Но Тара, будучи такой милой девочкой, полюбила ее. Засчитала как подарок в период ухаживаний, словно я был каким-то большим тупым альфой.

— О, не знала, что он любит всё такое аналоговое, — поддразнила она, стараясь говорить легко, чтобы это соответствовало ее многозначительно поигрывающим бровям.

Это сработало, и я легко улыбнулся.

— Он не самый большой фанат настолок. Он пойдет, и обычно ему надерут задницу, но это, типа... наша традиция.

— Да? — подбодрила она, ожидая продолжения.

— Когда мы учились в старшей школе, мы поругались. Если подумать, из-за сущей мелочи, но мы не разговаривали неделю, что по тем временам было чем-то немыслимым. Мы пришли в кафе настольных игр смертельными врагами — это мои слова, не его, — а вышли оттуда снова друзьями. Хотя такое случалось лишь однажды, это наш способ мириться.

— Звучит очень мило, — сказала Тара, вычерчивая успокаивающие маленькие круги на тыльной стороне моей ладони. — Так откуда тогда эти опасения, лимонная долька?

Я застонал, откинувшись на спинку стула. Драматизировал ли я? Абсолютно. Но я ничего не мог с собой поделать. Иногда человеку просто необходимо побыть сложным. — Всё... запутано.

Она промычала, легонько похлопав меня по руке.

— Давай доедим блинчики, а потом сядем на диван и посмотрим фильм.

Я кивнул, возвращаясь к своей тарелке — даже если и не чувствовал особого голода.

Поедание блинчиков дало мне время подумать. Что, как я полагаю, и было планом Тары с самого начала. У этой проницательной маленькой омеги всегда находилось предложение, как помочь мне разобраться с проблемами, не выглядя при этом навязчивой.

Почему я опасался?

Потому что Чарли был идеален.

Потому что Чарли получал всё, что было у меня, включая мою девушку.

Потому что Чарли не испытывал ко мне таких же чувств.

И это пиздец как бесило.

Спустя всё это время, наблюдая за тем, как он отказывается с кем-либо встречаться, я как бы предполагал, что на это должна быть причина. Может быть, он просто не смотрел на людей в таком ключе. Или, может быть, он был настолько глубоко в шкафу, что даже не мог представить себе идею сказать Камео — или, в моих самых смелых фантазиях, мне, — что хочет его.

Несмотря на то, что за эти годы у меня было несколько партнеров, до Тары это были скорее мимолетные увлечения. Вспыхивали ярко и быстро, а затем гасли по той или иной причине, позволяя нам с Чарли спокойно продолжать наши — по общему признанию, созависимые — отношения.

И хотя я влюбился первым, наблюдать за тем, как он делает то же самое... Видеть его с кем-то другим? Это было больнее, чем я мог себе представить.

Я знал, что это нечестно, но во всем этом вообще не было ничего честного. Было нечестно, что у меня были чувства к тупому альфе, который никогда не видел меня в таком свете. Было нечестно, что тот же самый альфа идеально подошел по запаху любви всей моей жизни. Было невероятно нечестно, что мы с Тарой так терпеливо относились к вопросу создания связи, потому что хотели быть уверены, а она просто взяла и установила такую связь с ним, вообще не обсудив это со мной.

Даже если я понимал, что во всем виноваты гормоны течки, это не меняло моего отношения к ситуации.

Мне было больно. Немного злило. Я чувствовал себя брошенным.

И чувствовал неуверенность оттого, что, возможно, теперь, когда у нее появился альфа, я ей больше не понадоблюсь, и я потеряю их обоих только потому, что мне просто не суждено было родиться с дурацким узлом.

Мне нужно было что-то придумать, я не мог и дальше позволять этим мыслям отравлять меня изнутри. И если они не собирались исчезать сами по себе — а, судя по тому, как часто и дико меня кидало от счастья, что Тара ничуть не изменилась, до ярости из-за того, что так и было, казалось, что не собирались, — то разобраться с ними было единственным выходом... В конечном итоге.

Я мыл посуду, пока Тара искала, что бы нам посмотреть. Мы устроились в обнимку на диване; на плоском экране негромко шел фильм из одной из наших любимых научно-фантастических франшиз.

Она прижалась головой к моей груди, а я положил щеку ей на макушку, уловив фруктово-маслянистый запах Чарли, исходящий от худи, в которое она закуталась. Омежьи инстинкты гнездования работали на полную катушку.

В каком-то смысле это было мило... успокаивающе. Запах дома, Тары и Чарли вместе делал всё вокруг чуть менее мрачным с каждым пиу-пиу лазерных пушек по телевизору.

Я оставил телефон на столешнице на кухне. Чарли не знал, что я дома, так что я был в безопасности. На середине второго фильма Тара прижалась ко мне еще теснее.

— Пиццу на обед?

— Могла бы и не спрашивать, — ответил я, изогнув бровь.

Пицца была не просто группой продуктов, она была главной группой продуктов.

В ней было всё: мясо, молочка, злаки и овощи. Идеально сбалансированное блюдо.

Или типа того, не знаю, я не диетолог.

— Идеально, — сказала она с озорной ухмылкой, протягивая мне телефон с уже открытым приложением. — Заказывай по полной: двойной сыр, двойная порция всех начинок, крылышки, о-о-о-о! Как насчет десерта? Платим картой Чарли.

— Эм, ага? А почему у тебя карта Чарли?

Она покраснела; нежный клубнично-розовый румянец покрыл ее скулы и нос.

— Это вроде как... наша с ним фишка. Ему нравится, когда я трачу его деньги. А я, разумеется, обожаю это делать — это вроде как компенсация за все те подарки в период ухаживаний, которые он пропустил. Но особенно приятно, когда я могу угостить тебя. — Тара потянулась, приподнимаясь, чтобы поймать мои губы для целомудренного поцелуя.

Я улыбнулся, искренне. Какими бы ни были мои чувства по поводу всей этой ситуации, я был рад, что два самых важных человека в моей жизни счастливы.

Однако я сделал, как она просила: забил пиццу дополнительными топпингами по максимуму, заказал порцию крылышек и одну из тех штук в виде сладкой пиццы-печенья. От итоговой суммы у меня глаза на лоб полезли, но Тара без проблем оплатила заказ и накинула сверху сто баксов чаевых.

К этому моменту я уже знал, что у Чарли денег больше, чем он мог бы потратить. Честно говоря, он и так часто за меня платил, но я никогда не видел наших счетов. Он всегда просто забирал их и оплачивал, даже когда я настаивал на обратном. Были даже случаи, когда я просто переводил ему сумму, которую, как я предполагал, он заплатил, но каждый раз он просто возвращал мне ее в двойном размере, говоря, чтобы в следующий раз я не спорил.

Боже, какой же бесячий альфа.

Второй фильм уже подходил к концу, когда в дверь постучали.

— Откроешь, милый? — попросила она.

— Ага, — я слегка хихикнул, вставая. Она была завернута в плед, как сосиска, под нее были подложены подушки, и я был уверен, что в этой куче было как минимум три одеяла. Она ни за что бы не встала, возможно, вообще никогда.

Я поднялся, обошел журнальный столик и направился к двери. Распахнув ее, я ожидал увидеть курьера, но встретил куда более знакомое лицо.

Там стоял Чарли с улыбкой на лице, хоть и не такой сияющей, как обычно.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Приехал, чтобы отвезти тебя в «Board City», — легко ответил он. — Я же говорил, что приеду за тобой, прямо как в прошлый раз.

Мое лицо вспыхнуло, а в груди потеплело, хотя я об этом не просил.

— Я провожу день с Тарой.

Я удивился, почувствовав ее присутствие за своей спиной. Я действительно думал, что она останется погребенной под горой одеял навсегда.

— Я сказала ему, что ты здесь, лимонная долька.

Я резко повернулся к ней.

— Ты сказала?

Она кивнула.

— Я не хотела прерывать наш день, но думаю, это важно. Для вас, ребят, и для нас.

В ее глазах читалась надежда, и как я мог теперь сказать «нет»? Я снова посмотрел на Чарли, на лице которого было почти такое же выражение. Теперь мне приходилось иметь дело больше чем с одной парой щенячьих глазок, и что я должен был с этим делать?