– А ты уверена?..

– Нет, конечно. Но попробовать‑то надо. – Катя нахмурилась и рывком затянула ремешок подшлемника у меня на подбородке. – Не вертись!

Со стороны мы наверняка выглядели весьма занятно: металлический гигант с крохотной головой человека, стоящий на снегу у ветхой оружейни, и девчонка в рабочем комбинезона на три размера больше нужного. Чтобы дотянуться до груди и плеч волота, Кате пришлось забраться на табуретку, но даже сейчас возиться с проводами ей явно было непросто.

– Могу присесть, – подсказал я. И тут же уточнил: – Ну, то есть, пока не могу. Надо включить.

– Сначала надо подсоединить все провода. – Катя обеими руками залезла под броню Святогора чуть ли не по локоть. – Да где ж там этот разъем?.. В перчатки попал?

– Да вроде. – Я осторожно пошевелил пальцами. – Тут попробуй не попади.

Действительно, при всей угловатости доспехов волота, внутри древняя машина была сделана на удивление толково. И, пожалуй, даже оказалась удобной: ноги встали на платформы, подбитый чем‑то упор для груди мягко ткнулся в ребра, ремешки обхватили руки чуть выше локтя, а ладони сами нырнули в гигантские металлические конечности, нигде не зацепившись. Ветхая кожа перчаток жалобно потрескивала, сгибаясь, но как будто держалась – дядя еще три дня назад как следует промазал их ваксой и еще какой‑то пахучей дрянью. Из‑за этого дышать под броней волота стало чуть сложнее, зато теперь я хотя бы не опасался, что главный орган управления Святогором вот‑вот рассыпется.

– Ну ничего ж себе громадина, – тихо проговорил кто‑то за оградой. – Неужто и правда заработает?

– Да куда ему, – отозвался второй голос. – Там уж внутри все сгнило давно. Сто лет машина в оружейне без дела ржавела – теперь ее только разобрать да переплавить. Одного кресбулата тысячи на три выйдет…

Никто, разумеется, и не думал устраивать представление. Но не так уж просто вытащить из сарая несколько сотен килограмм металла, при этом не переполошив всех в усадьбе. И к тому моменту, как Катя начала понемногу упаковывать меня в броню волота, на нас уже смотрело не менее десятка пар глаз. А когда мы закончили, вокруг собрались вообще все.

Даже те, кому полагалось ходить в патруле отсюда до Великанова моста и обратно, по странному совпадению разом оказались здесь. И шли назад к реке со скоростью шаг в несколько минут, то и дело оглядываясь. А потом, видимо, пускались бегом, чтобы поскорее вернуться и успеть увидеть хоть что‑нибудь.

Дядя с бабушкой кое‑как сумели загнать прислугу обратно в дом, но те наверняка уже намертво прилипли к окнам. Пропускать невиданное зрелище не хотел никто, и мне оставалось только порадоваться, что за реку вести о волоте еще добрались. Иначе Боровику пришлось бы караулить свою крепость чуть ли не в одиночку.

Впрочем, нет – старик скорее примчался бы сюда быстрее всех.

– А я говорю – заработает! – раздался задорный голос Жихаря. – Вы будто князя нашего не знаете. Игорь Данилович у нас такой: если чего решил – непременно сделает!

– Князь силен, спору нет, – не сдавался кто‑то из парней Сокола – кажется, снайпер Николай. – Но такую машину починить – это ж совсем другое дело! Тут и умение нужно, и знать, как там все устроено, и…

– Не веришь? Три рубля, что заработает!

– Ой дура‑а‑ак… Ну, раз тебе денег не жалко…

– Хватит болтать! – гаркнул я. Так громко, что металлическое нутро Святогора отозвалось сердитым звоном. – Нечего тут игорный дом устраивать. А если дел никаких нет – так я вам быстро придумаю!

– Да полно вам, Игорь Данилович. – Жихарь тут же притих, прячась за плечистой фигурой Рамиля. – Мы ж не это самое, а так, побаловаться…

Больше разговоров я не слышал, но, судя по мельтешению и перешептыванию в задних рядах, азарт никуда не делся. И с минуты на минуту кто‑то из гридней готовился разбогатеть, а кто‑то – лишиться честно заработанного верной службой.

Знать бы – кто именно…

– Ну, вроде все готово. – Катя удовлетворенно почесала нос, оставив на коже едва заметное пятнышко масла. – Сейчас шлем наденем – и можно включать.

– А может, без шлема пока? – тоскливо поинтересовался. – Не видно ж ни черта будет. Как в консервной банке сидеть.

Сейчас голова, плечи и часть груди оставались беззащитными – то есть, открытыми не только всем ветрам, но и магии, и пулям, и стрелам и вообще всему на свете. Но даже это казалось не самой паршивой альтернативой тому, что в полном доспехе волота мне придется наблюдать мир по ту сторону брони через две узкие прорези, еще и расположенные Матерь знает где. Не говоря уже о полном отсутствии возможности оглядеться по сторонам, при этом не разворачиваясь целиком.

– Ка‑а‑ать? – протянул я, наблюдая, как Седой с Иваном вдвоем еле тащат украшенную рунной резьбой голову из стали и кресбулата. – Может, пока так попробуем? Не надо…

– Надо, – отрезала сестра. – С Зубовым тоже без шлема драться будешь?

Этот аргумент крыть оказалось нечем, так что через мгновение свет вокруг померк, и я оказался заперт в металлическом теле Святогора, отрезанный от всего мира. Похоже, древние инженеры каким‑то образом еще и поколдовали с шумоизоляцией, и теперь снаружи доносилось только постукивание металла о металл – Катя ставила на место крепления шлема.

– Ну, как там внутри? – Она легонько постучала по моему металлическому лбу. – Нормально? Я включаю?

– Наверное, – вздохнул я. – Только объясни, как… Оххх!

Где‑то на уровне груди что‑то щелкнуло, я успел заметить, как в темноте перед глазами вспыхнул неяркий свет. Стальное нутро Святогора наполнилось едва слышным гудением, и я почувствовал, как мана из жив‑камня хлынула в энергетический контур, будто кровь по жилам. Чары, заложенные в металл кем‑то неизмеримо круче нас с Катей, стремительно оживали.

А потом железо вокруг исчезло. Больше всего это напомнило работу с алтарем в подземелье господского дома – с той только разницей, что подкинуло меня всего на три с небольшим метра. Ровно на высоту волота, который теперь казался… нет, даже не продолжением запертого внутри хрупкого человеческого тела, а самим телом.

Новым. Огромным, могучим и почти неуязвимым, чуть ли не вдвое выше прежнего и раз этак в десять тяжелее. Я поднял руку, и вместо ладони увидел перед собой огромную металлическую лапищу.

– Эй, осторожнее! – Катя отшатнулась и спрыгнула с табуретки в снег. – У тебя ж теперь силища, как у того медведя – зашибешь и не заметишь… Как ощущения?

– Странные, – признался я.

И сам едва не вздрогнул от звука собственного голоса. То ли дело было в чарах, то ли заработал один из бессчетных модулей под броней Святогора – из металлической груди наружу вырывалась не речь человека, а гулкий басовитый рев. Такой громкий, что Седой с Иваном отступили на несколько шагов, а гридни за оградой дружно попятились.

Разве что не разбежались… Прямо как тараканы. На их месте я, пожалуй, и сам предпочел бы на всякий случай держаться подальше от ожившего металлического великана, но с высоты трех с лишним метров это выглядело презабавно. Даже хотелось смеяться, будто вместе с древними чарами ожило еще что‑то, несущее острое и слегка пьянящее чувство всемогущества и превосходства над хрупкими смертными.

Я провел в теле волота всего полминуты, а люди вокруг уже казались букашками. Слабыми, крохотными – и при этом заметными, словно подсвеченными чем‑то на фоне снег и сосен.

Никаких проблем с обзором не было и в помине. Не знаю, чем именно я смотрел на мир из металлической громадины Святогор, но уж точно не своими глазами. Они‑то наверняка видели лишь темноту внутри и две прорези размером с палец. На мгновение показалось, что я даже вижу гридницу за спиной, однако она тут же исчезла. Видимо, чары заботливо избавили меня от лишних подробностей, чтобы не перегружать разум.

Который и так работал на пределе, привыкая к рухнувшему куда‑то вниз центру тяжести, гигантским ручищам, отсутствию шеи и каким‑никаким ограничениям: при всей своей технологичности, полностью воспроизвести движения тела человека Святогор все же не мог.