Я не пожалел времени на заточку, и теперь подарок Горчакова возвращал долг, с одинаковой легкостью кромсая и огромных тварей, и тех, что едва доставали костлявыми макушками мне до пояса. Святогор шагал чуть ли не по колено в мертвой плоти, но я без всякого труда добрался до новгородцев, прошел вдоль бруствера и в несколько взмахов расчистил все вокруг пушки.

– Благодарю, ваше сиятельство! – Рослый парень в залитой черной жижей броне сунул в кобуру револьвер и взялся за топор. – Вот теперь повоюем!

Впрочем, сражаться было уже не с кем. Дядя, Василий и Рамиль не отставали от меня и сносили секирами все, что еще могло хотя бы ползти, а гридни в доспехах полегче вовсю палили из штуцеров и ружей. Упыри… нет, не закончились, конечно – но теперь ковыляли чуть в отдалении, будто специально давая нам передышку. Где‑то за спиной глухо лязгало – новгородцы снова заряжали пушку, чтобы…

– Ваше сиятельство! – Кто‑то – кажется, Жихарь – без всякий церемоний заехал мне кулаком по броне. – Вы поглядите, что там творится!

Я не сразу сообразил, куда указывают сразу несколько рук и чуть ли не десяток стволов. Лед Ладоги в нескольких сотнях метрах справа завалило упырями, на нем зияли оставшиеся от снарядов и заклинаний дыры, но в этом уж точно не было ничего необычного. Вдалеке вдоль кромки берега копошились фигурки всех мастей и калибров, деревья гнулись…

И ломались. Не молодые ели сосенки, а таежные великаны высотой с дом в десяток этажей лопались, как спички, и на фоне леса понемногу проступал силуэт твари, размеры которой я пока еще не мог даже вообразить.

Не знаю, сколько веков она проспала в Тайга и какая сила заставила ее подняться. Чего уж там – я даже не мог представить, сколько законов физики пришлось нарушить, чтобы такая туша вообще могла двигаться. Когда ЭТО вышло к берегу и показалось целиком, даже гиганты‑медведи Матерь знает какого разряда на его фоне показались скромными и совсем не страшными.

Огромная косматая туша, на спине которой запросто поместился господский дом с гридницей и парой сараев. Четыре ноги толщиной с водонапорную башню в Отрадном. Здоровенные бивни – один острый, чуть ли не до самой земли, и второй обломанный где‑то посередине. Когда‑то между ними наверняка был и хобот, но теперь на его месте болтался какой‑то полусгнивший огрызок. Гигантская тварь подохла давным‑давно – может, еще при конунге Рерике.

Живыми были только глаза – два огромных прожектора, которые даже при свете дня сияли желтоватым мертвым пламенем.

– Боги милосердные… – пробормотал Аскольд, опуская штуцер. – Это что… слон⁈

– Мамонт, – так же тихо отозвался Сокол. – Я в книжке читал… Они ж черт знает когда вымерли.

– Ну, этот, похоже, не совсем, – мрачно усмехнулся я.

Колоссальная тварь неторопливо шагала в сторону крепости. Лед даже у берег Ладоги наверняка был толщиной не меньше метра, однако под таким весом ломался, как стекляшка – грохотало так, что земля под ногами вздрагивала. Вояки на стенах знали свое дело, и в мамонта уже вовсю летели снаряды и боевые заклинания.

Но даже самая могучая магия будто вязла в заснеженной толстой шкуре. Я сумел различить и Факел, и Зарницу, и еще с десяток убойных фокусов, однако все они разве что разозлили гиганта.

Он заревел, поднимая к небу огрызок хобота, чуть ускорил шаг, провалился в озеро чуть ли не по самое брюхо, но останавливаться явно не собирался. Будто ледокол, которому зачем‑то нужно было как можно скорее добраться до земли. Расстояние между мамонтом и ближайшей к берегу башней стремительно сокращалось, и каждый в крепости сейчас наверняка думал об одном: хватит ли Ладоге глубины утопить чудище такого размера?

И даже если хватит – что потом?

– Идет, паскуда… – Я загудел движителями, оглядываясь по сторонам. – Надо бы помочь воякам.

И будто в ответ на мою безмолвную мольбу где‑то справа рявкнул мотор грузовика. Машина прокатилась вдоль линии укреплений и, смяв бампером пару упырей, остановилась в нескольких шагах от Святогора.

– Давайте в кузов, Игорь Данилович! – раздался знакомый голос. – Скорее!

Похоже, Орлов думал точно так же, как и я – поэтому и рванул сюда прямо сквозь остатки мертвого воинства.

– Берите машину! – заорал он, высовываясь из кабины. – Сейчас же – там вы нужнее!

– Ваше сиятельство…

– Нет времени спорить! – Орлов спрыгнул в снег и рванул из кобуры на поясе револьвер. – Тут мы справимся сами!

Действительно, вокруг все выглядело не так уж и плохо. Из леса в нашу сторону тащились две‑три сотни упырей, однако настоящая угроза сейчас шагала к крепости, понемногу исчезая подо льдом. И мне, конечно, не хотелось оставлять свою дружину, Горчакова и новгородцев без картечницы и меча Святогора.

Но разве у кого‑то из нас был выбор?

– За мной! – прогремел я, шагая к машине. – Кто поместится – все в грузовик!

Огромные стальные пальцы впились в борт, и дерево жалобно захрустело, ломаясь. Наверное, надо было не пожалеть еще несколько секунд и дождаться, пока гридни закончат возиться с задвижками, но я уже начал двигаться – и лезть вперед в любом случае оказалось сложнее, чем отступать.

Рессоры под днищем кузова жалобно застонали, отрабатывая под весом Святогора. Великан отлично умел шагать и рубить упырей в капусту огромным клинком, но для акробатических этюдов годился так себе. Я чувствовал, как мое человеческое тело гнется внутри доспеха, но спина волота оставалась прямой. Он на мгновение застыл, и только окончательно проломившийся под весом металла борт позволил нам погрузиться целиком.

Я кое‑как протащил себя вперед, поближе к кабине, чтобы оставить место для своих, и сзади тут же послышался грохот и звон металла – гридни лезли в кузов. Я пока не мог оглянуться, но откуда‑то знал, что Аскольд, Жихарь и Рамиль с Соколом уже здесь. Против мамонта их оружие вряд ли было опаснее зубочисток, однако от самого присутствия рядом живых людей стало чуточку легче.

Да чего уж там – не чуточку. В первый раз за свою новую жизнь я ощущал что‑то подозрительно похожее на… Нет, не страх – скорее сомнения и чувство полной, абсолютной беспомощности. Грузовик уже катился к берегу, ревя мотором и наматывая на колеса упырей, а я до сих пор понятия не имел, что делать с мертвой тварью размером с холм.

Которая все так же двигалась в сторону крепости. Две трети косматой туши уже исчезли под заснеженной равниной, но бивни продолжали колоть лед, и горбатая спина медленно, но неотвратимо ползла вперед, с каждым шагом уходя все глубже.

– Может, утопнет, скотина? – с надеждой произнес Жихарь, свешиваясь через борт. – Там глубины с полсотни метров будет – Ладога все‑таки, не лужа какая‑то.

– Ага, держи карман шире. – Сокол плюхнулся грудью и локтями на кабину, чтобы не пропустить ни мгновение невиданного зрелища. – Ему и дышать не надо, и холод не страшен.

– Хватит болтать. Упырей не трогайте, патроны не казенные – в крепости пригодятся. – Я кое‑как развернулся и протянул Аскольду руку с картечницей. – А ты – заряжай. Ленту не потерял?

– Никак нет, Игорь Данилович. Но тоже поберегите – последняя осталась.

Две с половиной сотни патронов. Не так уж и плохо. Вполне достаточно, чтобы изрядно покромсать ковыляющих по льду упырей, но для мамонта все же маловато. Тут и пушка‑то не факт, что поможет…

И будто в подтверждение моим словам со стен крепости в очередной раз загрохотали орудия. Они лупили прямой наводкой, и промахнуться с такого расстояние по огромной мишени было уже попросту невозможно. Раздался нестройный залп, и от холки мамонта во все стороны полетели ошметки шкуры и мертвой плоти. Часть пушек, похоже, зарядили осколочными, и упырей с левого бока гиганта словно срезало гигантской косой.

А сам он даже не дернулся. И не издал ни звука – морда с остатками хобота уже исчезла за грязно‑белой кромкой, и теперь за ними устремились и глазищи‑прожекторы. Мамонт в последний раз прошелся по крепости пылающим желтым взглядом и, наконец, ушел под лед целиком.