Обычно она так... всё контролировала. Была такой осознанной.

Не только себя, но и меня. Направляя нас в интимные моменты так, словно они имели для нее настоящее значение.

А вот так? Никакого такта, никакого направления.

Только всепоглощающая потребность кончить так быстро и так много раз, как это вообще возможно.

Я всегда считал, что название «Отель Похоти» немного грубовато для отеля для течек, но теперь...

Ладно, возможно, в этом был смысл.

Я уже кончил один раз, и хотя обычно меня хватало хотя бы на пару раундов — с энергетическим батончиком и половиной бутылки воды в перерывах — было совершенно ясно, что ей понадобится нечто большее.

Это было неприятное чувство — осознавать, что я не могу удовлетворить свою девушку так, как ей это нужно.

Что мои ограничения как беты мешают мне справляться с требованиями ее течки. В этом не было ничьей вины, уж точно не Тары и не моей, но я ничего не мог поделать с горьким осадком, который это оставляло.

— Трогай, — потребовала Тара почти на крике, кусая и посасывая мою шею. — Щеночек, пожалуйста? Мне нужно еще.

Я перевел взгляд на Чарли, и он с легкостью встретился со мной глазами.

В его взгляде что-то было. Знакомое тепло, которого я привык ожидать, но усиленное в разы.

Ровный жар потрескивающего камина исчез, сменившись бушующим пеклом, которое грозило проглотить меня целиком.

Выжечь меня изнутри.

Очередной скулеж Тары вернул мое внимание к моей омеге. Я покатал ее соски между пальцами, резко потянув так, как ей, я знал, нравилось.

— Я здесь, госпожа, — тихо пробормотал я нежным и успокаивающим голосом.

Я поменял позу, потянув ее за собой, и прислонился к изголовью кровати, благодаря новому углу получив возможность взять ее сосок в рот и покатать языком металлическую штангу пирсинга.

Ее рука зарылась в мои волосы, притягивая меня ближе и прижимая к себе так сильно, что я начал слегка задыхаться.

Не худший способ умереть. Утонуть в абсолютно идеальных, мягких сиськах моей девушки в форме капелек.

Тара поерзала, чтобы оседлать меня, и с вздохом облегчения снова скользнула на мой член. Она была такой мокрой, что с нее текло, и она была почти у́же, чем обычно, сжимая мой член как тисками. Ее стоны были полны нужды, гранича с беспомощностью, пока она скакала на мне; мои бедра подавались вверх навстречу ее движениям, стремясь сделать ей как можно приятнее.

Я понимал, что мне нужно сдержаться и не кончить так быстро снова, но это было почти невозможно, когда она покусывала меня за ухо, нашептывая сладкие похвалы, пока Чарли наблюдал за нами.

Боже, неужели мне нравилось, когда за мной наблюдают?

Я заставил себя сосредоточиться, напрягая пресс и изо всех сил стараясь игнорировать покалывание в пояснице и то, как мои яйца угрожающе подтягивались.

Думай о... котятах... о чем-то несексуальном. Несексуальные вещи.

Э-э-э... о моей бабушке.

Ох, это, наверное, чересчур. Мне не нужно было, чтобы он упал, мне просто нужно было оставаться сосредоточенным.

— Такой хороший щеночек для меня, — промурлыкала Тара мне на ухо, ее слова сливались воедино в спешке между прерывистыми вздохами. — Как бы мне хотелось надеть на тебя ошейник. Ты всегда такой красивый для меня, когда мое имя блестит у тебя на шее.

Ох, боже, блядь.

Мне нужно было, чтобы она перестала со мной так разговаривать. Это совсем не помогало.

— Может, ошейника из рук будет достаточно, — пророкотал Чарли; это было больше похоже на рык, чем на слова.

Таре не нужно было повторять дважды: ее пальцы сомкнулись на моем горле так, что серебряные кольца на них блеснули в свете ламп.

Дополнительное давление на мои дыхательные пути столкнуло меня за грань, мои бедра дернулись, когда я снова заполнил ее тугую киску.

Но Тара была неумолима, продолжая скакать на мне так, словно от этого зависела ее жизнь.

Я ни за что не справился бы с этим в одиночку.

Ужасная мысль, ставшая реальностью, и я не был уверен, как мы сможем после этого вернуться к прежней жизни.

Но Тара нуждалась в нем... и я ничего не мог поделать со своим любопытством.

Я просто надеялся, что наша дружба окажется сильнее, чем ебля во время течки.

Я чувствовала взгляд Джесси на своем лице, ощущала растущее напряжение в линии твердых мышц его напряженного тела. Сосредоточиться было трудно: пульсирующее требование течки царапало мои внутренности таким густым желанием, что в моем разуме почти не осталось места ни для чего другого.

Я зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться на хриплых звуках собственного дыхания и стремительно нарастающем удовольствии, которое грозило утащить меня под воду очередного оргазма.

Я больше не могла думать о Чарли.

Особенно я не могла думать о мокром пятне, которое ждало меня на его штанах.

О том, что я была нужна ему так же сильно, как я жаждала его.

Это было очень похоже на те первые мгновения в «Отеле Похоти», когда я на коленях ждала, пока мой альфа просунет член в отверстие в стене, чтобы я могла попробовать на вкус его восхитительный, сладкий как пирог член.

Чем дольше я продолжала скакать на Джесси, тем сильнее моя потребность царапала и скребла мою решимость.

Я любила Джесси, в этом я была абсолютно уверена. Но если я немедленно не начну действовать, если Чарли не дотронется до меня, я просто взорвусь.

— Джесси... — прошептала я, тяжело дыша и пытаясь поймать еще один оргазм об него.

Его пальцы грубо двигались по моему клитору, пытаясь поспеть за моей катастрофически высокой потребностью в стимуляции. Но этого было недостаточно; очередной скулеж был так близко к поверхности, что я практически чувствовала его вкус. Как когда ты вот-вот расплачешься и задерживаешь дыхание, чтобы сдержаться, но в итоге это приносит лишь головную боль.

Пустая ноющая боль в моем центре хотела, требовала. И как бы я ни хотела избежать этой проблемы, притвориться, что одного лишь запаха Чарли будет достаточно. Мне нужно было больше.

Мне нужно было, чтобы альфа выебал меня и стер в порошок своим узлом.

Именно этот альфа.

Мой, блядь, альфа.

Изумрудный взгляд Джесси был таким добрым, таким чистым, что едва не сломил мою решимость, едва не заставил сказать ему, что я в порядке, что всё хорошо.

Но на самом деле это было не так.

Мне нужен был мой альфа. И я тоже его хотела. И мне нужно было повзрослеть и признать это.

— Мне... мне нужно... — начала я, запинаясь на словах между тихими вздохами удовольствия.

Знать, что нужно сделать, и сказать об этом вслух — это две разные вещи; мой непослушный язык отказывался позволять слогам сорваться с моих дрожащих, влажных губ.

Мои глаза скользнули к Чарли; его темный взгляд был таким тяжелым, что я чувствовала его вес, как физическое прикосновение, там, где он скользил по моему потному лицу.

Взгляд Джесси последовал за моим; бета понял мою невысказанную просьбу, и его желваки заходили от нерешительности.

Я понимала, почему. Как бы я ни хотела, чтобы всё это исчезло, та первая течка в «Отеле Похоти» была тем, о чем я мечтала... часто. С тех пор я возвращалась туда, но никто даже близко не мог с ним сравниться. Их запахи были слишком резкими. Их прикосновения — слишком грубыми и требовательными.

Теперь, когда у меня появилась возможность снова с ним переспать, я не могла устоять.

Я слышала об этом... О том, каково это — быть со своим альфой в сравнении с просто каким-то случайно выбранным. Поначалу мне удавалось притворяться, что это просто розовые очки, появившиеся из-за того, что меня лишили девственности.

Что всё это пустяки.

Что всё, что произошло между мной и тем таинственным альфой, не было ничем особенным. Случайность. Искаженные воспоминания о тонких деталях в остальном совершенно обычного опыта.