Туда, где едва заметно колыхнулись ветви елей.

– А ну стой! – Дядя среагировал первым, лязгнув затвором и взяв деревья на мушку. – Дернешься – я тебя…

– Не надо! – раздался испуганный голос.

Что‑то впереди затрещало, и из темноты показались сначала поднятые вверх ручищи, а потом и все остальное: Василий, босой и голый по пояс – из одежды на парне были только штаны.

– Не надо, – повторил он, жмурясь от бьющего в глаза света. – Это я, Олег Михайлович! Не стреляйте!

– Тьфу ты! – выругался дядя, опуская штуцер. – Ну нельзя же так с людьми! Чуть не подстрелил дурака!

– Так я это, Олег Михайлович… – Василий осторожно шагнул вперед, все так же держа руки поднятыми – видимо, на всякий случай. – Я ж не знаю, это свои приехали, или кто другой!

– А кому тут еще быть? – поинтересовался я, снова поворачиваясь к землянке. – И что случилось?

Спасать в жилище явно было уже нечего: последний раз дождь шел дня четыре назад, и стены из бревен, нехитрая мебель и даже ступеньки наверняка давно успели высохнуть. И полыхнули, как спички. Но я все‑таки подошел поближе и, протянув руку, погасил огонь. Только для того, чтобы заглянуть внутрь – туда, где тускло поблескивали угольки, оставшиеся от стола и лавок. Прямо напротив входа валялся покрытый копотью штуцер с горелым огрызком вместо приклада.

Но тел, к счастью, не было – все обитатели землянки успели выбраться.

– Да тут такое, ваше сиятельство… – Василий почесал коротко стриженый затылок. – Расскажу – не поверите!

– Ну так ты расскажи, – вздохнул я. – А там разберемся.

Пока я тушил пожар, остальные не теряли времени даром. Дядя осторожно удалился в сторону реки, а Сокол со своими вояками выбрались из машины и проворно разошлись полукругом, занимая оборону – на тот случай, если неведомый враг решит нанести повторный визит. Будь кто‑то поблизости, мои люди наверняка бы уже заметили. Но, судя по тишине, Ивана с Седым они не видели.

Ни живых, ни мертвых.

– Ну, я‑то с вечера в землянке сидел. Чаю выпил, штуцер почистил, ну и того, на боковую… Уснул, значит. – Василий виновато отвел взгляд, будто вместо этого должен был стоять в карауле. – Потом чувствую – за плечо трясут. А это Ванька. Одетый, с ружьем. Говорит – отец вроде услышал что‑то, пошел проверить. И давно пошел, чуть ли не с полчаса как… Говорит – я тоже выгляну, а то мало ли чего.

– А ты чего? – поинтересовался у меня из‑за плеча Жихарь.

– А я тоже подорвался. Не лежать же, когда такое творится. Ну, пока штаны нашел, пока то да се – Ванька уже удрал. А я еще не успел штуцер взять, слышу – что‑то снаружи бродит.

– Что‑то? – уточнил я. – Не человек?

– Не человек точно! – Василий отчаянно закивал. – Я даже в броне так не топаю, как эта тварина. Идет – аж земля трясется, и на всю Тайгу хруст…

– Такая здоровая? – нетерпеливо встрял Жихарь. – Ты ее видел?

– Мельком. Одним глазом, считай. Я наружу‑то, считай, как был, в одних штанах и вылез – ну мало ли там с Ванькой чего? А его не видать, только образина эта из‑за во‑о‑он тех елок! – Василий вытянул руку, указывая куда‑то мне за спину. – И прямо на меня!

– На что похожа?

Ничего опасного ночь, похоже, больше не таила, и гридни понемногу стягивались обратно к землянке. Им то ли хотелось послушать про неведомое чудище, то ли просто стало скучно выцеливать стволами штуцеров темноту за рекой. Даже дядя вернулся, хоть и успел уйти куда дальше остальных.

– Да черт его знает, на что. Морда вроде собачьей, только без ушей. И здоровая, зубищи – во! – Василий показал чуть согнутый мизинец. – Вся в чешуе, шея длинная, хвост – как у змеи, а ноги… ноги как у человека, только гнутся назад.

– Четыре? – поинтересовался кто‑то из темноты. Кажется, Сокол. – Это что ж за образина такая?..

– Не четыре… Две вроде бы… – пробормотал Василий. И тут же недоуменно приподнял брови, будто удивляясь собственным словам. – Ну да, две. Вот на них и шла – прямо на меня!

– Да ладно тебе заливать‑то! – фыркнул Жихарь. – Змея на двух ногах, да еще и с собачьей головой. Это ты во сне увидел, наверное.

– Может, и не во сне. – Сокол, стоявший в нескольких шагах за моим плечом, опустился на корточки. – Идите‑ка сюда, судари… Ваше сиятельство – извольте поглядеть!

Я не сразу понял, на что он показывает. Фары машин светили в сторону землянки, и сбоку от них ночь владела всем безраздельно, но когда глаза привыкли к темноте, я все‑таки сумел рассмотреть у носков ботинок сокола небольшое углубление.

Не слишком заметное и четкое, однако здесь влажный мох все еще хранил отпечаток чьей‑то… пожалуй, все‑таки лапы – хоть размером след и правда напоминал человеческий. Однако растопыренные длинные пальцы – четыре спереди, и один отставленный назад, явно намекали, что никакой пятки у неведомой твари не имелось. Да и вообще…

– Ерунда какая‑то, – пробормотал Жихарь, наклоняясь. – И правда – как будто на двух лапах ходит… Никогда такого не видел.

– Ну так и я не видел! Вот представь себе: вылезаешь из землянки спросоня, босиком – а тут такое! Ростом с меня, зубищи, глаза как лампочки светятся…

– Я бы, наверное, в штаны навалил, – честно признался кто‑то из гридней. – А ты чего? Выстрелил?

– Да какое там. В упор в такую дрянь стрелять – себе дороже. Я ее пугнул, крикнул что‑то – а сам в сторону, к лесу. – Василий указал рукой направление. – Спиной отходил, осторожно, а то побежишь – точно сожрет. Прямо как был, в одних штанах, хорошо штуцер не потерял.

– А дальше что было? – Жихарь разве что не подпрыгивал от любопытства – и то, наверное, потому, что нога еще болела. – Она за тобой?

– Нет… В том‑то и дело, что нет. То ли испугалась, то ли еще чего… Хотя откуда ей бояться – эти твари и человека‑то, небось, никогда не видели. Но не побежала. Смотрю я, значит, а там за ней еще одна выходит. Вроде первой, только покрупнее и гребень на голове. Как у петуха, только будто из кости… В темноте‑то особо не разглядишь. И вот эта самая образина подходит к землянке, раскрывает пасть, а я смотрю – у ней вот тут все горит! – Василий легонько похлопал себя ладонью между ключиц – видимо, там, где у неведомого таежного чудища располагалась то ли грудь, то ли шея. – Как угли тлеют, жар прямо сквозь чешую просвечивает!

– А потом⁈

– Огнем стрельнула! Прямо как его сиятельство Игорь Данилович… Ну, только из пасти. – Для пущей убедительности Василий даже не поленился открыть рот и шумно выдохнуть, демонстрируя, как именно тварь проделывала свои магические фокусы. – С меня аж пот сошел, как подумал, что было бы, если б я там, вниз остался. Поджарило бы, как цыпленка!

– Ага… Так это она, получается? – Я кивнул в сторону землянки. – Она подожгла?

– Ну, а кто ж еще, ваше сиятельство? – нервно усмехнулся Сокол. – Тварь с аспектом.

– Ты встречал таких? – Я повернул голову. – Когда ходил в патрули?

– Я – нет. Хотя в Тайге еще с конца лета всякой дряни столько, что скоро шишкам с сосны падать некуда будет. – Сокол покачал головой. – Наши разное рассказывали, но чтобы огнедышащие ящеры – такого вроде еще не попадалось, ваше сиятельство.

Я молча кивнул. Для местных создания вроде этих, может, и были в новинку, но я за свою жизнь встречал тварей пострашнее таежных. И если уж по эту сторону реки столетиями водились всякие там ледяные чайки или каменные кабаны, то где‑то на севере вполне могли сохранить и более древние формы жизни. К примеру – что‑то вроде динозавров… или драконов с крохотными передними лапками, которые не разглядеть в темноте.

Холод таким, в отличие от обычных змей и ящеров, не страшен. Еды, пожалуй, хватит и зимой – особенно если далеко на севере в большом количестве водятся упитанные травоядные исполины. Или не очень травоядные, но тоже вполне годные в пищу… В общем, появление у Пограничья новых хищников с аспектами меня нисколько не удивляло.