Что я не тот альфа, который ей нужен, потому что мне не хватает напористости, чтобы взять контроль в свои руки так, как того жаждут омеги... или каким там дерьмом Камео забил мне голову.

Потому что — осознал я с болью от того, каким же дураком я был, наблюдая, как Тара обхватывает своими тонкими пальцами член Джесси, вознаграждая его старания уверенным движением, от которого бедра беты оторвались от кровати, — всё так и было.

Буллшит (Дерьмо) альфа-мудаков.

Ложный стереотип, из-за которого я чуть не потерял девушку своей мечты.

Словно Тара почувствовала мои мрачные, полные ненависти к себе мысли — или, может быть, дело было в Джесси, который стал стараться усерднее, чтобы удержать ее внимание, — она издала громкий скулеж, возвращая мое внимание к себе с лазерной точностью.

— Блядь, он так вкусно пахнет, — прошептала она себе под нос, ее бедра дрожали. — Из-за этого мне хочется... о, блядь!

Она кончила с громким стоном; комнату затопила волна того самого аромата вишневого лаймада, от которого у меня стоял в штанах с той самой секунды, как я снова ее увидел, но меня больше заинтересовала мысль, которую она так и не закончила.

Тебе хочется чего, маленькая омега?

Я не произнес эти слова вслух, боясь разрушить чары моего до нелепости удачного стечения обстоятельств, которое вообще позволило мне оказаться так близко. Не говоря уже о том, что... Джесси начал осваиваться. Я не горел желанием снова навлекать на себя его гнев.

Тем более, когда мы могли бы стать командой.

Но это была слишком далекая, слишком обнадеживающая идея. Я знал, что он тоже что-то чувствует по поводу происходящего, но держит это в себе ради Тары.

Тара перевернула его; поерзав, она помогла себе рукой и направила член Джесси так, чтобы опуститься прямо на него, с легкостью насаживаясь. Она не стала ждать и сразу начала скакать на нем, подпрыгивая и ерзая у него на коленях с тихими вздохами и стонами.

Я слышал, насколько она была мокрой, как быстро принимала в себя Джесси. Звук их сталкивающихся тел в ровном ритме кожи о кожу был одной из самых эротичных вещей, которые я когда-либо испытывал.

Моя рука легла поверх члена через штаны. Потребность прикоснуться к себе была болезненной, но я знал, что не должен его доставать — вероятно, мне вообще не следовало его трогать, учитывая, что я был готов кончить от малейшего дуновения ветра. Но мне нужно было хоть какое-то облегчение. Пусть даже в виде моей ладони, медленно трущейся о грубую джинсовую ткань, слегка надавливая на мой подергивающийся, истекающий смазкой ствол.

Мой запах висел в воздухе так же густо, как и запах Тары, заставляя меня чувствовать себя чуточку неловко. Не то чтобы я мог что-то с этим поделать: я мог сопротивляться лишь ограниченному числу биологических механизмов одновременно. И поскольку моей приоритетной задачей было сохранить рассудок и не сорваться в гон, мне пришлось смириться с тем, что мое очевидное возбуждение будет просто... тем, чем оно было.

Но блядь, чего бы я только ни отдал, чтобы нагнуть Тару прямо поверх Джесси и вколотиться в ее круглую задницу.

— Ты такая, блядь, охуенная, — простонал Джесси. — Такая узкая.

— Твой член — мой, — выдохнула она, и в ее тоне проскользнуло то же чувство собственничества, что и в аркаде. — Жестче, я сейчас снова кончу.

Ее движения немного потеряли свою ритмичную изящность; ее запах затопил комнату, когда руки Джесси легли ей на бедра, и он начал трахать ее снизу, пока она не выкрикнула его имя в очередном оргазме, от которого смазка капала вокруг члена Джесси.

— Тара... блядь, — Джесси напрягся вместе с ней; их сбившийся ритм послужил предупреждением о том, что он залил ее своей спермой.

Предэякулят стек по моей ноге, мой узел пульсировал от потребности глубоко в ней зарыться.

Но не раньше, чем я попробую их на язык; чтобы наконец самому узнать, склоняется ли сперма Джесси больше к кислой или сладкой стороне его лимонного запаха.

Скулеж Тары прозвучал как зов сирены; моя рука покинула ширинку брюк и вцепилась в черные подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели.

Я хотел подойти к ней.

Быть с ней.

Но у меня не было на это разрешения.

Здесь было мое место, и я собирался это уважать.

Она почти сразу же снова начала на нем скакать, гонясь за новым оргазмом на хвосте первого с отчаянным вздохом.

— Еще!

Джесси издал всхлип, слегка подтолкнув ее.

— Слишком чувствительно... Мне нужна секунда, детка. Позволь мне поласкать тебя пальцами? Или я могу взять игрушку?

Она заскулила, ложась на него; его член выскользнул из нее, и сперма вперемешку с ее смазкой вытекла из ее влажного входа.

— Мне плевать, просто трогай меня... мне нужно еще... — проныла она, высоко и отчаянно. — Мне так жарко, Джесси. Пожалуйста.

Рык, вырвавшийся из моей груди, не был преднамеренным. Я даже не понял, что он исходил от меня, пока они оба не встретились со мной взглядом в отражении экрана.

На мгновение я испугался, что всё испортил. Что меня попросят уйти. Но нуждающийся стон, сорвавшийся с губ Тары, стер все мои страхи так же легко, как можно стереть рисунок с «Волшебного экрана».

Я развернулся в кресле, впервые увидев их в полном цвете — переход от 8-бит к 4K.

Зацелованные губы Тары были приоткрыты от удивления; ее бедра двигались, пока она терлась о ногу Джесси, гонясь за своим удовольствием.

Взгляд Джесси опустился на мой член, выпирающий сквозь штаны; его твердые очертания были очевидны в мягком фиолетовом свете неоновых ламп. Его язык скользнул наружу, чтобы облизать искусанные губы; шея и грудь были покрыты следами укусов и засосами от жадного рта Тары.

По отдельности они были... Нереальными.

А вместе?

Моя стая.

Я так попал.

Член Чарли так плотно прижимался к штанам, что я мог практически разглядеть, выступали ли на нем вены. Его грудь тяжело вздымалась, а руки вцепились в подлокотники геймерского кресла Тары так, словно это был поручень безопасности на американских горках в «Knot's Berry Farm».

Наши глаза встретились, его горящий взгляд пронзал мой, пока Тара терлась о мое бедро; от влажного скольжения ее мокрой киски по моей коже я застонал.

Ее запах, смешавшийся с запахом Чарли, был настолько сильным, что у меня кружилась голова, и если уж мне так казалось, я мог только представить, что чувствовал альфа.

В глубине души я почувствовал вспышку самодовольного удовлетворения от того, что Чарли был изгнан в куколд-кресло. Вынужден смотреть, как я забочусь о своей омеге, в то время как его здоровенной тупой альфа-заднице оставалось только сидеть смирно и быть красивым.

Эдакий элитный освежитель воздуха с афродизиаками.

Я не ожидал, что день пройдет именно так. Тара была так уверена, что до ее течки еще далеко, и поэтому, даже несмотря на то, что Чарли был альфой, его близость не должна была стать проблемой.

Если только... Я имею в виду... каковы были, блядь, кармические шансы на то, что мой лучший друг окажется истинной парой моей девушки по запаху?

Ее истинным.

Бесит. Меня не так уж сильно беспокоило, что в мире существует нечто, что альфа мог бы разделить с ней, а я попросту не мог. Но теперь, когда появилась вероятность, что альфой, который разделит эту особую связь с моим партнером, станет Чарли?

Мои желваки дрогнули.

Как ни странно, я не мог понять, к кому я ревную больше: к нему или к ней.

И когда это вообще началось?

— Щеночек, пожалуйста, — проскулила Тара с тяжелым омежьим плачем, бездумно ерзая на моем бедре.

Ее единственной целью было кончить; ее зрачки были полностью расширены, пока она усердно терлась, ища хоть каплю облегчения. Я никогда раньше не видел ее такой. Нуждающейся до боли. Полностью порабощенной своей течкой.