— Хороший мальчик, — похвалила она, плавно сместившись; ее рука наконец-то легла на основание моего члена, придерживая его, чтобы взять в рот головку.

От меня потребовались все мыслимые усилия, чтобы не вколотиться ей в рот, пока она смаковала каждый момент; ее губы сомкнулись на моем стволе, медленно опускаясь вниз дюйм за дюймом, нос мазнул по моему тазу, прежде чем миллиметр за мучительным миллиметром она отпустила меня, добравшись до головки и пытаясь высосать из нее мою душу.

И, блядь, она подобралась к этому чертовски близко.

— Боже, пожалуйста, уже выеби меня, — взмолился я. Мне нужно было почувствовать ее вокруг себя, похоронить себя в ее горячей, влажной киске. Толкаться в нее в своем собственном ритме.

— Кто-то сегодня торопится, — поддразнила она, напоследок втянув меня в рот. — Хорошо, что я тоже. Иначе тебе пришлось бы знатно поеджиться, Джесс.

Она заползла ко мне на колени, нависнув надо мной и сдвигая стринги в сторону. Отсюда мне было видно ее скользкую, пропитанную соками киску, блестящую от влаги при одной только мысли о том, как она будет скакать на моем члене.

А может, всё дело было в моей готовности подчиняться. Как бы то ни было... я знал, что она желает меня так же сильно, как я жажду ее. И это, несомненно, пьянило.

— Хочешь, чтобы я использовала тебя? — спросила она, опускаясь и насаживаясь на едва ли дюйм моего члена у самого входа.

— Пожалуйста, используй мой член, — взмолился я. — Сделайте себе приятно, Госпожа.

Она обожала, когда я умолял, и, к счастью, Таре не пришлось долго меня заставлять: она опустилась на меня целиком, поглотив мой член одним быстрым движением.

Вырвавшийся у меня стон вышел ломаным, ее киска так туго сжала мой ствол, что это было почти невыносимо. До Тары я трахал нескольких девушек, но ни с одной не было ничего подобного. Словно она была создана специально для того, чтобы сводить меня с ума в ту же секунду, как я в нее входил.

— Блядь, какой же ты охуенный, — похвалила она, прыгая на моем члене. Ее руки уперлись мне в живот, используя его как рычаг и с силой надавливая при каждом скачке. Время от времени она замирала в нижней точке, втираясь в меня бедрами и со скулежом прижимаясь клитором к моему тазу.

— Ты такая... — слова подвели меня. Потрясающая? Умопомрачительная? Я не знал, как выразить словами, насколько она хороша, но мне так хотелось. Мне хотелось отдать Таре что угодно, всё, о чем бы она ни попросила.

— Ты тоже, — произнесла она, будто прочитав мои мысли. Ее взгляд смягчился, на миг она превратилась из властной женщины, мечтающей лишь о том, чтобы насадить на себя своего питомца, в ту заботливую обладательницу круглых глаз, какой она была во все остальные моменты, когда смотрела на меня. В глаза, заставляющие меня чувствовать себя любимым и окруженным заботой. Делающие динамику между нами проще, чем дыхание.

— Мне нужно кончить, — сказал я, пытаясь как-то предупредить.

— Пока нет, — твердо заявила она. — Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной.

Проклятье. Я тоже этого хотел, но чувствовал, как сильно был близок. С каждым ее толчком удерживать контроль становилось всё сложнее. Мягкие, прерывистые стоны Тары и звук того, как ее влажная киска шлепается о мое тело, сливались в такую до одури сексуальную симфонию, что было тяжело дышать.

— Пожалуйста, позволь мне потрогать тебя, — взмолился я, мои руки всё еще были прижаты к изголовью, как и было велено. Кончики пальцев слегка онемели и покалывали от долгого пребывания в таком положении, но это было лишь еще одно ощущение в копилку ко всем остальным.

Она выглядела задумчивой, и на мгновение мне показалось, что она откажет. Иногда она так и делала, и мне оставалось только смотреть — быть для нее лишь игрушкой, пока она меня трахает. Но сегодня она была щедра.

— Хорошо, щеночек, трогай.

Мои руки отлетели от прутьев, с легкостью обхватывая ее бедра и подтягивая меня навстречу ей. Она прильнула ко мне; наши горячие тела находили утешение друг в друге, а мои жесткие толчки заставляли нашу кожу звучно хлопать. Моя рука скользнула вниз по ее животу, чтобы найти клитор, растирая его быстрыми круговыми движениями, как она, я знал, любила. Вторая метнулась вверх, чтобы сжать ее грудь и втянуть сосок меж моих зубов.

— Блядь, Джесси, я близко, не останавливайся, — вскрикнула она, ее движения стали быстрее, отчаяннее. Я сохранял свой ритм, зная, что так близок к тому, чтобы наконец кончить, и чуть ли не истекая слюной от одной лишь мысли о том, как заполню собой ее тугую киску.

— Кончай для меня, — наконец приказала она.

Словно я был запрограммирован отвечать ей с такой же безотказностью, как срабатывает нажатие кнопки: мои яйца напряглись, а затем опустели, заполняя ее, когда я, наконец, разрядился с низким стоном. Удовольствие от долгожданного сброса напряжения пробежало рябью по моему позвоночнику, сбив меня с ритма.

Она мощно кончила; ее киска сжалась вокруг меня так сильно, словно меня доили, так сильно сокращались ее мышцы.

Когда мы закончили, она рухнула на кровать рядом со мной, и я сгреб ее в охапку, нуждаясь в ее тепле. Я поцеловал ее в лоб, и она растаяла в моих объятиях, позволяя моим рукам поглаживать ее спину, вырисовывая мелкие хаотичные узоры без всякой задней мысли.

— Как насчет того, чтобы принять ванну? — предложил я, когда мы немного отдышались.

Она улыбнулась, ее усталые глаза мечтательно встретились с моими. Афтеркеа (забота о партнере после интенсивного физического или эмоционального взаимодействия) в ванной всегда было ее любимым занятием.

— Да, пожалуйста.

Я сползла с кровати, наклонившись, чтобы оставить мягкий поцелуй на зацелованных губах Джесси, прежде чем направиться в его ванную, чтобы набрать воду.

В ванной Джесси не было ничего особенного: сплошная белая плитка и типичное сочетание ванны и душа, которое можно встретить в большинстве съемных квартир. Но мой бета взял за правило заставлять свою ванную самыми восхитительными средствами для купания в истории планеты, как только понял, что я люблю расслабляться в воде — и это? Это значило для меня всё.

Я заткнула слив и пустила воду, сняв с полки над унитазом большую стеклянную банку с бомбочками для ванны и перебирая варианты в поисках той, которая ему понравится. Выбрав огромное фиолетовое нечто, я бросила его в ванну, где оно тут же начало шипеть, пуская по поверхности воды фиолетовые разводы.

Аккуратно зажегши несколько свечей и снова выключив свет, я прошлепала обратно в комнату Джесси, протянув ему руки, чтобы помочь сесть.

— Готов?

Он застонал, обхватив меня руками за талию, чтобы прижать к своему телу, и осыпал поцелуями мой живот.

— Я не могу стоять. У меня сломаны ноги.

Я хихикнула; теперь, когда я сбросила часть напряжения, которое неуклонно перерастало в головную боль за левым глазом, меня охватило легкое головокружение.

— Давай помогу?

— Пожалуйста, — заскулил он. — Мне нужна моя большая, плохая омега.

Я фыркнула, подтолкнув его и помогая Джесси подняться на ноги, и, не выпуская его руку, повела в ванную. Запах лаванды от бомбочки ударил мне в нос еще до того, как мы вошли, и я уверена, что Джесси тоже его почувствовал.

Он улыбнулся, и его лицо приняло умиленное выражение, когда он заметил свечи.

— Романтично.

— Совсем чуть-чуть, — ответила я, выключая воду. — Будешь большой или маленькой ложкой?

— Большой, — ответил он, игриво напрягая свои сухие, мускулистые руки, что грозило снова меня завести. — Хочу немного прижать тебя к себе.

— Залезай, здоровяк, — поддразнила я, подталкивая его к ванне, а сама скрылась за дверью, чтобы сходить в гостиную и прихватить немного закусок, которые приготовил Джесси, и пару бутылок воды.

— Вот так ты меня бросаешь, — пожаловался он, когда я вернулась. Я поставила свою добычу рядом с нами на пол и забралась в ванну, чтобы уютно устроиться в его объятиях.