– То нас всех ждут непростые времена, – кивнул я. – Как бы то ни было – этого человека следует доставить в Москву. И как можно скорее.

– Разумеется. – Орлов склонил голову. – Я лично всем займусь. И сейчас же вызову машину с конвоем.

– Из Орешка? – усмехнулся я.

– Из Новгорода. Надеюсь, его светлость Константин Иванович не откажется предоставить мне людей. От местных властей помощи мы, полагаю, не дождемся.

– … не так уж плохо. Даже удивительно.

Динамик в трубке телефона слегка потрескивал, добавляя знакомому голосу какой‑то особенной надтреснутой усталости. Я не мог видеть Орлова, но почти физически ощущал, как он вымотался за прошедшие с нашей встречи сутки. В отличие от местных чинуш, люди Белозерского наверняка не пытались вставлять ему палки в колеса, но чего стоило только вчерашнее ожидание!

С моих плеч гора упала, когда кортеж из трех бронированных автомобилей умчался из Отрадного в сторону Новгорода, увозя с собой Хряка. Однако мытарства Орлова только начинались. Я даже не пытался вдаваться в подробности, но почему‑то не сомневался, что срочная перевозка одного‑единственного человека за казенный счет требовала заполнения целой кипы бумаг. Разумеется, его сиятельство мог рискнуть и ехать в одиночку поездом или на собственном авто, но…

Но не стал рисковать – и правильно сделал. Средний Зубов не слишком напоминал человека, который бросает слова на ветер, а у его рода наверняка были друзья и в столице, и в Новгороде, и уж тем более по пути.

Пять сотен километров через леса и поля необъятной империи. Вполне достаточно, чтобы заставить исчезнуть автомобиль вместе с водителем и пассажиром.

– Отбываю сегодня в полдень курьерским поездом Новгород‑Москва. – Орлов будто прочитал мои мысли и решил успокоить – то ли меня, то ли себя самого. – В отдельном вагоне с почтой.

– С охраной? – на всякий случай уточнил я.

– Разумеется. Полдюжины солдат из особого жандармского полка и два офицера. Бывалые вояки. – Орлов усмехнулся. – Можете не волноваться – у них и муха не проскочит.

– Наши враги куда крупнее мух, Павел Валентинович. И куда опаснее. – Я прижал трубку к уху плечом и устроился поудобнее. – Но вряд ли даже у них хватит наглости устроить нападение на поезд. Меня куда больше беспокоит то, что может случится до его отправления.

– Надеюсь, что ничего, Игорь Данилович, – отозвался Орлов. – Во всяком случае, пока здесь все тихо.

– Трудно поверить. Неужели Зубовы никак не попытались вам помешать?

– Нет. Напротив, его сиятельство Николай Платонович лично обратился ко мне и предложил помощь. Он утверждает, что и сам хочет разобраться со слухами о контрабанде. – В голосе Орлова вдруг появились ехидные нотки. – И готов требовать, чтобы виновные были наказаны по всей строгости государева закона – кем бы они ни были.

– Думаете, Зубовы хотят повесить всех собак на своих же людей? – догадался я. – Сдать мелкую шушеру и самим остаться не при делах?

– Возможно. Однако я приложу все усилия, чтобы все это не сошло им с рук. А вы… просто постарайтесь дожить до моего возвращения. – Орлов едва слышно усмехнулся. – Доброго дня, друг мой.

Когда я повесил трубку, дядя еще несколько мгновений молчал, выжидательно поглядывая на меня с дивана, но потом все‑таки поинтересовался.

– Ну… И что говорит?

– Говорит, что все в порядке, – вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. – Только я ему почему‑то не верю.

– Я тоже, – буркнул дядя. – Слишком уж гладко все выходит. А я Николая Платоновича не первый год знаю. Он такой человек, что если уж гадость задумал, то не отступится.

– Ну так и мы ж не отступимся. Так что давай‑ка за работу. – Я отодвинул кресло и встал. – Посидели – и хватит.

– Надо с плотниками рассчитаться. – Дядя рывком вскочил с дивана. – Боровик их с полдюжины человек нагнал, а сколько за день берут – даже спросить страшно. Но сделали на совесть. Срубы уже все до дождей успели, теперь крышу кладут.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Это что ж получается – к зиме буренки уже в новые апартаменты переедут?

– Рано еще. Дерево же усаживается, ему по‑хорошему бы еще годик постоять. А лучше два. – Дядя на мгновение задумался. – Только у нас столько времени нету. Придется что‑то так доделывать. А что‑то и не трогать пока. Сто лет наши сараи служили – и еще послужат.

Я не стал спорить. В прошлой жизни мне не раз приходилось сражаться, однако опыта строительства не было ни у кого из Стражей. Так что в таких вопросах оставалось только довериться Боровику. Старик никуда не спешил, зато работал на совесть, и людей подбирал себе под стать – толковых и осторожных.

– Сколько надо, столько и заплатим. – Я не торопясь направился к выходу. – Не жадничай. Таежный приказ не обеднеет.

Дядя довольно заулыбался – видимо, представил сумму, который Фогель отвалит за трофейные жив‑камни. Их еще только предстояло довезти до Тосны, не попавшись при этом зубовским, но об этом я пока предпочитал не думать.

Были дела и поважнее.

– Ладно, разберусь. – Дядя шагнул следом. – Ты сам‑то куда собрался?

– В подземелье. – Я указал рукой себе под ноги. – Давно уже надо там порядок навести.

– Так. А ну не дури. – Я снова коснулся оправы из кресбулата кончиками пальцев. – Или тебя маны лишить?

Жив‑камень отозвался, выдав несколько сердитых искорок. Слова он, конечно же, не понимал, но уловить настрой вполне мог – и тут же принялся огрызаться, будто я и правда собрался перекрыть ему поток энергии.

К которой алтарь, похоже, уже успел привыкнуть. И раз за разом перетягивал большую ее часть на себя, хоть я и перераспределял расход вручную каждые несколько дней. Своенравный кристалл явно считал, что у нас нет задачи важнее, чем вернуть ему силу и нормальный вид – и бессовестно пожирал ману, залечивая искалеченную полторы сотни лет назад поверхность.

Получалось неплохо. За месяц трещина стала примерно вдвое меньше и уже почти не «подтекала», сливая энергию в никуда, но и цена оказалась изрядной: контур будто бы нарочно выпихивал меня, норовя втянуть в алтарь побольше силы от первородного пламени в кузне, а стоило оставить его на пару дней, как начинали страдать и охранные чары, которым и так приходилось несладко.

Слишком много времени прошло с того дня, как отец покинул Гром‑камень, чтобы больше уже не вернуться. Бабушка с Полиной и Катей старались, как могли, но этого было недостаточно. Лишившись настоящего хозяина, родовая магия понемногу хирела, и в конце концов от нее остались одни воспоминания.

Но и они кое‑чего стоили. Здесь, в подземелье отпечатки былой силы продолжали жить там, где их не могли видеть ни простые смертные, ни даже Одаренные. Однако я понемногу научился находить следы оставленных предками чар, и они понемногу обретали новое воплощение.

Пусть не такое могучее и изящное, как сто лет назад – на это пока не хватало ни умений, ни маны – но все же живое. Первородное пламя щедро делилось своей мощью, и охранные чары буквально восставали из пепла времен, повинуясь воле законного наследника рода Костровых.

Моей воле.

– Давай, – прошептал я одними губами, мысленно потянувшись Основой к жив‑камню. – Покажи, что у тебя есть.

На этот раз алтарь решил обойтись без привычного полета над крышей господского дома и сразу перенес меня к подножью холма. Только что я стоял в темном подвале – и вдруг появился прямо посреди леса чуть в стороне от дороги, ведущей от Гром‑камня в Отрадное.

Магия звала меня, но пока я лишь бестолково крутил… ну, допустим, головой по сторонам, безуспешно пытаясь понять, почему оказался именно здесь, а не у границы вотчины. Или не у Великанова моста, не у развилки грунтовки, не у старого храма в Отрадном, не у поворота на трассу…