– Мой основной аспект. – Друцкий отыскал меня взглядом и стыдливо втянул голову в плечи. – Прошу прощения, Игорь Данилович. Но вы ведь не собираетесь становиться целителем?

– О нет, – усмехнулся я. – Полагаю, это мне точно не грозит.

– Теперь оно точно издохло? – поинтересовался Горчаков.

– Очень на это надеюсь. Но деревню лучше все‑таки прочесать. Вряд ли один леший мог вырезать все десять с лишним дворов. – Я кивнул в сторону избы с забором. – И если там вдруг уцелели люди – нам следует о них позаботиться.

– Верно. Так мы и поступим. Думаю, нам лучше разделиться – твари не слишком опасны. Матвей Георгиевич, берите сына. – Белозерский решил немного покомандовать – видимо, на правах старшего по магическому рангу и титулу. – Ольгерд Святославович наверняка захочет пойти со своим другом, а мы…

– Разделиться⁈ – недовольно воскликнул Зубов. – Когда здесь шастают эти твари?

– Уверяю, тут нечего бояться. – Белозерский улыбнулся. – Со мной рядом вы будете в полной безопасности.

– Что?.. Ладно. Как пожелаете, ваша светлость.

Зубов явно не пришел в восторг от идеи бродить по затянутой туманом деревеньке, но прослыть трусом ему, похоже, хотелось еще меньше, так что через полминуты мы уже разошлись в стороны. Два силуэта исчезли в тумане за углом избы, еще два направились к двери, а нам с Горчаковым осталось только двинуться вдоль забора и дальше. Туда, где под горой в серой дымке понемногу проступала узенькая улочка и прямо за ней – еще несколько приземистых домишек.

– Горит. – Я вытянул руку, указывая на мерцающий в сотне шагов впереди оранжевый огонек. – Крыша… И копошится что‑то.

– Еще один леший, небось. – Горчаков прищурился, будто пытаясь взглядом пронзить туман. – Вот там слева за забором. Жрет… вроде корову.

Действительно, туша, которую сосредоточенно ковырял еще один косматый уродец, для человека все‑таки была великовата. Леший скрывался за ней чуть ли не целиком – отсюда я видел только холку и покрытые шерстью плечи.

– Давай‑ка поближе подойдем. – Горчаков присел. – Может, получится и этого без шума… Пригнись!

От неожиданности я дернулся и снова потянулся было за мечом, но достать его из ножен не успел – старик обхватил меня обеими руками и опрокинул в траву.

За мгновение до того, как в тумане над нами что‑то едва слышно зашелестело. Я успел увидеть только кончик перепончатого крыла, а потом гигантская тень бесшумно скользнула по земле к дому впереди. Раздался короткий вопль, хруст костей…

И сразу за ними – тишина. Чужая магия – могучая, плотная и незнакомая – снова исчезла в серой дымке. И все вокруг стало, как прежде: огонек трепетал на крыше покосившейся избы, коровья туша так же неподвижно лежала за забором.

Вот только лешего рядом с ней уже не было.

– Утащил… Прямо туда, наверх утащил, – одними губами прошептал Горчаков, указывая пальцем в затянутое туманом небо. – Жива‑матушка, защити… Ты видел? Игорь, ты это видел?

– К сожалению, Ольгерд Святославович. – Я схватил упавшие ножны с Разлучником и сам поднялся на ноги. – Похоже, тут охотятся не только лешие, а что‑то покрупнее. И есть подозрения – охотится оно в том числе и на нас.

И будто в ответ на мои слова где‑то рядом – чуть дальше того места, откуда мы пришли – раздался жуткий грохот. Земля под ногами едва заметно вздрогнула, и сквозь туман во все стороны прокатилось эхо, рефреном повторяя сердитый и хорошо знакомый голос штуцера, заряженного крупнокалиберным английским патроном.

Выстрел. И сразу за ним – еще один.

– Вот павлин пустоголовый! – выругался Горчаков. – И надо было ему свою гаубицу сюда притащить?..

Я уже открыл рот, чтобы обстоятельно и без лишней спешки сообщить все, что думаю про его сиятельство Платона Николаевича, его братьев, родителя, матушку, замечательный двуствольный штуцер, незаурядный ум и выдающиеся личные качество.

Открыл – но сказать ничего не успел. Эхо от выстрелов гремело в тумане, убегая вдаль, а опустевшая деревенька отзывалась возней. Недовольное ворчание и шарканье то ли ног, то ли когтистых лап доносилось со всех сторон одновременно. Где‑то стучало и хрустело дерево – твари выбирались из домов и лезли через заборы, с треском ломая сухие жерди.

– Да сколько же их из Тайги набежало?.. – Горчаков вытащил топор из петли на поясе. – Правильно Матвей Георгиевич сказал – нет тут больше людей. Одни лешие бродят.

Три приземистых, почти квадратных силуэта выскочили буквально из ниоткуда. Только что нас окружали лишь тяжелая и мокрая грязно‑серая пелена, и вдруг туман расступился, и твари с ревом бросились в атаку. Двое леших мчались на четвереньках, как собаки, и только их предводитель – крупный, раза в полтора выше и тяжелее остальных – перемещался на одних ногах, а в руке сжимал то ли дубину, то ли просто обломок жерди, вырванный из забора.

Так себе козырь, но у твари хватило ума не только вооружиться, но и изобразить что‑то вроде тактики боя: пропустив мелкоту, верховный леший метнулся в сторону, явно намереваясь обойти нас с фланга.

Но не успел он сделать и пару шагов, как Горчаков взмахнул рукой, и вода из ближайших луж рванула вверх, на лету превращаясь в лед. Одна острая сосулька вряд ли смогла бы навредить такой туше, однако их было два‑три десятка, и леший рухнул, на глазах превращаясь в уродливого гигантского ежа, утыканного окровавленными иголками. Выронил свою дубину, поскреб по земле когтями и затих. Видимо, уже насовсем – с такими повреждениями не справилась даже запредельная регенерация.

Его подручных я уложил сам: одному снес голову Разлучником, а второго хлестнул Красной Плетью. Заклинание сожрало раза в полтора больше маны, чем раньше, зато получилось таким мощным, что огненный жгут сначала разрубил надвое покрытое шерстью тело, как картонку, а потом с шипением ушел в землю.

– Игорь, осторожнее! – Горчаков дернул меня за рукав. – Там еще!

Туман снова расступился, выплевывая нам навстречу еще полдюжины квадратных фигур, похожих на сердитые зубастые тумбочки. Лешие с ревом летели на нас, на ходу выстраиваясь полукругом, чтобы не мешать друг другу напасть. На этот раз я не стал полагаться на Разлучника и просто швырнул целую пригоршню крохотных Огненных Шаров – прямо туда, где уже вспыхнуло искрами любимое заклинание Горчакова.

Раздался визг, и острые ледышки засияли в отблесках моего пламени, кромсая плоть. Вместе две стихии оказались куда сильнее одной, и сразу четверо леших покатились по земле, чтобы тут же угодить под меч и топор. Мы с Горчаковым, не сговариваясь, принялись кромсать упавших, чтобы они уж точно не встали.

Металл завершил то, что начали боевые заклинания, и я даже успел втянуть в себя целых три пучка аспекта Жизни – видимо, подобное тянулось к подобному, и моя Основа показалось магии более привлекательной.

Для уцелевших тварей это сработало не хуже команды к отступлению: вместо того, чтобы напасть, они развернулись и через мгновение уже растворились в тумане.

– Готово. – Горчаков взмахнул топором, стряхивая с лезвия густую темную кровь. – И куда нам теперь?

– Туда. – Я указал острием Разлучника направление, откуда только что снова громыхал двуствольный штуцер Зубова. – Надо помочь остальным. И проваливать отсюда, пока та летучая тварь не вернулась!

– Звучит разумно. Идем!

Вряд ли Горчаков бывал здесь раньше, но двигался весьма уверенно. Не прошло и пары минут, как мы перебрались через чей‑то заваленный подтаявшим снегом огород, махнули через очередной забор и вышли к избе. То ли той самой, у которой я уложил первого лешего, то ли похожей на нее, как две капли воды. Штуцер Зубова пока молчал, однако туман все так же был полон ворчания, возни и шарканья, с которым твари стягивались в обезлюдевшую деревеньку со всех сторон.

А потом к ним прибавились и сердитые громкие хлопки – похоже, младший Друцкий пустил в ход револьвер.