семейство.

Хватаю кухонное полотенце, заворачиваю им руку, чтобы не напугать малышку и спешу к ней в холл, чтобы она не спускалась по ступенькам сама. Ножки ведь такие крохотные…

— Радость моя, а ты почему здесь, а не в кроватке? — как надрессированный крадусь к своей малышке.

Признаться все, что я сейчас хотел бы делать, это прижимать к себе своих спящих девочек. Но вместо этого вынужден разбираться со своим скандальным прошлым.

Не зря говорят, за грехи нужно платить.

— Ну вы мне вообще-то спать мешаете, — потирая глазки отчитывает меня дочка.

Подхватываю ее на руки и прижимаюсь губами к ее виску:

— Прости, крошка. Я очень виноват. Обещаю, что буду потише, чтобы не мешать тебе спать.

— Не будь, — надувает губки. — Мне одной все равно не засыпается.

— А где же наша мамочка?

— Она в ванную ушла. А я тебя решила поискать. Ты ведь обещал, что скоро вернешься.

— Вернусь-вернусь, принцесса. Сейчас быстро закончу тут кое-какие дела и вернусь обязательно.

— Рома? — слышу за спиной раздражающий голос Вики. — А это еще кто?

Мила выглядывает из-за моего плеча и выдает:

— Ой, а что тут Никита делает? — она тычет пальчиком в моего сына. — Привет, Никит!

— П-привет, — удивленно выдавливает он.

Не верится, что еще сегодня утром он сам раскрыл мне шокирующую тайну о том, что у меня есть дочь. Я даже немного благодарен ему за это открытие. Но в то же время меня дико бесит тот факт, что этот пацан успел познакомиться с моей девочкой раньше, чем я.

— Мила?! — раздается встревоженный голос Олеси за спиной. — Ты почему сбежала, хулиганка? Я же всего на минуту отлучилась… Ой.

Наблюдаю как Олесино лицо из взволнованного делается непроницаемо холодным.

Боя, так и знал, что не удастся мне их выпроводить без палева.

— Вы еще не ушли? — возвышаясь над нами на ступеньках произносит Олеся с впечатляющей королевской надменностью.

Я буквально очарован.

— Это мы-то должны уйти?! — агрессивно реагирует Ник. — А не ты ли? Еще и малую свою притащила. Значит это ты наговорила что-то отцу, да? — взрывается. — Я тебя предупреждал, чтобы ты не смела трепаться… теперь на себя пеняй.

Не затыкаю его только потому, что хочу услышать, чем же он все же давит на Олесю, что она ему еще на вилле подчинялась.

— Жди гостей в ближайшее же время! — выплевывает он.

— Каких гостей, сынок? — говорю притворно-мягко, желая выяснить, чем он ее запугал. А в груди клокочет от бешенства.

— Да не важно, пап! — отмахивается. — Это наши с ней дела и…

— Он угрожал натравить на нас с Милашей опеку, — вдруг говорит Олеся, спускаясь к нам по лестнице. — Если я откажусь разыгрывать перед тобой его невесту. А отказывалась я, потому что поймала его со своей подругой у бассейна. Помнишь Свету? — она натянуто улыбается мне.

Ну пиздец!

Мало того, что этот гаденыш Лесю вьетнамскими флешбеками о моей измене обеспечил. Так еще и посмел своими угрозами погаными моей дочке угрожать…

У меня аж зубы скрежещут от ярости. И только Мила на руках меня щас сдерживает от того, чтобы я не повторил грех Грозного.

— Ты оху… — вовремя вспоминаю, что при ребенке стоит фильтровать базар даже в самых сложных ситуациях, поэтому быстро исправляюсь: — Обалдел совсем, Никита?! Власть почуял? И это за мой счет?

— Да она врет все! — взрывается Ник. — Кому ты веришь вообще?!

— Выходит мне нужно поверить тебе, сынок? — цежу сквозь зубы.

Чую по-хорошему у нас с ним уже никак не получится. А я ведь даже старался.

— Ну конечно! — вопит он. — А кому ж еще?

— Однако еще сегодня утром ты мне втирал, что помирился с Олесей, — ухмыляюсь я, испытывая кайф, разоблачать этого зарвавшегося пиздюка. — Выходит обманул?

За последние сутки у меня возникло ощущение, что пацан вообще ни слова правды не говорит.

— Не обманул! — продолжает брехать. — Я правда мирился с ней утром! Это она заднюю дала! Подставила меня, су…