Чарли нервно теребил руки; кончики его ушей порозовели.

Я чувствовала его дискомфорт через нашу связь, но я знала, что он так же легко чувствует мою боль и отвращение: мой желудок скрутило, когда я осознала реальность того, что он говорил.

Целый год я думала о нем, мечтала о нем. Надеялась, что мы снова сможем увидеться. Что он, не знаю, уронил телефон в канализацию в ту же секунду, как вышел из «Жажды Омеги», и у него просто не было возможности со мной связаться.

Но это оказалось совсем не так. Он скрывался в тени, прятался и лгал мне с того самого момента, как мы снова встретились. Я думала, наша встреча была случайной, но была ли вся эта ситуация частью какого-то извращенного плана?

Это заставило меня подвергнуть сомнению всё. Переосмыслить всё.

— Я... не мог, — наконец выдавил Чарли, глядя на свои руки.

Я сидела, ожидая продолжения. Но по мере того как молчание между нами тремя затягивалось, я поняла, что его нужно подтолкнуть.

— Что значит «не мог»?

Он оперся локтями о колени, сгорая от стыда и опустив голову.

— Я не Глитч.

Я медленно и долго моргнула, шестеренки в моей голове закрутились, пытаясь осмыслить его безумное заявление.

— Ты только что сказал, что это ты.

— Нет, не в этом смысле. Я — это он, профиль мой. Но я не... Ну, ты понимаешь?

— Нет, я абсолютно, блядь, не понимаю, — огрызнулась я, повышая голос.

— Я не тот большой, властный альфа, который тебе нужен.

— А кто сказал, что я этого хочу? — сердито спросила я; от слепящей ярости мне было трудно усидеть на месте. — И кто ты, блядь, такой, чтобы принимать за меня такие решения?

— В «отеле для течек» казалось, что тебе это нравится.

Я уже собиралась огрызнуться в ответ, сказать ему, что мне плевать на то, мачо он или нет, когда Джесси спросил:

— В каком смысле — в «отеле для течек»?

Мы оба замерли.

До этого момента Джесси молчал, но теперь переводил взгляд с одного на другого.

Я вздохнула, понимая, что пришло время расплачиваться за собственную ложь.

— Чарли и есть Мистер Отель-Для-Течек. Альфа, который лишил меня девственности.

Его зеленые глаза заметались между нами; на его лице появилось то самое невозмутимое, лишенное всяких эмоций выражение, которое возникало у него, когда он был расстроен.

— Значит, ты лгала?

— Мы не лгали, просто не хотели, чтобы всё было как-то странно, — сказал Чарли.

— Особенно учитывая эту неожиданную связь и то, как сильно ты злился на Чарли. Мы не хотели делать всё еще хуже.

— И поэтому вы решили лгать мне вместе, — прошипел он.

— Малыш, дело было не в этом, — сказала я, пытаясь придвинуться к нему, но он отстранился. Боль пронзила грудь, но я продолжила: — Мы не хотели, чтобы ты думал, будто мы всё это спланировали.

— Но так оно и было, не так ли? — спросил он; в его голосе сквозило отвращение. — Я показывал Чарли твое фото. Он знал, что это ты, и не сказал ни слова.

— Что? — спросила я, чувствуя тошноту. — Это правда?

— Да, я тогда тоже ничего не сказал. И мне жаль. Но Тара здесь ни при чем, ты же знаешь, я застенчивый...

— Это не имеет значения, — наконец сорвался Джесси, вскакивая на ноги. — Вы оба всё знали и лгали мне. И что еще хуже, вы связали меня узами, при этом, блядь, продолжая мне врать! Вы что, вообще не собирались мне говорить?

Часть меня хотела настоять на том, что мы бы в конце концов признались... Но, если честно, я ни разу об этом не задумывалась. И я больше не хотела ему лгать. Он этого не заслуживал.

Чарли, казалось, тоже не находил слов, или, возможно, просто решил промолчать в надежде, что если он будет сидеть достаточно тихо и неподвижно, то мы с Джесси забудем о его присутствии и уйдем.

В комнате повисла напряженная тишина. Джесси смотрел в огромное панорамное окно на другом конце комнаты, и его обида и гнев, передававшиеся мне через нашу связь, лишь усиливали мои собственные.

— Думаю, я пойду, — сказал Джесси, забирая телефон с журнального столика и направляясь к двери.

— Постой, — в отчаянии крикнула я ему вслед. — Джесси, пожалуйста...

Когда я встала, собираясь пойти за ним, Чарли схватил меня за предплечье. Не так сильно, чтобы действительно удержать, а лишь для того, чтобы остановить.

— Тара, мне так жаль. Я знаю, что был неправ, я просто...

В его глазах читалась искренность, но я не могла сейчас с этим разбираться. Мне нужно было догнать Джесси.

— Мне нужно идти.

Я вырвала руку. Он не окликнул меня и не попытался остановить снова, когда я бросилась к лифтам, колотя кулаком по кнопке и молясь, чтобы он приехал быстрее. Я бы побежала по лестнице, но мы были на тридцать третьем этаже, и я ни за что бы не успела быстрее.

Лифт наконец приехал, я нажала кнопку первого этажа и начала отчаянно колотить по кнопке закрытия дверей. Удивительно, что я ее не сломала к тому моменту, когда двери действительно закрылись. Господи, не припомню, чтобы лифтам когда-либо требовалось восемнадцать лет, чтобы тронуться с места, но я была почти уверена, что к моменту, когда они закроются, я буду иметь законное право на получение пенсии. Моя нога нервно отбивала ритм по твердому полу, пока я молилась, чтобы Джесси всё еще был внизу, когда я спущусь.

И чтобы он позволил мне всё объяснить.

Двери наконец снова открылись, и я рванула вперед, пробегая через этот чересчур вычурный мраморный холл, пока не выскочила на улицу. К счастью, Чарли привез нас обоих, так что мне повезло: Джесси всё еще стоял на обочине, пытаясь поймать такси.

— Джесси, — позвала я, задыхаясь от бега, когда подошла к нему. Впервые, наверное, за всё время он не посмотрел на меня с лучезарной улыбкой. На его лице было то самое пустое выражение, которым он обычно одаривал только посторонних.

Раньше я думала, что это лучше, чем когда на тебя орут. Потому что так, по крайней мере, можно поговорить. Но теперь я поняла: это бесконечно хуже.

Если бы он злился, он бы хоть что-то сказал, пусть даже криком. Но в этот момент я осталась один на один с этим холодным, бесчувственным человеком, которого я совсем не знала. С абсолютным незнакомцем.

— Нам нужно поговорить.

— Я не хочу сейчас разговаривать, Тара, — сказал он, заказывая машину с телефона.

— Послушай, мне правда, очень-очень жаль, что мы лгали. Но в этом никогда не было злого умысла, мы просто не хотели, чтобы ты чувствовал себя ущемленным.

— И ты решила, что я с этим не справлюсь? Что узнать обо всем вот так — это лучший вариант, чем что, конкретно? Честный разговор двух взрослых людей?

— Я не это пытаюсь сказать, — вздохнула я. — Послушай, как насчет того, чтобы ты отменил поездку и мы поговорили?

Он отвернулся и посмотрел вдоль дороги, вероятно, высматривая свою машину.

— Не думаю. Почему бы тебе просто не вернуться к Чарли.

Вот теперь я начала злиться.

— Мы — стая. Мне не нужен только Чарли, мне нужны вы оба. Я хочу, чтобы мы всё уладили.

Внезапно к обочине прямо перед нами подъехал небольшой белый седан.

— Я просто... не могу сейчас. Мне нужно время.

Слезы грозили вырваться наружу, но я сдержала их; мой голос дрогнул.

— Ладно. Да. Я понимаю. Я люблю тебя.

Он вздохнул.

— Еще... увидимся.

Джесси открыл дверцу и сел в машину; я смотрела, как она уезжает, и с каждой секундой мне всё больше казалось, что она увозит с собой мое сердце.

Что-то мокрое упало мне на грудь.

Сначала я подумала, что пошел дождь, но когда дотронулась, поняла, что плачу по-настоящему, а это было совсем не то, чем мне хотелось заниматься посреди улицы.

Я достала телефон и вызвала себе машину, обнаружив, что в радиусе пары кварталов их около полудюжины.

Когда она приехала две минуты спустя, я села внутрь, чувствуя полнейшее оцепенение.