– Поздно, князь. – Молчан подался вперед, опираясь на посох, будто от навалившегося на плечи груза ему стало тяжело даже сидеть. – Поздно. Проснулась Тайга. И ничего ты с этим уже не сделаешь.

– Займите оборону. – Я поднял руку, приказывая преторианцам остановиться. – Дальше я пойду один.

Никто не стал возражать. Они слишком хорошо знали, на что способен Хрод. Даже лишившись сил и половины своего черного воинства, Страж остается Стражем. В бою против него не помогут ни повторители, ни мечи, ни сверхчеловеческая отвага – самое могучее оружие Легиона. Переломить такую силу может только подобная ей.

Моя.

Когда я шагнул под темные своды тронного зала, тишина навалилась разом со всех сторон. Будто само бытие хотело избавить меня от лишнего шума, чтобы никоим образом не помешать беседе Стражей – пусть от нее и не было уже никакого толку.

Я снова двинулся вперед, и металлический лязг моих шагов заметался эхом среди черных колонн, но огромная фигура на троне даже не шевельнулась. Хрод сидел, уронив голову на грудь – усталый гигант высотой почти в два человеческих роста. С нашей последней встречи прошло не так много времени, однако Хаос уже довел работу до конца, превратив когда‑то прекрасного юношу в свою марионетку. Злобную, исковерканные и уродливую – такую же, как неподвижные тела в коридоре за моей спиной.

Разве что побольше размером.

На мгновение показалось, что Хрод уже мертв. Что его заемные силы, наконец, закончились, все ушли на защиту этих стен и орбиты Эринии, и в Сердце Тьмы меня встретил не грозный враг, а мертвец.

И лишь подойдя ближе, я понял, как ошибался: фигура на троне подняла голову, и глаза Хрода вспыхнули в полумраке ненавистью, одно лишь касание которой едва не расплавило пластины доспеха на груди. По залу, раскалывая колонны, пробежала волна алого пламени. Крушитель вырвало из рук и отшвырнуло куда‑то в сторону, а самого меня протащило подошвами по полу полтора десятка шагов.

Астральный удар такой мощи раскатал бы в тонкую фольгу защищенную броней десантную баржу, и я лишь чудом удержался на ногах. В глазах потемнело, а во рту вдруг появился давно забытый сладковатый привкус.

Стражи – не люди. И все‑таки мы уязвимы – хотя бы против себе подобных.

– И это все? – усмехнулся я, стряхивая с перчатки остатки алых искр. – Что ж… Полагаю, просить тебя вернуться домой уже поздно.

На этот раз сон начался откуда‑то с середины – и воспоминание продлилось чуть дольше обычного. Я сумел заглянуть в ту его часть, которая, казалось, исчезла уже насовсем.

И по которой я уж точно нисколько не скучал. Лететь с орбиты и шагать под выжженным боевой магией и огненными хвостами ракет само по себе было сомнительным удовольствием, а коридоры Цитадели и вовсе выжимали из меня все соки. Хаос и Тьма тянули свои невидимые руки, готовясь намертво вцепиться в броню, поджидали за каждым углом…

Но – только поджидали. Раньше. Теперь же я воочию увидел их ожившее воплощение, и вряд ли Хрод решил явиться в мой разум, не имея на то причины. До рождения брата оставались еще сотни и тысячи лет, однако сила, которая исковеркала его до неузнаваемости, сумела дотянуться даже сюда, в крохотный и уютный мирок под боком у седой Тайги.

Тогда она проиграла, и теперь, похоже, собиралась взять реванш.

Я откинул мокрое от пота одеяла, поднялся и, не обращая внимания на боль, добрел до выключателя. Лампочка под потолком вспыхнула, разгоняя темноту, но черные тени не исчезли насовсем, а только расползлись по углам.

– Идите к черту! – проворчал я, засовывая под рукомойник гудящую голову. – Не дождетесь.

Холодная вода прогнала жар и остатки сна, однако тягучее и гнетущее чувство никуда не делось. Где‑то глубоко внутри недовольно ворочался черный аспект, пытаясь дотянуться беззубой пастью до тонких ниточек стихии Жизни, но и та не собиралась сдаваться. Теперь, когда я знал, откуда приходит враг, с ним можно было сражаться.

И если не победить раз и навсегда, то хотя бы свести очередную схватку вничью.

Подарок диаконисы лежал на полочке под зеркалом. Дома я обычно клал его под подушку, но вчера забыл здесь. Видимо, поэтому Смерть и пошла на приступ, притащив вместе с энергией еще и кусок прошлого.

Тот, который я, пожалуй, предпочел бы забыть.

Пальцы коснулись гладкой поверхности золотого диска, и металл тут же отозвался теплом. Будто не только что отреагировал, а уже давно работал, отгоняя от меня затаившуюся где‑то в эфире гадость. Я сжал пальцы, стискивая его, и тянущая боль в висках тут же отступила, а за ней исчезли и тени в углах.

А тревога осталась. Чутье Стража уже успело привыкнуть к опасности внутри, но сейчас было и еще что‑то: другое, не так близко… Нет, пожалуй, совсем не близко – однако оставлять это без внимания уж точно не следовало. Вытерев лицо, я пробудил Основу, и она привычными касаниями прошлась сначала по контуру с первородным пламенем, потом легонько коснулась Вулкана, спящего где‑то за Невой, и, наконец, потянулась к сторожевым чарам.

Я так и не успел восстановить их полностью после схватки с зубовской гвардией, но энергии в жив‑камне алтаря было достаточно, и конфигурация понемногу сама накачивала себя маной, понемногу подтягивая излишки из контура. Невидимая глазу сеть все так разползалась сначала по Гром‑камню, потом по его окрестностям до подножия холма. А может и дальше – я уже давно не заглядывал так далеко, и магия вполне могла добраться и до дороги в село.

И я наверняка почувствовал бы угрозу и в Отрадном, и у Великанова моста. С запада в вотчину можно было пройти только через владения Горчакова, а делать крюк через государевы землю поленился бы даже самый коварный враг.

Но что‑то определенно пошло не так. Я прикрыл глаза, сливаясь Основой с охранной магией, и чары послушно отозвались. Похожая на тонкую паутину структура получила импульс, и я будто раскинул во все стороны щупальца длиной в пару‑тройку километров. Вряд ли хоть одно из них дотянулось до источника угрозы, но направление я почувствовал.

Север… Нет, скорее северо‑запад. Далеко за Великановым мостом, но не там, где стояла заимка. Чуть ближе… Вдоль берега, потом обратно в лес…

Я открыл глаза.

Лесопилка. Точнее, то место, где она скоро появится. Где‑то неподалеку от построенной Боровиком землянки пульсировала чужая магия.

– Да чтоб вас всех… – простонал я, направляясь к двери.

Куртку я надевал на ходу. Прямо на голое тело – будто уже знал, что времени на полноценные сборы может и не оказаться. В несколько прыжков пролетел вниз по ступенькам, наверняка перебудив весь дом, и от лестницы рванул прямиком в подземелье.

Вибрацию я почувствовал даже раньше, чем распахнул дверь в помещение с алтарем. Жив‑камень просыпался и беззвучно, но недовольно ворчал, будто сердился на неожиданное вторжение. Наверняка опять сбилась тонкая настройка контура, но ковыряться в схеме не было ни времени, не желания. Подскочив к постаменту, я опустил ладони на теплый, почти горячий от работающей магии кресбулат.

И меня одним махом швырнула чуть ли не до Великанова моста. Какая уж тут плавность или изящество – чары подчинялись нехотя, будто через силу. Алтарь подавал ману из контура неровно и дергано, зато в таких количествах, что мое сознание не выскользнуло из тела, а вылетело, как пробка из бутылки с шампанским, получив магического пинка в невесть сколько магических единиц.

Где‑то с километр я промчался, кувыркаясь, и только потом сумел выровняться, замедляя полет. За Невой мана, как и всегда, расходовалась чуть ли не впятеро быстрее, но как раз ее пока хватало. Куда сложнее было унять собственную поспешность, которая только мешала быстрее добраться до места.

Никаких указателей в эфире не имелось, так что я сначала пролетел несколько километров вдоль Невы, и только потом, едва не проскочив в темноте устье Черной, помчался вверх по течению прямо над водой. Сначала внизу мелькали только бурные волны, пляшущие среди камней, потом среди деревьев слева на мгновение показалось что‑то большое и белесое.